I weep and say goodnight love

Аль-Хайтам был действительно замечательным человеком. Дело даже не в том, что он позволил жить в своей квартире Кавеху, который только потерял родителей, а вместе и с этим жильё, что забрали из-за долгов отца. И нет, дело не было в том, что Хайтам без каких-либо претензий покупал продукты для себя и новоиспеченного соседа. Изредка даже мог приготовить ужин для двоих. Аль-Хайтам просто умел слушать и слышать. Никогда не стеснялся показать свое недовольство по тому или иному поводу. Он был умным и грамотным. В академии, где мужчина преподавал древнюю историю и философию, его все до одного уважали. От студентов до преподавателей. Первые ещё в добавок и побаивались Хайтама. Тот без лишних слов мог поставить низкие баллы за плохой ответ. При этом мольбы на него не действовали. Сдать предмет у Аль-Хайтама можно только выучив его до совершенства. Кавеха всегда удивляло насколько сильно сосед по квартире отдается своей работе. Он, работая в той же академии преподавателем архитектуры, хотя раньше был полноценным архитектором, никогда не мог так легко поставить обучающимся низкий балл. Нет, он конечно применял строгость, если это было крайне необходимо, но в основном мог простить студента, который забыл подготовиться к практике. А ещё Аль-Хайтам был донельзя внимателен. Будь то горячий чай на столе с медом, после того как Кавех попал под ливень и пришел домой весь мокрый. Или абсолютная тишина в квартире, если Кавех засыпает в гостиной, подготавливая лекцию на завтра. Хайтам никогда не шумит в такой ситуации, хоть имеет полное право разбудить и выгнать соседа в свою комнату. Но самый главный знак внимания был на день рождения Кавеха. Открывая маленькую праздничную коробку, что оказалась на его тумбе, он не надеялся там увидеть брошь с рубином. Искры восторга в глазах было сложно скрыть. Мужчина лишь один раз заикался соседу, что хотел бы такое украшение когда-нибудь купить. Аль-Хайтам тогда что-то промычал и не оторвался от книги, которую читал последние два дня. Тогда Кавех на радостях много раз благодарил Хайтама, которого нашел на кухне. И в этот вечер впервые его обнял. Мужчина был теплый, от него веяло свежестью, приправленной древесными нотами из-за одеколона, что Аль-Хайтам купил на днях. Ответные объятия он так и не получил. Кавех может наводить много примеров, почему его сосед замечательный и с каждым таким примером он все глубже и глубже падал в бездну с именем «Аль-Хайтам».

***

Кавех сразу понял, почему сердце стучало как заведённое, стоило только Хайтаму оказаться в поле его зрения. Сразу понял, почему душу окутывала радость в таких случаях. И сразу понял, что ничего хорошего из этого выйти не должно. Аль-Хайтам никогда не почувствует того же, даже если сильно захочет. Аль-Хайтам был чертовым аромантиком. Кавех не бился в истерике, не грубил окружающим, не замкнулся в себе. Он просто вел себя как обычно. Только теперь его вечно преследовало это чувство. Чувство, когда хочешь сжать человека в своих объятиях и получить в ответ то же, но это невозможно. Чувство, когда хочешь мимолетно коснуться губами чужих губ. Чувство, когда хочешь заснуть с человеком в одной постели, ведь он такой теплый, а на улице до ужаса холодный январь месяц. Это не могло не грызть изнутри, но ведь в этом был виноват только Кавех. Аль-Хайтам не просил влюбляться в себя. Аль-Хайтам вообще ничего не просит никогда. Ни денег за арендную плату, ни разговоров, ни помощи. Как показал опыт — Аль-Хайтаму и любовь ничья не нужна. Как-то раз Кавех наблюдал из-за угла за очень интересной сценой. Одна из преподавательниц академии остановила Хайтама в пустом коридоре и полушепотом произнесла фразу, из-за которой архитектор замер. — Знаешь, ты мне очень давно нравишься. Мы с тобой часто пересекаемся, ибо оба являемся преподавателями истории, если ты помнишь. Я очень хочу пригласить тебя на свидание в музей на этих выходных, — девушка без единой заминки произнесла эту речь, при этом не отрывая взгляд от глаз Аль-Хайтама. — Я помню тебя. У меня память на лица прекрасная. Но вынужден отказаться от столь увлекательного предложения, — на лице мужчины ни один мускул не дернулся, когда на лицо девушки становилось больно смотреть. — Могу я узнать почему? — Меня не интересуют отношения ни с девушками, ни с парнями. И на выходных я планировал проверить проекты студентов. Прошу меня простить, — Хайтам обогнул преподавательницу и ушел дальше по коридору, оставляя за собой тишину. Кавех услышал тихий всхлип, после чего девушка с огромной скоростью направилась в противоположную сторону, чудом не заметив его самого. Архитектор испытывал смесь из всех возможных эмоций. От радости до боли в грудной клетке, из-за которой дышать становилось труднее. Радость, что Аль-Хайтам все же отказал девушке. Но эта радость быстро заглушилась фразой «меня не интересуют отношения ни с девушками, ни с парнями». Тогда Кавех подумал это из-за каких-то принципов Хайтама и может он не хочет отношений сейчас, но хочет в будущем. Мужчина не знал, как деликатно задать вопрос и получить интересующий его ответ. Случай подвернулся сам. Как-то раз Аль-Хайтам вернулся очень поздно, при этом не отписал сообщение о том, что задержится. Архитектор не мог заснуть из-за этого, поэтому телевизор в гостиной и молочный шоколад в руке помогал справиться. Входная дверь открылась в двенадцатом часу ночи. Хайтам тихо вошел в гостиную, думая, что Кавех уже спит. — Ты не спишь. Обычно в десять вечера ты уже видишь десятый сон, — он снимает теплый шарф с шеи, аккуратно складывая тот в шкаф. «Как же он любит порядок» — в который раз подметил про себя архитектор. — Сегодня день странный. Не могу заснуть. А ты что так поздно вернулся? На свидание ходил? — на самом деле Кавех не хотел это говорить, но вопрос вырвался сам по себе. Он замер, со страхом ожидая ответ. — Что? Кавех, я аромантик, меня не интересуют свидания, отношения. Я думал тебе это давно понятно. В академии задержался. Заполнял списки студентов, — Аль-Хайтам прошел мимо Кавеха на кухню, оставляя последнего в ужасных чувствах. Ну конечно, как он мог не понять этого. Тот случай с преподавательницей должен был все прояснить. Неужели Кавех хранил надежду, что для него будет исключение? И как бы стыдно не было это признавать, но да, хранил. В один миг стало так тяжело подняться и уйти в комнату. «Кавех, ну же, вставай. Ты сам выбрал такой путь. Не смей жаловаться» — слова гудели в голове и помогли хоть как-то прийти в себя, поэтому немедля покинул гостиную, закрываясь в своей комнате до утра.

***

С каждым днем Кавеха съедало чувство любви. Именно любви. Обычная влюбленность превратилась в крепкую любовь, что только глубже пускала корни с каждым днем. Сколько это уже живет с ним? Месяц? Три месяца? Год? Он действительно сбился со счета. Он все так же продолжал вести лекции и практики в академии, изредка пересекаясь с Хайтамом, обмениваясь стандартными вопросами. Архитектор начал готовить ужин для них двоих с недавних пор, поэтому часто спрашивал соседа, что он хочет на ужин. Ответ Аль-Хайтама оставался всегда неизменный. — Делай на свой вкус. Я все равно съем. Были моменты, в которых Кавех все-таки пытался привлечь внимание Хайтама. В один такой раз он сменил стиль и под предлогом: «Хочу кое-кому понравиться. Можешь оценить?» Скинул Аль-Хайтаму свое селфи. Идея была не самой плохой, только если пытаешься привлечь внимание кого-то другого. «Твой повседневный стиль намного лучше» Кавех сжал телефон в руке и спокойно стянул с себя все новые вещи, что купил на днях. Он не был зависим от чужого мнения, но видимо не в этот раз. Может повседневная одежда действительно лучше. Неизменно на волосах Кавеха оставалась та самая брошь с рубином, подаренная ему Аль-Хайтамом. Архитектор позволял себе снять её с волос только перед сном и всегда бережно клал в маленькую шкатулку на тумбе. Это украшение было поистине важно для него.

***

Кавеху очень сложно не смотреть на профиль Аль-Хайтама. Можно сказать, что это не было его виной полностью. Хайтам до чертиков такой красивый и такой не его. Архитектор часто засматривался на соседа в академии, пока тот разговаривал с коллегами, видимо обсуждая рабочие процессы. И до недавнего времени он думал, что делает это достаточно незаметно для остальных. «Почему в академии гуляет слух, что ты влюблен в меня?» Полученное сообщение напрочь стерло улыбку, появившуюся, когда Кавех увидел имя контакта, который ему написал. Хайтам не был любителем переписываться от слова совсем, поэтому каждое уведомление от него равнялось подарку небес. Но видимо не в этот раз. Как хорошо, что этот вопрос сосед задал по переписке. Иначе сложно было бы объяснить, почему сейчас у Кавеха дрожат руки, а дыхание участилось в несколько раз. Дрожащими пальцами он набирает ответное сообщение, проверяя его 3 минуты перед отправкой. «Что за глупости. С каких пор ты веришь слухам?» «Не верю. Я сразу подумал, что это какой-то бред. Найду того, кто это распространяет — донесу жалобу до деканата» Кавех пытается себя успокоить. Делает дыхательную гимнастику. Вдох. Выдох. Совершенно не помогает. Конечно же следом идет кофе. Даже любимый напиток не успокаивает. Горячая кружка обжигает пальцы, но архитектор не обращает внимание. За окном сегодня ливень. На улице середина марта. Все блеклое, хмурое. Кавех смотрит на дождь, стучащий об стекло, принимая для себя одно из самых важных решений.

***

— Ты в последнее время поздно приходишь и пропадаешь часто, — замечает Аль-Хайтам, когда они одним днем сидят на кухне после тяжелого рабочего дня. — Меня один человек на свидания постоянно зовет. Я хожу ради интереса. Может у нас что-то получится, — Кавех никогда не признается, что в этот момент старается ловить каждую эмоцию на лице соседа. Там мелькает что-то вроде удивления, задумчивости, понимания. Все, кроме самого нужного. — Не попади в неприятности только, но, если все-таки это сделаешь, то мой номер ты знаешь. — Да, знаю, — архитектор опускает глаза на свой остывший завтрак, проглатывая всю ту печаль, что застряла комом в его горле. Где-то внутри слышится громкий треск.

***

Собираясь на очередное свидание, Кавех смотрит на свои волосы, где неизменно красуется брошь с рубином. Рука тянется и убирает украшение в шкатулку. Так непривычно и так пусто. Глаза впервые оказываются на мокром месте. Архитектор позволяет себе наконец заплакать. В первый и последний раз. Я отпускаю свою любовь к тебе, Аль-Хайтам. Не сердись, милый. Я устал.