Обман

— Малфой, — умоляюще сказал Рон, — это слишком. — Ты полагаешь, я об этом не знаю? — Ты мог бы попросить кого-нибудь другого. Например, Забини. — О да, я мог бы, — едко улыбнулся Малфой. — Но Забини в Каире. Нотту я не доверяю, а в Гойла не поверит отец. В его дёрганых жестах сквозило отчаяние. — А в Уизли, значит, поверит. — Конечно, Поттер был бы лучше. Но, видишь ли, твой друг слишком публично женат на твоей сестре. А ещё слишком благороден и честен, чтобы иметь тайный роман. Даже ненастоящий. Рон подумал, не пора ли ему оскорбиться. Пусть Хорёк сам решает свои проблемы с отцом. — Ты мог бы отправиться в «Большие Мётлы» и притащить любого симпатичного волшебника, — предложил он. — Заплатил бы ему. На лице Малфоя появилось То Самое Выражение. Рон всегда считал, что в детстве Хорёк часами тренировался перед зеркалом, чтобы научиться выражать презрение всем телом, даже волосами. — Малфои, — процедил он, — никогда… Рон ухмыльнулся. Малфой осёкся. Обиженно выпятил губу, махнул рукой и отвернулся, уставившись в окно. Кабинет был крошечным. Когда Рон увидел его впервые, он даже обрадовался — теснота, поцарапанные стенные панели из волшебного дуба и старая разномастная мебель напомнили ему Нору. К тому же это был его первый собственный кабинет. В мечтах Рон всегда делил его с Гарри, но тот после двух лет в команде младших авроров вдруг заявил, что ему нужно как следует подумать. Думать он уехал в Хогвартс, да так и остался там преподавать. А Рону выдали Хорька. Он пытался отказаться, упирал на то, что Малфою нельзя доверять, что ему вообще не место в Аврорате, но Робардс был непреклонен: «Вот вы за ним присмотрите, мистер Уизли». За пять лет присматривать за Малфоем вошло у него в привычку. Хорёк оказался не самым плохим напарником — он был аккуратен, дотошен при работе с документами, въедлив, как клещ, и играл в шахматы намного лучше Гарри. Когда Гермиона решила, что им с Роном стоит расстаться, Малфой пил с ним огневиски и полночи слушал его пьяные рыдания. Кажется, именно тогда он сообщил Рону о своей ориентации — после того, как Рон поделился соображениями Гермионы насчёт его собственных предпочтений. На трезвую голову они о таких вещах не говорили. Рон вообще старался не думать о том, что Малфой встречается с парнями — потому что такие мысли легко принимали очень опасное направление. Рон мог бы, например, случайно представить, как выглядит Малфой без одежды — чего он совершенно не хотел. Или как тот краснеет, когда кончает. И вот теперь Хорёк просил, чтобы Рон изобразил его фальшивого парня, а тот предчувствовал, что ещё немного, и окажется в глубокой заднице. И скорее всего, исключительно фигурально. — Ладно, — обреченно сказал Рон. — Ладно, Малфой, я согласен. Но с тебя причитается. — Места в вип-ложе на весь квиддичный сезон, — выпалил в ответ Малфой, поворачиваясь к нему. Аналитиком и стратегом Малфой был прекрасным, но тактика у него всегда немного хромала. Живописно расставленные по всей гостиной свечи явно были призваны создавать романтический полумрак. Чего-то такого Рон от Малфоя и ожидал, зная, сколько времени тот тратит, выбирая цвет перчаток — обычно между серым и более другим серым («Это дымчатый, Уизли!»). Но ваза с дюжиной алых роз заставила Рона поперхнуться. Положение несколько исправляла бутылка явно дорого вина на столике перед диваном, на котором среди зелёных подушек сидел Малфой с идеально прямой спиной. В одной из этих своих страшно дорогих парадных мантий. — Малфой, — Рон осторожно сел рядом, чувствуя себя ужасно неуклюжим. — Если ты хочешь, чтобы твой отец поверил в наши, гм, отношения, придётся снять хотя бы часть одежды. И выбрать более естественную и правдоподобную позу. Малфой снял мантию и аккуратно сложил её на кресло. — И рубашку, — потребовал Рон, бросая свою мантию на ковёр. Собственную рубашку он решительно расстегнул. И замер — Малфой под одеждой оказался молочно-белым, словно мраморным. Таким… нетронутым. Рон сглотнул. — Возможно, не помешает пара засосов, — сказал он, не особо вдумываясь, что говорит. — Для достоверности. Малфой вздрогнул и поднял на него растерянные глаза. — Хорошо, — слабым голосом согласился он. — Действуй, Уизли. — Я? — Рон снова сглотнул. — Я не могу поставить себе засосы сам, — огрызнулся Малфой, откидываясь на спинку дивана и опуская ресницы. — Такого заклинания не существует, болван. «Мерлиновы яйца», — подумал Рон. В висках у него шумело. Он совершенно точно целовал других людей раньше, он даже был почти женат, но сейчас почему-то не мог сообразить, как это делается. Ладони позорно вспотели, и он украдкой вытер их о брюки, прежде чем положить их Малфою на талию. Маленькие розовые соски съежились, словно напоминая, что перед Роном не изваяние, а живое тело. Он наклонился над ними ниже, обдал своим дыханием и разглядел над правым крошечную родинку. — Мерлин и Моргана, Уизли, не тяни, — попросил Малфой, и Рон отважился коснуться родинки губами. Малфой громко, рвано вздохнул и положил ладонь ему на шею. Именно в этот момент Рон перестал думать. Совсем. Он провёл носом по коже Малфоя, наслаждаясь её гладкостью и запахом, не резким, но несомненно мужским, а потом снова приник губами. Малфой запустил пальцы ему в волосы и запрокинул голову, подставляя шею. Длинную, красивую шею — и Рон воздал должное каждому её дюйму, а потом оценил фамильную линию челюсти, добрался до губ и там остановился. Губы — это было серьёзно. — А твой отец не запустит в меня непростительным? — уточнил Рон на всякий случай. Они успели сместиться вниз, и оказались в той самой естественной и правдоподобной позе, при виде которой никаких сомнений в том, чем они тут занимаются, у Люциуса Малфоя не останется. Рон и сам был готов поверить, что это на самом деле свидание. В какой ещё ситуации он мог бы прижимать полураздетого Малфоя к дивану? Малфой посмотрел на него затуманенными глазами, облизнул губы. Нижняя слегка припухла, словно он теребил ее зубами, пока Рон его целовал и облизывал. Осознание было похоже на разорвавший в голове фейерверк. Бомбарда максима: он только что облизывал (бам!) Драко Малфоя (бабах!), как лучшее клубничное мороженое Фортескью. — Не думаю, что он захочет вернуться в Азкабан из-за тебя, — рука Малфоя требовательно стиснула ягодицу Рона. — Не мог бы ты не останавливаться? Мы провалим всю операцию. — А, — глубокомысленно изрёк Рон. В его штанах стало тесно. Не заметить этого Малфой не мог, но его это как будто совершенно не напрягало. Напротив, он прижал Рона к себе сильнее, и приподнял бёдра, потираясь. В голове снова взорвалось, словно летучий порох в камине. А о камине нужно было почему-то помнить, но зачем — он сообразить не успел, потому что Малфой его поцеловал. Сердито и жадно вломился языком в рот, и растерявшийся Рон ему это позволил. И правильно сделал, потому что целоваться с Малфоем оказалось потрясающе до одури. Когда рука Малфоя оказалась на его члене, Рон вдруг опомнился. Камин. Люциус Малфой. — Малфой, — прошептал он, с трудом отстраняясь. — Драко. Подожди. Рон чуть не взвыл от досады, когда ладонь Малфоя замерла у основания члена. Она скользила так правильно — и в какой момент, интересно, они наколдовали смазку? Проклятье. — Что-то не так? Малфой нахмурился, и Рону вдруг поймал себя на идиотском желании поцеловать смешную морщинку между его бровями — просто потому что мог это сделать. — Твой отец. Мы должны следить за временем. — Я слежу, — не очень убедительно заявил Малфой. — Я вообще всё рассчитал. Этот поганец перекатил в ладони яички, и Рон захлебнулся воздухом. — Нам не обязательно… заходить… так далеко… Драко! Малфой скользнул рукой вверх и вниз, оттягивая плоть вниз, обнажая головку. Он опять закусил губу. Рону никогда ещё не дрочили с таким упрямым выражением лица, словно он, Рональд Уизли, высокий, неуклюжий и совершенно не аристократичный, был тем, кого Драко Малфой решил себе присвоить. — Ну же, где твоя гриффиндорская храбрость, Рональд? Большой палец Малфоя обвёл головку по кругу. Рон решил, что это вызов, и в этот момент ему стало совершенно всё равно, увидит ли Люциус Малфой его голую задницу или нет. Малфой действительно всё рассчитал — его отец явился утром. Как раз в тот момент, когда Рон, вдохновлённый запахом кофе и жареного бекона, наконец нашёл в себе силы выползти из кровати. В голове и в яйцах у него было восхитительно пусто, бёдра ныли, а в горле саднило — Рон несколько переоценил свои силы, когда отсасывал Драко во второй раз. Но он ни о чём не жалел. Хотя теперь его несколько тревожила мысль о неминуемом объяснении. Возможно, с утра Драко решил, что одной ночи достаточно. Что им лучше остаться просто напарниками. Рон сдёрнул с кровати простыню, завернулся в неё, как в тогу и отправился на запах еды. Разочаровываться в жизни всегда проще на сытый желудок. Драко и накрытый на двоих завтрак обнаружились в столовой. На Драко была белоснежная рубашка, и Рон выпал из реальности. Он пытался совместить в одного человека ночного взъерошенного и раскрасневшегося Драко и этого ослепительно безупречного Малфоя, перед которым стоял завтрак на фамильном сервизе с серебряным молочником. — Доброе утро, — настороженно сказал Малфой. А потом он быстро и неуверенно улыбнулся. Из-под воротника белой рубашки выглядывал край засоса. — Привет, — хрипло сказал Рон. К хвосторогу молочник, решил он. Разочарованный в любовнике волшебник не станет кормить того булочками на завтрак. Даже из вежливости. Рон поправил сползающую простыню и плюхнулся рядом с Драко. — Я тебя обожаю, — сообщил он, пододвигая к себе булочки. За его спиной, в дверях столовой кто-то деланно кашлянул. Трость стукнула о паркет. — Сожалею, что моё присутствие разрушило столь трогательный момент, — холодным тоном произнёс Малфой-старший. — Драко. Аврор Уизли. — Mon père, — не менее ледяным тоном отозвался Драко. — Сэр, — Рон с вызовом вскинул голову, чувствуя, как неумолимо краснеет. Он медленно положил булочку на блюдце. В висках неприятно стучало, пальцы сами собой сжимались в кулаки. А ведь к утру он успел решить, что вся эта ерунда с Люциусом Малфоем и женитьбой, которой Драко хотел избежать, была просто поводом. — Служба в Аврорате оказывает на тебя дурное влияние, Драко. Твоё желание доказать мне свою правоту перешло все границы. Тем более, втянуть аврора Уизли в недостойное представление… — Ты заявил, — Драко бросил салфетку на стол и поднялся на ноги, — что, если бы я относился к своим предпочтениям серьёзно, то сумел бы, цитирую, затащить в свою постель волшебника, который мне нравится. Я сумел. Какие тебе ещё нужны доказательства, mon père? Голос Драко подрагивал от еле сдерживаемой ярости, ноздри Малфоя-старшего гневно раздувались, и Рон пожалел, что его палочка валялась где-то вместе с мантией. — Я имел в виду отношения, — процедил сквозь зубы Люциус, — длительные постоянные отношения, а не одноразовое соитие. Он окинул Рона брезгливым взглядом, словно тот положил ноги на вышитую скатерть и ковыряет в носу. И Рон понял, что пора вмешаться. — У нас очень длительные отношения, — заявил он, тоже вставая, — и серьёзные. Мы пять лет делим один кабинет, это вам не книззл чихнул. Он встал рядом с Драко, поколебавшись долю мгновения, обнял его за талию. Драко придвинулся ближе и прижался к его плечу своим. — Имейте в виду, я этого так не оставлю, — Малфой-старший смерил их ещё одним бешеным взглядом, развернулся и вышел. — Что он сделает, напишет жалобу в Визенгамот? — громким шёпотом спросил Рон, утыкаясь носом в волосы Драко. — Или лишит тебя наследства? — Возможно, и то, и другое, — Драко фыркнул. Громко и возмущенно хлопнула дверь гостиной, потом загудел камин, и Драко медленно выдохнул. Рон развернул его к себе лицом и обнял двумя руками. — У тебя простыня сползла. — К Мордреду простыню, Драко. Лучше объясни-ка мне, что значит «волшебник, который мне нравится». — Я подозревал, что ты ещё тупее, чем кажешься, Рональд Уизли, — Драко облизнул губы, глядя прямо ему в глаза. А потом объяснил.