Монетки

      Юго был зол. Очень зол. В принципе, у него такое состояние случалось частенько, но в последнее время чаще вырывалось истеричным поведением. Сейчас злость бодро подпинывала боль во всей тушке, спасибо Тороссу, и ехидные комментарии Оропо с Буйоном и ещё парочкой элиотропов, которые с радостью провели ему экскурсию по его же башке, не забывая проходиться по некоторым воспоминаниям с откровенным весельем. Сам Юго не знал, то ли сгореть от стыда от особо «хороших» моментов собственной жизни, то ли погонять с мечом всю ту ржущую толпу.       Но своей цели она добилась, ныть Юго не хотелось, ибо стыдно и вообще теперь по виду несолидно. Тем не менее, он был зол, сравнительно бодр и полон жажды что-то делать, а такое состояние обычно очень хорошо помогало генерировать всякие садистские идеи по курощению и низведению тех, кто успел оттоптать ноги. О степени садизма и извращённости идей вполне догадывался Адамай, ибо в древние времена, когда трава была зеленее, Ад и Юго меньше, а цены на гоббалятину не вызывали желания пустить на мясо пастуха, элиатроп заставлял брата куролесить вместе с ним.       Будто мало было всех прочих факторов, от которых Юго хотелось возлюбить мир и окружающих особенно сильно (а то и дубинкой для всей полноты чувств), ещё и матушка своими воплями активно вызывала раздражение и только сильнее подстёгивала фантазию.       — … И твоё оружие ничего не изменит!       Элиатроп явно была готова пуститься в рыдания, но носового платочка подходящих размеров у Юго не было, плащ он отдавать с такими целями был готов разве что приятелям и то не очень, а предлагать маме вытереть слёзы волосами было не слишком прилично.       А значит, надо что-то делать, пока тут второй Хаос Огреста не образовался. Нет уж, по уши первого хватило, до сих пор поубивать кого-нибудь хочется, только никак не получалось решить, кого и до какой степени.       Юго скрестил руки на груди.       Как же его всё это достало, хоть бы кто знал. И хоть бы пенсия какая полагалась, так нет, ещё и лаяться потом со всем цветом общества, который слишком сильно напоминал иногда компост. А не лаяться было не вариантом, ибо детей что от Бальтазара за шапки тащить хотелось дико, только некуда было и некогда, что ныне от матушки сепарировать с особым цинизмом. А значит, им надо какое-то место тёплое греть или сгонять кого-то с нагретого.       — Во-первых, никакого иного мира не будет. Пока у некромов есть Нора и Эфрим, они будут вечно гоняться за тобой и нами. Вечно сбегать? Спасибо, с меня догонялок и так по жизни хватило, и не думаю, что с меня одного, «спасибо» Килби и мехазмам, — с нескрываемым сарказмом отметил элиатроп. — Я не помню всего, конечно, но с последствиями вообще-то до сих пор не разобрались. Этот мир пока ещё можно спасти и даже найти, куда нам приткнуться, особенно с учётом, что на один животрепещущий вопрос Адамая в Инглориуме ответа я что-то так и не слышу. Во-вторых… мама, кто тебе сказал, что сражаться от и до придётся самим?       Элиатроп от неожиданности заткнулась с рыданиями, посмотрела блестящими бездонными глазами на Юго ещё раз, резко выдохнула, не иначе как от внезапности, что её в кои-то веки назвали именно «мамой» и в целом казалась фразой сбита с толку.       Остальные — тоже. И только Адамай обречённо закатил глаза и пробормотал просьбу о спокойном посмертии. Для некромов.              Само поле битвы было полно самых разных звуков. Визги, оры, вопли-призывы Торосса сражаться как воинам, ругань Эфрима, который просто и незатейливо крыл всех подряд, особенно Юго и матушку… Было чем заслушаться, да и засмотреться, ибо расчленённые некромы по дуге летали даже красиво. Брань братца, застрявшего в фазе субкультур и подросткового бунта, выросшего в таверне короля элиатропов даже умиляла.        В противовес полю битвы, на оборонительной стене царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь хрустом печенья. И не-а, стыдно Юго не было. Он теперь растущий организм — ладно, выросший, но потратил-то калории, — ему хорошо питаться надо! Пу был поваром неплохим, и это элиатроп говорил как коллега, но всё-таки от дополнительных перекусов отказываться было не с руки.       Напряжённый Адамай, занимающийся ровно тем же, что и сам Юго, но с куда большим пыхтением, вызывал желание посоветовать наконец сходить к врачам, ибо вон как перекосило, а ведь даже ничего не ел. Амалия осторожно изучала взглядом то поле боя, то самого Юго и время от времени подкидывала всякие мелкие интересные идеи, которые элиатроп с радостью воплощал, чувствуя себя в кои-то веки снова на одной волне с принцессой садида. Панпан и Голтард изнывали от безделья, дико желая вступить в бой, но кое-как терпели, ожидая команды. Между прочим, искусство приручения иопов — весьма полезная наука для элиатропов и драконов, Игнемикал не даст соврать. Может, и его поискать, позвать на заварушку, пока не кончилась… Евангелина явно переосмысливала что-то о Юго, но постоянно отвлекалась на Элели, которая желала кого-то поколотить не меньше отца. Вопрос, куда Флопина дели и не забыли ли где-то случаем, элиатроп всё-таки ещё раз задал, но внятного ответа не получил, в честь чего печенья Элели было не видать. Арманд явно порывался что-то сказать и играл желваками, но пока сдерживался, эмоции Авроры было не понять в принципе, а элиатропы просто ошалело хлопали глазами и начинали, кажется, верить в лучшее.       Матушка тоскливо вздыхала, но послушно выполняла план и уже почти смирилась, что мозги и шиложопость дети унаследовали от батюшки: Адамай свою лепту вполне внёс, и даже согласился высказаться Бальтазар, ради такого случая вытащенный из Элиатроп. Но поскольку у него «ревматизм и староват я стал для таких разборок», ныне выцветший дракон снова булькал в богине и сопел в обе дырки.       — Будь ты проклят, Юго!..       — Торосс, обратно в Некромир хочешь? — ехидно крикнул ему элиатроп, беззастенчиво пользуясь тем, что магией можно было усиливать голос, и король некромов его услышал бы даже при отсутствующих ушах. У Эфрима и Адамая те присутствовали, так что следом от обоих и почему-то Евы послышалось шипение заткнуться, причём Эфрим своё «заткнись» завопил на всю округу, за что получил в лоб взрывной куклой: Амалия весьма любезно согласилась одолжить. А телекинез штука на редкость полезная и универсальная, особенно с порталами.       Торосс в ответ на крик Юго предпочёл не отвечать, вместо этого пытаясь снова переломить ход боя.       Сир Момор продолжал методично гоняться за обкиданными монетками некромами, пытаясь одновременно отрастить щупальца и собрать «богатство». Некромы шинковались вполне себе шустро и безвозвратно.              Юго историю любил. Вернее, не так. Он её очень и очень ценил. После Килби, откровенно навравшего насчёт всего, что только можно, юный король элиатропов потихоньку пришёл к мысли, что надо как-то пробелы в образовании восполнять, а то кто угодно лапшу на уши навешает, а он и поверит. После Дживы, о которой он вообще не знал, хотя вообще-то та была хранительницей месяца и известной в историческом плане личностью, Юго окончательно понял, что надо что-то делать.       Чтиво некоторое было интересное. Густава Бауэра элиатроп по очевидным причинам знать не мог, но за подробные мемуары желал ему самого комфортного пребывания внутри Момора на пару с Лизме. А вот Эфедра своей одиозностью начала в какой-то момент даже вызывать уважение, даром что чисто человечески Юго было парочку жаль, в том числе и по личным причинам. Проецирование, оно такое…       А вот сама консервная банка была скучная. Просто скучная. Юго в своё время даже потыкал палочкой неактивные доспехи, валяющиеся в одной из дальних пещер — никакого эффекта. Правда, на пинок в Момора уже начали собираться… но и тому было, похоже, откровенно лень нестись за элиатропом, который в любой момент мог свалить на другой край планеты, и потому обратно дух потопал уже на Эфедрии.       Нет, ну серьёзно, в чём проблема? Что на банку эту магия не действует толком? Пфф, была б проблема для дилетантов без фантазии… А что Сир Момор не будет топтать один вид цветов, Юго честно случайно узнал. Честно. Хотя и признавал, что крыл его всеми существующими и нет ругательствами на том поле Адамай не зря. Ну а с другой стороны, активировали бы они проклятье, в чём проблема? Телепортировать эту железяку время от времени на дно океана, самому куда-то быстро сваливать… В общем, приделал бы Момор колёсики, авось догонять бы мог. И то не факт.       И что если телекинезом сокровища брать, не прикасаясь, то банка только будет работать в режиме ищейки и грузчика, чтобы всё обратно вернуть, и даже не станет особо драться — тоже выяснил не специально. Хотя ну и орааал тогда Адамай… А вот наблюдать, как Момор скрупулёзно расставляет все монетки, камни и прочие сокровища по местам, было уже забавно. Ну а вообще Юго серьёзно не понимал, что такого опасного в нём. Ну да, души не отпускает на перерождение, ну так достаточно просто ничего самому не трогать, он даже непричастных не убивает, в чём вообще проблемы? И если дико золота хочется, так можно смертника найти и дать зелье возвращения, Момор когда ещё доковыляет, а там даже расплатиться с врагом можно. Правда, камы разойдутся по миру, и порежет баночка кучу народа… Братец тогда порадовался, что Юго миролюбивый и свои идеи никому не подкидывает.       Зато теперь вот, монетки подкидывал.       План был прост как две камы и на камах же и основывался. Не кромсал Момор только цветочки, а остальное без фантазии вполне себе резал. С дофусами и элиасферой смотаться до Эребории было делом двух минут, Адамай любезно «согласился» поработать грузчиком, а играть в тир телекинезом можно было теперь на пару.       В общем, весело. Но за фантазию ученице сестрёнки — кол. Могла б Итспи и что-то поинтереснее придумать. А то ну куда это годится!..       В своей родословной после Килби Юго тоже на всякий случай покопался, ну и немного похмыкал в своё время. Какая у него семейка большая, и никому до другого дела нет… Даже без шуток жалко, что богов в Инглориуме не было, элиатроп с радостью бы поболтал о паре вещичек, раз те с его родичами знакомы.       Торосс снова повопил что-то о честном бое, как заправский иоп, о чём Юго его оповестил в ответ. Панпан и Голтард обиделись, Элели слишком увлеклась попыткой пнуть Адамая.       — Да ладно вам, сами прислушайтесь, что он несёт, — отмахнулся элиатроп, ведя рукой, чтобы огромный алмаз летал по чётко заданной траектории. Момор уже явно злился, но пируэты, пытаясь его поймать, выписывал. В защиту эксплуатирующихся проклятых в нём Юго мог сказать, что потом вернуть всё на Эреборию собирался. — Слушайте, ио бога Иопа, а вы не можете серьёзно проверить, вдруг правда последователь?       В ответ Голтард постучал по лбу, и Юго пожал плечами. Нет так нет.       — Только не говорите, что раньше не знали, какой Юго из себя, — пробормотал Адамай, отбивая от Эфрима некрома в золоте. Матушка почему-то хотела эту жертву подростковых субкультур видеть целой, так что его приходилось от Момора оберегать. Зато у Торосса на лысине красивая корона блестела. Ну а что, король некромов ведь! Правда, надо будет в какой-то момент увести его в его логово родимое, а то решит скоро, что победить ему важнее еды и народа… Ну да ладно, обратно тоже можно будет свалить, и ещё надо Нору притаранить, заразу такую. — Хотя что это я. С ним же из вас только я жил.       Юго показал братцу язык и поделился ещё парой идеек. Тот крайне мрачно посмотрел на элиатропа, но промолчал. Зато заговорил с нескрываемым сарказмом Арманд.       — А потом, «гений тактики», мы как эти монеты собирать будем?       Юго легкомысленно пожал плечами.       — Есть пара идеек. Да и эту штуку ученица Танафины создавала, так хоть повод наконец познакомиться с сестрой у меня будет. Что-нибудь придумаем.       Момор, которому не хватало только балетной пачки и оркестра, явно раздумывал над суицидом.