Сыны Света и Тьмы

      Астрад привык просыпаться в просторных покоях, омытых солнечным светом. Он привык к мягкой перине и большой постели, к легкой ночной рубашке и груде подушек, сделанных из шелка и украшенных вышитыми из золотых нитей узорами. И никакого другого утра он не знал, пока однажды не очнулся в странном месте.       Здесь не было ничего. Только тьма и невыносимый тошнотворно-сладкий запах гниющей плоти, холод и тишина. Никакого даже скудно пробивающегося сквозь щель света. Лишь противный писк плотоядных крыс да холод каменных стен. Место до жути неприятное.       Астрад не спешил вставать. Все его тело страдало от настигающей волнами боли, голова гудела. Он не понимал, где находится.       Лежа на холодной земле в одной только ночной рубашке, Астрад пытался прийти в себя. Где он? Этот вопрос раздавался в его голове снова и снова. В такой темноте он еле мог разглядеть собственные руки. А запах заглушал всякие мысли. Астрад прикрыл нос и рот рукавом и попытался встать. Тело пошатывало, ноги дрожали. Что с ним? Вот и второй вопрос звонко произнес внутренний голос в голове Астрада. Пока никаких ответов. Все вокруг начинало его сильно раздражать. Никто в его роду не любил самостоятельно искать ответы на вопросы, на них должен был отвечать советник. Да вот только рядом ни его, ни кого-то еще не было.       Он щелкнул пальцами в попытке извлечь искру, но ничегошеньки не получилось. Будь Астрад в прежней форме, то языки пламени тут же бы охватили ладонь и осветили все вокруг. Но кажется, магия покинула его тело и теперь даже осмотреться не получится. Куда делась вся его сила? Еще один новый вопрос. Голова болела.       Астрад провел в темноте рукой и обнаружил рядом с собой стену. Он схватился за выпирающий камень и медленно встал. О грудь ударилось что-то твердое и прохладное. Рука опустилась под тонкую рубаху и пальцы нащупали медальон размером с орех. На медальоне прощупывались многочисленные вырезанные узоры, рисунки птиц и, конечно же, сливовых деревьев — гордости королевской семьи. Если открыть “золотой орешек”, то под скорлупой можно обнаружить гладкий камешек голубого цвета. У него богатая история. Этот камень был добыт долгим и мучительным трудом на острове Черной Вороны по указу далекого предка Астрада. Столько душ отправилось на небеса, сколько крови было пролито ради маленького камня. С трудом можно перечислить все те жертвы. Потому самоцвет оберегали и бережно передавали следующим поколениям. И медальон, подаренный Астраду еще в раннем детстве, служил не просто украшением или признаком богатства, а оберегом от многих болезней, который укрепляет тело и делает его сильнее. Первоначально оберег передавали женщине, избраннице короля, ждущей ребенка. И Астрад стал единственным исключением в строгой цепочке. Этот медальон — последний подарок матери. И молодой король все еще прекрасно помнил тот день, как будто бы все случилось вчера. День, когда он получил этот подарок.       И вот снова Астрад стоит мальчишкой на причале, у которого покачивается на волнах большой корабль с пухлым от ветра парусом. Мальчик одет в ночное платье и дрожит от холода. Его темных волос касается ветер, запутывая их все больше. Астрад идет за матерью, уговаривая ее остаться, но взрослые игнорируют его. Матушка ступает осторожно, ее ведет за руку отец. Ее голова плотно закутана в платок, подол ее платья еле касается деревянных досок. Отец безмолвен, он даже не смотрит на сына. Астрад слишком мал, чтобы понять, почему она уходит. И он слишком мал, чтобы остановить ее, он слишком мал, чтобы перечить отцу. Астрад еще не может что-то поменять, но сильно хочет.       Мальчик бросается к матери, хватается за ее юбку руками, обнимает ее ноги. Так не учат вести себя принцев. Он знает, но сейчас ему совсем не до этикета. Сейчас ему все равно, что будет дальше. Наконец мать что-то тихо шепчет отцу и поворачивается к Астраду. Она встает на колени, тоже забыв о всяких нормах, и обнимает его. Матушка снимает с шеи золотой медальон и надевает его на Астрада. Она прикасается в его розовым от холодного ветра щекам. Мальчик помнит, какое неприятное ощущение на коже оставляют ее перчатки. Он помнит, как ветер дует в лицо, как тот поднимает волны и качает корабль. Матушка взбирается на судно, ни разу не обернувшись на сына. Астрад хотел бы побежать за ней, но корабль уже отплывает. Ветер силен.       И мальчику кажется все это сном. Астрад сжимает кулак и, разбежавшись, прыгает с причала прямо в ледяную воду. Мокрая одежда тянет его ко дну, но он не останавливаясь плывет за уплывающей матерью. Отец все также безмолвен. А дальше все как в тумане. Он совсем не помнит, что случилось дальше. На секунду Астраду показалось, что Матушка снова с ним и ее “присутствие” успокоило его.       Король сжал медальон в кулаке и вздохнул. Голова гудела уже меньше и он вновь задумался о своем довольно странном положении. Пусть долго и муторно, но Астрад постепенно находил ответы на свои вопросы.       Где он сейчас находится? Вокруг темно и холодно. Буквально беспросветная тьма, сквозь которую не видно собственных рук, и пронизывающий до костей холод, заставляющий зубы неустанно стучать. Больше здесь ничего нет: никакого света, который бы скудно пробивался через какую-нибудь щель. Зато есть просто невыносимый тошнотворно сладкий запах гнили, которую очень обожают плотоядные крысы. Запах приманивает их, а они бегут на него и жадно обгладывают кости.Так может быть только в одном месте. И место это не из приятнейших. И хоть название его “Последний шанс” заставляет думать о том, что не все еще пропало, Астрад понимал в какой же он сейчас в глубокой яме. В таком унизительном положении бывает только человеческое отродье, требуха достойная лишь долгой и мучительной смерти в грязи и сырости в компании поедающих прошлых гостей этого чертового лабиринта крыс, но никак не король, не воин, не надежда народа. В этом месте гибнут по разному: кто-то продерживается дольше, кто-то умирает в первые дни от всего, что попало. Здесь многое может сыграть с вами злую шутку. Но независимо от причины и времени, все как один погибают. Астрад был в отчаянии: как он сюда попал? Все же было замечательно. Весь вчерашний день он готовился к окончательной битве на Крыле, не прерываясь даже на обед. Все должно было случиться совсем скоро и молодой король ответственно подходил к этому делу. Им движил гнев. Месть за отца не давала ему покоя. А мысли, что где-то там на другом острове живут убийцы его отца, мудрого короля Эды и великого воина мешали здраво мыслить. Астрад не смел скорбеть о нем, ведь в Эде не принято провожать воинов со слезами. И когда грусть все же настигала его, подкрадывалась в пустых покоях, петляя в лунном свете, Астрад напоминал себе, что смерть, особенно смерть воина, это всего лишь врата в новую жизнь. “А Великий всегда рад новым гостям в своем Небесном царстве” — эти убеждения убивали в молодых воинах, таких как Астрад, страх. Эти слова мешали грусти проникнуть глубже к сердцу. И каждый вечер он проговаривал эту строчку, пока подлая слеза катилась по его щеке. Он вытирал мокрый след тыльной стороной ладони, надеясь, что отец не видит его слабости.       Вдруг в комнату неожиданно постучали. Дождавшись разрешения, в комнату вошел брат-близнец Элгрид с кружкой вечернего чая. Элгрид… Вдруг Астрада будто бы пронзило мощным разрядом тока. Сам того не подозревая, он нашел ответ на следующий свой вопрос. Как он сюда попал? Конечно же! Как он сразу не заметил всю эту нелепицу, что нес его любимый братец? Всю эту чушь о мире, где эти монстры живут вместе с ними. Все эти сказки про то, что тенебрисы не злые, а война началась из-за простого недопонимания! Да как ему такое в голову пришло?! А ему и не приходило, поправил себя Астрад, этот бред ему шептали с детства, пока он болел, окруженный вниманием слуг и доктора, что нашел любящий отец. А ведь предатель тогда был так рядом! Так рядом, а обнаружили его через столько лет. И вот, после смерти того гадкого полукровки, строящего из себя врача, во дворце поселился новый поганец. Астрад чуть ли не рвал волосы от гнева. Как он мог не заметить? Ну как! Ведь все было так очевидно. Все эти нескончаемые мольбы о завершении войны, заключении мира и отмены битвы на Общем Крыле. Все эти капризы! Астрад не мог простить себе такую невнимательность. Все это время во дворце пировал предатель, пряча за милой улыбкой всю злобу, все неприязнь к персоне молодого короля и родине. Астрад сжимал кулаки сильнее, лоб становился горячее. И вдруг он так разозлился, что заговорил вслух. Все мысли вырывались бурным потоком, слова отражались от стен эхом. Астрад все шел вперед, не останавливая шаг. Он бил кулаком каменную стену. Если бы только он знал, какую роль сыграет для него та чертова чашка вечернего чая…       Как выбраться отсюда? Этот вопрос, пожалуй, не давал Астраду покоя почти с самого начала, но он осторожно игнорировал его, постепенно отвечая на другие. Когда же он все таки дошел до него, то внутренний голос в голове стыдливо замолчал. Точного ответа на него не было. И Астрад продолжил петлять по подземному лабиринту, зажимая нос руками, дабы избавить себя от нужды вдыхать сей “прелестные” ароматы чужих гниющих тел. Он смотрел наверх и молил, чтобы этот ад поскорее кончился, когда наступал на что-то мягкое и холодное. Впервые Астрад задумался, что сейчас было бы совсем неплохо иметь хоть какую-нибудь обувь. Иногда в его голову закрадывались по настоящему неожиданные и странные мысли. Будь он во дворце, его бы не волновали такие пустяки, как например осознание того день сейчас или ночь. Раньше он толком и не задумывался о времени. Ведь стрелка на часах всегда показывала какой сейчас час. Но тут нет ни часов, ни солнца. Никаких подсказок.       Потом Астрад задумался о карте лабиринта, если бы она, конечно же, была. Он предположил, что если бы его мудрый предок, что приказал построить этот лабиринт, все же задумался о попавших туда по ошибки, наказанных за чистую случайность, то карта бы была у каждого короля. Но задумался бы тот предок о том, что когда-нибудь его потомок попадет сюда по воле брата-предателя. Посмеялся бы он с такой абсурдной ситуации, если узнал бы? Астрад мог только положиться на собственное воображение. Но с этим у королевской семьи всегда были проблемы, потому Астрад почти сразу оставил попытки вообразить другой исход. Карты все равно нет. Так какой смысл выдумывать? Да даже если бы была, то ничего бы толком не вышло: в такой темноте еле разглядишь собственный нос.       Через несколько часов Астраду показалось, что он перестал чувствовать свое тело. Потом ему почудилось, что его и вовсе нет. Так чувствовал себя каждый, кто попадал в это место.       Если бы Астрад располагал всеми знаниями, которыми располагаю я, то не пытался искать выход и перестал тратить силы, смирившись со своей нелегкой судьбой. Сейчас я объясню, почему шансы выбраться отсюда чрезвычайно малы и даже почти равны нулю. Все довольно просто. Лабиринт “Последний шанс” не имеет выходов. Настоящая насмешка над заключенными! Вот создателя очень и позабавил тот факт, что человек не будет знать подробностей и продолжит искать выход, пока наконец не умрет. Воображать сей казнь, если можно ее так назвать, любил уважаемый предок Астрада. В общем, он единственный из королей, кто имел достаточно воображения, чтобы сделать что-то поинтереснее, чем простая виселица. Вы спросите: “А как же тогда в подземелье попадают заключенные?”. Ну, насчет отсутствия выходов я слегка слукавил. На все подземелье есть всего лишь один выход. Дверь. Где она находится и как ее найти мало кто знает. Но я с точностью могу сказать, что открыть ее будет трудно, ведь находится она сверху. Да-да, заключённых просто сбрасывают вниз, не особо заботясь об их косточках. В общем, печальна судьба молодого короля и неизбежна… Но Астрад продолжал верить, ноги его передвигались шустро, несмотря на невыносимую боль во всем теле. Медальон заботливо оберегал короля от смерти: без еды и воды он протянет гораздо дольше, чем все те бедняги, да и заболеть не получится. Умирать Астрад будет куда мучительнее, ведь сила самоцвета будет из-за всех сил поддерживать жизнь, не давая спокойно уйти. А Астрад все идёт, мысли о смерти его не волнуют.       Он бы так и шел, если бы звонкое пение не стало разноситься эхом по петляющим коридорам. Астраду показалось, что он совсем свихнулся: кто-то громко пел песни, в которых не было и капли грусти. И радость эта была слаще сливы, она отдавала сильным контрастом, не подходила к тьме. Оно заставило Астрада остановиться и прислушаться. Внезапно его тело одолел еще больший холод, и ему казалось, что чья-то рука трогает его горячее сердце, играясь с ним. Вскоре песни сменились на уговоры, которые то и дело перекрикивали неугомонное повторяющееся эхо, наслаивались на него и превращались в нескончаемый шум. С трудом можно было различить слова. И Астрад закрыл глаза, пытаясь понять хоть что-нибудь. И вот он наконец стал понимать смысл, пытаясь не обращать внимание на шум.  Женский голосок предлагал вывести короля наружу за скромную плату, стоило только подписать контракт и, по обещаниям, тут же окажешься на свободе. Юноша не спешил отвечать, ведь будет странно, если он начнет говорить с голосом в собственной голове. А упрашивания все не прекращались. Астрад устало продолжал идти, тело его совсем покинули силы. А голос и не смел замолкать. Теперь он высмеивал глупое положение короля, выводя того из себя. “С короля корона спала, теперь на троне остался предатель. Смешно, не правда ли? Кто пожалеет сына Света, кто же спасет его из заточения, словно даму из лап коварного лжеца?” - разносилось эхом по коридорам. Королю эти слова, лишенные всякой сдержанности, сильно уж не нравились. Но он ничего не говорил, мужественно терпел издевки и шел дальше, пытаясь отыскать выход. “Астрад, не смей молчать, тебе ведь горько? Не сладко тебе от слов моих, они играют на твоем терпение, словно на струнах мандолы, так? Астрад, твой отец искал другого, он не хотел чтоб ты сидел и медленно здесь умирал. Признаюсь, он сам мне шептал это на ухо, умолял вытащить тебя. Астрад, тебе нужно лишь подписать контракт, чтобы выбраться из этого гадкого места. Тебе нужно всего лишь попросить о помощи. Попроси о помощи Астрад. Оставь гордость.” — продолжал голосок.       Наконец Астрад решил ответить, позабыв о том, что голос, возможно, это всего лишь плод его фантазий.