Струны души

Карлос почувствовал, как чьи-то нежные руки гладят его по волосам, прикасаются к лицу и шее. — Джинет… — прошептал он, не в силах открыть глаза, а затем снова уснул. Юноше приснился сон. О двух кошках. Одна из них, Саверия, была у него ещё в детстве и погибла вместе с родителями. Вторая была ему незнакома. Обе сидели на крыше, крытой красной черепицей, и мяукали друг на друга. Иногда они переводили взгляд на Карлоса и будто что-то объясняли ему, но юноша, даже во сне не знавший кошачьего языка, совсем не понимал, что ему хотят сказать. Наконец, Саверия начала постепенно исчезать, пока на крыше не осталась лишь одна незнакомая Карлосу кошка, что продолжала отчаянно мяукать в пустоту.

***

Проснувшись, Карлос первым делом испугался, увидев над собой незнакомый белый потолок. Тусклый свет вечерней лампы едва касался стен с чёрными квадратами-дырами, которые впоследствии оказались всего лишь висевшими в комнате картинами. Сердце колотилось как бешеное, разум отчаянно силился понять, что происходит. Карлос осознал, где находится, лишь тогда, когда увидел сидящую рядом Джинет. — Ну наконец-то ты очнулся, — счастливым голосом произнесла девушка. — Сколько… — Чуть больше суток. Сейчас ночь, так что можешь смело спать ещё часов десять. — Проклятый дождь… — Подобный недуг так быстро не случится, так что ищи причину в другом, — голос Джинет был усталым, но васильковые глаза светились заботой. Карлос нахмурился, пытаясь припомнить события трёхдневной давности, хотя затуманенный разум и отказывался пока работать по-прежнему. Затем юноша произнёс слабым голосом: — Вспомнил. Я промочил ноги в ручье, когда мы ходили в лес вместе с… Ох, Тара, — Карлос сел на кровати. — Она была здесь, — внезапно похолодевшим голосом сообщила Джинет. — Вечером ушла. И до сих пор не вернулась. Карлос дёрнулся, собираясь встать, но Джинет остановила юношу, положив ладонь ему на запястье. — Сначала поешь, — попросила она, указывая на тарелку с бульоном, что стояла на прикроватном столике. Уже после нескольких ложек Карлос почувствовал, как к нему возвращаются силы. Оставалось лишь догадываться, как девушка сумела подгадать время так точно, чтобы бульон остался горячим. Либо обострённое шестое чувство, либо волшебник среди прислуги. Неожиданно Джинет спросила: — Скажи, ты до сих пор ненавидишь меня? Карлос внимательно посмотрел на искренне несчастное лицо Джинет. — Нет. — А хочешь знать, почему я тебя тогда отвергла? — Теперь Карлос промолчал, и Джинет восприняла это как знак согласия. — Понимаешь, я тогда просто испугалась. Ведь ты слишком похож на него… — На кого? — тут же спросил юноша, тщетно пытаясь скрыть намёки на ревность в своём голосе. Джинет неуверенно передернула плечами, взглянула на Карлоса и ответила почти шёпотом, придвигаясь к нему как можно ближе: — Ты слишком похож на образ безупречного возлюбленного в моей голове. Глаза девушки светились странной надеждой. И Карлос ответил на неё таким желанным для обоих поцелуем.

***

Юноше показалось, будто где-то надрывно прозвучал струнный звон. Тихий, словно сдерживаемые рыдания, и мучительный, как горе.