Мой свет

Его губы мягкие и нежные. Тёплые. Их так приятно сминать в крепком поцелуе, так сладко раздвигать языком… Сильные чешуйчатые пальцы сжались на плече, настойчиво встряхнули, и Ра-Шин понял, что едва не уснул с открытыми глазами. — Не выспался? Ясный-как-Ночь смотрел строго и слегка неодобрительно, но это не имело никакого значения. Своё неодобрение он мог засунуть себе под хвост. — Конечно не выспался, — подтвердил Ра-Шин и широко ухмыльнулся. — У меня была первая брачная ночь. Как же тут спать? — Ты хотел сказать «неделя брачных ночей»? — Зависть — плохое чувство. Ясный-как-Ночь едва не зашипел, но сдержался. — На вылазку идём? Мы должны были встретиться ещё вчера. Или пойдёшь отсыпаться, а я отправлюсь один? Ра-Шин старался держать своё слово, среди наёмников репутация — едва не самое важное. Недосыпать ему не впервой, да и логово каких-то разбойников — сущая ерунда. Но предложение слишком манило: отложить дела ещё ненадолго, вернуться в мягкую постель, обнять… — Пожалуй, отосплюсь, — сказал он, поднимаясь с лавки. — Только не ходи один. Завтра встретимся, здесь же. Последние слова он договаривал, уже шагая в портал. Дом встретил его светом. Тёплым, мягким, и при этом достаточно ярким, чтобы тьма не затаилась в углах. Ра-Шин поднялся по лестнице наверх, посмотрел на разворошённую постель, чувствуя, как изнутри поднимается щекотное чувство возбуждения. Что только не творилось на этой самой постели! За ширмой раздался плеск воды, и он мгновенно отвлёкся. До сегодняшнего дня в ванне никаких непристойностей не случалось, но это можно было исправить прямо сейчас!

***

— У тебя всё хорошо? — Прячущийся-в-Листве смотрел как-то сочувственно. — Я думал, ты всё же отдохнёшь. Ра-Шин непонимающе нахмурился. Сочувствие он не понимал. Вот зависть — да, зависть он бы понял, ведь у него всё было очень даже хорошо. Связать свою жизнь браком с таким, как Лиарса Таленмар — лучшее, что могло с ним случиться, словно сама судьба щедро наградила за перенесённые тяготы. — Ясный-как-Ночь сказал, что больше не будет вести с тобой дела, — продолжал Прячущийся-в-Листве. — Он ждал два дня, не дождался и нашёл другого напарника. — И ладно, — Ра-Шин беспечно махнул рукой, хотя новость неприятно кольнула. — У меня забот и без того хватает. — Вот, кстати, о них. Ты обещал помочь мне в Чёрном Лесу. — Раз обещал, значит помогу. Прячущийся-в-Листве прищурил зелёные глаза с вертикальным зрачком. — Встретимся завтра в Лейавине, хорошо? — Конечно, — Ра-Шин залпом допил кисловатое вино и поднялся из-за стола. — Только постарайся хорошенько выспаться. «И чего он ко мне прицепился.» Раздражение всколыхнулось изнутри, открытый портал дрогнул и Ра-Шин торопливо в него шагнул, пока не услышал ещё что-нибудь, выводящее из себя. Мягкий домашний свет рассеял его раздражение без следа. Тёплые руки обвились вокруг пояса — Лиарса был дома. Ра-Шин обнял его тоже, прижал к себе, зарываясь лицом в пушистые белоснежные пряди волос. Пока они вместе, рядом, пока нежные губы осторожно и ласково трогают шею — весь остальной мир может подождать.

***

— Ты опоздал, скиталец, — Чизбара укоризненно посмотрела на Ра-Шина. — Твоя артель ещё вчера нашла тебе замену, и сегодня у них выходной. — В смысле — нашла замену? Ра-Шин — опытный драконоборец, место в лучшей артели охотников он зарабатывал не один год. Да и охотиться на этих чешуйчатых тварей любил, а потом продавать их чешую, кровь, слизь и вытащенные из желудка трофеи менее удачливых охотников любил не меньше. Рабочее расписание артели знал наизусть, записывался всегда заранее и никогда не пропускал охоту. Напутали там что-то в записях?.. Он же помнил, что вчера записался, значит сегодня сбор… Или нет? Голова была заполнена тягучим золотым светом; в нём, как в жидком янтаре, плавали обрывочные воспоминания и не хотели складываться в одно целое. — Ты записался, — Чизбара перевернула несколько страниц в пухлом томе учёта и потыкала когтистым пальцем в его размашистую подпись. — И не явился. Вот замена. — Бардак у вас в бумагах, — заявил Ра-Шин, даже не глянув, кого там взяли вместо него. — Когда этого неудачника сожрёт дракон — артель сама будет меня искать. Чизбара как-то странно на него посмотрела. С жалостью? — Ты бы отоспался, скиталец, — сказала она, закрывая том учёта. — Отдохнул бы недельки две. А то может случиться, что дракон сожрёт тебя самого. Это было уже слишком. Ра-Шин взмахом руки открыл портал, и… Он не открылся. Пришлось повторить заклинание и жест, на этот раз сработало, и он оказался на пороге дома, который уже привык считать своим. Потянул на себя тяжёлую входную дверь и уютный мягкий свет обхватил со всех сторон: лампы здесь не выключались даже днём. Лиарса поднялся из-за стола. Ра-Шин хотел громко пожаловаться на бардак, на артель, на Чизбару и жестокий мир, не прощающий ошибок, — стоило разочек пропустить охоту на дракона и пожалуйста, какой-то проходимец влез на его место! Но не успел. Ласковые руки легли на плечи, мягкие губы прижались к губам, и во рту внезапно оказалась пряная сладкая жидкость, которую пришлось спешно проглотить. По вкусу Ра-Шин опознал густой коктейль на основе суджаммы. Такие коктейли слишком сладкие, почти приторные, и коварно крепкие, он их не любил, но Лиарса улыбнулся, отпил немного из бокала, который не выпустил из рук и снова прижался губами к губам. Ра-Шин послушно глотнул коктейль, сразу же поцеловал, прежде чем Лиарса отстранился, прижал к себе его сильное, гибкое тело, и реальность как-то дрогнула, поплыла. Он жадно целовал нежные сладкие губы, смутно чувствовал, как его увлекают на ковёр, как проворные пальцы расстёгивают на нём камзол. В голове шумело — из-за выпитого, наверное. А потом Лиарса вжался лицом в татуировку на груди, потёрся щекой о переплетение светящихся линий, и забылись путаница, артель, Чизбара…

***

— Неважно выглядишь, — Прячущийся-в-Листве покачал головой. Ра-Шин вздохнул и ничего не ответил. Они встретились случайно, посреди площади Морнхолда. Ра-Шин направлялся к Ролису со стопкой ремесленных расписок, и крепкая рука ухватила его за плечо. Прячущийся-в-Листве не был особенно сильным физически, он лекарь, а не воин, но увлечь Ра-Шина за столик на открытой веранде возле «Пламенной никс» ему удалось без особого труда. — Хорошо, что наши пути пересеклись, — в заказанный чай аргонианин плеснул что-то из собственной бутылочки и только потом подвинул к нему чашку. — Есть серьёзный разговор. О чём они могли серьёзно говорить? Ра-Шин же ему помог в Чёрном Лесу, как и обещал… Или не помог?.. Он не помнил. В голове было слишком много тягучего золотого света. — Ясный-как-Ночь видел вас вдвоём. Тебя и твоего избранника, Лиарсу. Отпить чай Ра-Шин не успел и с возмущённым стуком поставил чашку обратно на столик. Что ещё этому ящеру надо? — Ты знаешь, он изрядно пошатался по миру, видел всякое… Есть такие твари, которые пьют жизненные силы, и твой Лиарса… — Он не вампир! — рявкнул Ра-Шин, даже не пытаясь понизить голос. — Не вампир, — согласился Прячущийся-в-Листве и огляделся, оценив привлечённое нежелательное внимание. — Это совершенно другие твари. Твари? От возмущения даже дыхание перехватило. Как он посмел? Как они оба посмели?! Ра-Шин резко поднялся. Потянулся рукой за плечо, к посоху, который брал с собой, даже если ни с кем драться не собирался, и рука ухватила пустоту. Посох впервые остался дома. Прячущийся-в-Листве потянулся через весь стол, поймал его запястье. — Выслушай, — попросил он, заглядывая в глаза. — Мы не будем вмешиваться. Я не боец, Ясный-как-Ночь всё ещё на тебя злится. И понятие личной жизни нам обоим знакомо. Просто послушай. Тебе же отказывает магия последнее время, да? Что-то такое действительно случалось. Ра-Шин даже святилищами начал пользоваться, вместо открытия портала щелчком пальцев. Никому об этом он, разумеется, не рассказывал, искренне полагая, что слишком много работает последнее время. Поэтому сел за столик, хотя больше всего хотелось огреть Прячущегося-в-Листве чем потяжелее. — Ты бы видел себя со стороны, — чешуйчатая рука осторожно подвинула к нему чашку. — Выпей. Я добавил укрепляющий отвар. Себя со стороны Ра-Шин не видел и видеть не хотел. Зеркала недолюбливал, да и незачем ему было в них пялиться: Лиарса смотрел на него с любовью и желанием, а значит, с внешностью всё было в порядке. Но чашку всё же взял в руки. Чай горчил. Прячущийся-в-Листве помолчал немного, наблюдая за тем, как Ра-Шин пьёт, а потом продолжил. — Ясный-как-Ночь говорит: яркий свет проявляет их истинную сущность. Очередной глоток едва не встал поперёк горла и Ра-Шин закашлялся. — Они стараются не выходить на солнце в полдень, предпочитают мягкое освещение. Тебе всего лишь нужно уговорить своего избранника выйти на полуденную прогулку. Или зажечь рядом с ним достаточно яркий магический фонарь. Ты сам всё увидишь. Ра-Шин залпом допил чай и поставил на столик чашку. Посмотрел на Прячущегося-в-Листве — и от души расхохотался ему в лицо. — Чтоб ты знал, — сказал он отсмеявшись. — Лиарса не боится света. Он выходит на улицу в полдень, в его доме всегда светло. Я не люблю темноту — и он жжёт свечи ночью и днём. Вы ошиблись. — Ясный-как-Ночь не ошибается, когда дело касается монстров. Гнев снова всколыхнулся в груди душной волной. Лиарса не монстр! Лиарса его свет. Лиарса его тепло. Лиарса его любовь, они обменялись кольцами Мары, и богиня благословила их союз! «Это зависть», — понял Ра-Шин. Не каждому дано испытать такое счастье. — Видеть никого из вас больше не хочу, — сказал он и поднялся из-за стола, сгрёб стопку ремесленных расписок, безжалостно смяв их в кулаке. — Ни тебя, ни твоего брата. Надеюсь, ты меня понял и больше не будешь отвлекать от дел своими бреднями. Между лопаток свербело: Прячущийся-в-Листве пристально смотрел ему в спину. Хорошо, что на площади Морнхолда всегда людно, можно быстро затеряться в толпе. И, пока он проталкивался через всю площадь к городским воротам, кулаки сжимались всё сильнее, гнев душил: не могут эти любопытные ящеры просто оставить его в покое! Жизнь у Ра-Шина сложилась тяжёлая, трудная, всё на бегу, но он никогда не жаловался, принимая это как данность, и только рядом с Лиарсой познал то, чего был лишён долгие годы. Чувства острее лезвия ножа. Неспешные ласки до рассвета. Покой и безопасность посреди мягкого золотого света. Достойная награда за годы одиночества и скитаний. И, будто в насмешку, каждый первый норовит сунуть нос в его жизнь! Костяшки ощутимо чесались. Вернуться бы, навалять Прячущемуся-в-Листве по самый хвост, чтобы впредь неповадно было, но любопытный аргонианин уже остался далеко позади. Впрочем, нарваться на драку посреди площади столицы Пакта — задача не сложная, сгодится любой косой взгляд как повод бить в лицо. Как назло, толпа перед ним расступалась, пропуская, и только пара ординаторов у ворот неотрывно пялилась. От их тяжёлого взгляда холодок пробежал по спине, связываться с городской стражей себе дороже, и это отрезвило. Ра-Шин выдохнул. Расправил смятые в кулаке расписки и с гордо поднятой головой вышел за ворота Морнхолда: Ролис Хлаалу предпочитал экономить и не снимал себе склад, а по-простому ставил повозку у ворот. При виде Ра-Шина он отвлёкся от беседы с Фаустиной и широко улыбнулся. — А вот и мой лучший мастер! На душе немного потеплело. Видеть, что труды ценятся по достоинству и не остаются незамеченными, всегда приятно. — Настраиваемые верстаки есть? Мне нужно три штуки. Поддерживать хорошие отношения с Ролисом было легко: всего-то нужно было выполнять вовремя его заказы и немного чесать языком при встречах, но Прячущийся-в-Листве испортил сегодняшний день своей глупостью и хотелось побыстрее закончить дела. — Семьсот пятьдесят расписок, и они твои. Ра-Шин шлёпнул толстую пачку расписок на один из массивных ящиков, которые всегда громоздились вокруг повозки в неимоверных количествах, и принялся пересчитывать. Конечно, он прекрасно помнил, сколько брал с собой, но… Мало ли что. Ролис наблюдал, облокотившись локтями о край повозки. — Семьсот, — поправил он сам себя. — Я слышал, ты недавно женился, мастер. Добавь ещё немного расписок и купи жене зеркало из Апокрифа. Или возьми у Фаустины мастерскую нарядов. Она, конечно, дорогая, но можешь взять в кредит, я поспособствую. От неожиданного предложения Ра-Шин едва не сбился. — Что? — Ролис правильно истолковал его недоумённый взгляд. — Выглядишь так, будто твоя избранница из тебя соки пьёт начиная с первой брачной ночи. И этот туда же! — Раньше раз в два дня приходил с заказами, — Ролиса явно несло. — А теперь я почти забыл, как ты выглядишь. Купи ей какую-нибудь безделушку, пусть отстанет, отдохнёшь хоть… Чаша терпения переполнилась, Ра-Шин выпрямился. В два широких шага оказался рядом с болтуном, лезущим не в своё дело, и шлёпнул толстую пачку расписок ему на грудь. Чтобы они не разлетелись, Ролису пришлось ухватить их обеими руками. — Его зовут Лиарса, — отчеканил он в лицо оторопевшему данмеру, который наконец-то заткнулся. — И ты даже представить себе не можешь, как мне с ним повезло. Верстаки отправишь Атаже в Вивек, она в курсе. И дальше завидуй молча. Злость снова душила, пока он шагал к святилищу. Ра-Шин в самом деле много работал. Он впервые в жизни почувствовал, что у него есть настоящая семья, и хотел купить дом в Эльсвейре, большой, просторный. Чтобы во дворе можно было поставить пару манекенов, на которых Лиарса любил оттачивать боевое мастерство, чтобы места хватило на мастерскую с ремесленными станками и клумбы, на которых росли бы лекарственные травы, они ведь оба алхимики… Невежество Ролиса перечеркнуло самый удобный способ заработка, но можно было наведаться в Тёмное Братство. Брать по два-три контракта в день. Хлопотно, и руки снова в крови будут по локоть, но Ра-Шину чем только не доводилось заниматься в своей жизни. Холод магического перемещения немного остудил кипящие чувства. С одной стороны, это было даже кстати: не хотелось обнимать Лиарсу, кипя от злости. С другой — Прячущийся-в-Листве умудрился ткнуть в то, что самого Ра-Шина тревожило. Магия утекала сквозь пальцы, контракты Тёмного Братства придётся выполнять, надеясь только на физическую силу и остроту ножей. Ворота поместья едва слышно скрипнули. Ра-Шин их смазывал время от времени… — Привет, — Лиарса тепло ему улыбнулся. — Ты рано, Ра. Он сидел на земле возле одной из клумб, в одних тонких домашних штанах, босиком. Пересаживал алый корень Нирна и Ра-Шин улыбнулся ему в ответ. — Давай помогу. И, не дожидаясь ответа, поддёрнул штаны, сел рядом — тоже прямо на землю, взял один из кустиков, тут же испачкавшись в пыли. Алый Нирн рос глубоко под землёй, в темноте Чёрного Предела, но Лиарса упорно не оставлял попыток вырастить его дома. Ра-Шин всегда скептически относился к его энтузиазму, но сегодня на скепсис уже не хватало сил. Некоторое время они оба сосредоточенно работали. Лиарса весь извозился в земле, видать, не первый час сидел у клумб… Ра-Шин внимательно посмотрел ему в лицо. День едва перевалил за полдень, солнце заливало двор светом. Как там говорил Прячущийся-в-Листве? Уговорить на полуденную прогулку? Будто почувствовав его взгляд, Лиарса поднял голову. В светлых серых глазах отразился солнечный луч, радужка на мгновение вспыхнула слепящим белым… Адреналин мгновенно подогрел кровь, сердце застучало быстрее. Солнце над головой Лиарсы превратилось в слепящий золотой нимб, светящиеся глаза сияли, даже пепельная кожа будто налилась светом изнутри, превратив его в какое-то потустороннее существо, мгновение всё длилось и длилось, глаза слезились от яркого света. А потом Ра-Шин зажмурился. И ему стало смешно. И немного совестно. Его аргонианские друзья слишком мнительные. Слишком привыкли видеть всюду подвох, слишком часто дрались с разными монстрами, слишком мало любили. Лиарса — его солнце, а им мерещится всякое, и Ра-Шин едва не поверил. Он ведь и сам был таким: одиноким, подозрительным, недоверчивым, грубым. И Лиарсу сперва безыскусно захотел завалить в постель, далеко не сразу понял, что распирающее грудь чувство куда больше и глубже обычного вожделения. — Люблю тебя, — между делом негромко сказал Ра-Шин, забирая из его тёплых ладоней очередной кустик, пустивший крошечные алые листики. — И я тебя, — Лиарса снова на него посмотрел, долгим, задумчивым взглядом, а потом торопливо закопал оставшиеся два кустика в землю. — Пойдём в дом. Они потянулись друг другу ещё над вазоном с водой, когда споласкивали руки. Жадно целовались, смешивая дыхание, и реальность снова дрогнула, поплыла. Ра-Шин с трудом осознавал, что лежит на кровати, подставляясь под ласку тёплых ладоней; свет ламп будто стал ярче и гуще, а под закрытыми веками он видел Лиарсу не данмером, а тем существом, сотканным из света, которое померещилось во дворе у клумбы с ростками алого Нирна. Но никакой тревоги по этому поводу Ра-Шин не ощущал, не до этого ему было. Он чувствовал жаркий взгляд на собственной коже, умелые руки на теле, крепкий член глубоко в заднице. Свет окружал его и ласкал, свет был снаружи и внутри, свет понемногу растворял его в себе — но Ра-Шину было не жалко, пусть. Жизнь — достойная цена за счастье, и счастье нахлынуло беспощадным цунами, окончательно рассеяло его среди тягучего золотого света на целую вечность, а потом родной голос позвал: — Ра. Нехотя Ра-Шин открыл глаза. Вокруг была всё та же спальня, только освещение показалось каким-то странным, и он не сразу понял, что многочисленные свечи и лампы сейчас не горят, а свет исходил от Лиарсы, который сидел рядом и смотрел на него с искренней тревогой. И говорил чудовищные вещи. — Нам надо расстаться, Ра. Разлепить пересохшие губы оказалось внезапно нелегко, но собраться с силами Ра-Шин не успел. Лиарса отвёл взгляд — и объяснил почему. Он говорил про свет. Про блики божественного света Меридии, которые когда-то упали случайно в Нирн и богиня про них позабыла. Про безразличие, которое испытывал ко всем, чьи жизни иссушала его беспощадная сила. Про злой рок, который однажды заставил его взглянуть в алые глаза данмера-наёмника с совершенно не данмерским именем — и потерять покой. Про то, как он искал способ справиться со своей силой. Ограничивал себя барьерами и заклятьями, щедро растрачивал божественный свет в боях с разнообразными монстрами, надеясь, что Ра-Шину его достанется меньше, но природа неизменно оказывалась сильнее, и времени уже почти не осталось. Свет иссушает Ра-Шина так же неумолимо, как солнце пустыни пьёт жизни заблудившихся в песках, и пока ещё не стало совсем поздно… Чудовищные вещи он говорил. Ра-Шин собрался, приподнялся на локте и посмотрел в светло-светло серые — почти белые — глаза, подсвеченные изнутри жгучим светом. Отчаянно хотелось возразить, поспорить, переубедить, но совершенно не было сил, и бурлящий в груди протест он вложил в одно-единственное слово. Ра-Шин сказал: — Нет. Даже одно это слово далось тяжело; Ра-Шин совершенно обессилел, откинулся на подушки, закрыл глаза. И снова открыл их в полнейшей темноте. Один. Лиарса исчез.