Дрянь

Саймон — дрянь. Луис знает это, когда торопливо вылизывает его горячий рот, шепчущий подстегивающие воображение непристойности. Когда вдыхает запах его кожи, от которого отключается мозг. Луис знает это, зарываясь пальцами в отросшие за лето волосы. Запрокидывает Саймону голову, чтобы видеть пылающие похотью глаза и не отрываться от них, когда тот изогнется с беззвучными стонами. Луис знает это, когда видит на нежной шее свежие засосы, оставленные кем-то из его бесчисленных парней. Замечает синяк на бедре, след от укуса на плече и чувствует саднящую боль в груди. Это всегда уничтожает Луиса полностью, но Саймону плевать. Саймон — дрянь. Луис помнит об этом, когда тот жарко дышит в полутьме гостевой спальни родительского дома, где Луис остается ночевать, когда приезжает в гости к сестре. Луис помнит об этом, когда Саймон выскальзывает из постели разгоряченным и произносит одними губами, прикрывая за собой дверь: — Спокойной ночи, дядюшка Лу. Луис откидывается на еще влажную от их тел простыню и закрывает глаза. Саймон младше на восемь лет. Но он всегда был и будет главным в их отношениях. Если происходящее между ними безумие можно так назвать. Луис пропал безвозвратно с того момента, когда Саймон перехватил его взгляд, медленно скользящий по оголенному под задравшейся майкой животу. Игривая усмешка в уголках порочных губ — и под ногами бездонная пропасть, стремительно затягивающая в ад. Саймон открыл на него настоящую охоту. Он мог бы показывать всем желающим гребаный мастер-класс по соблазнению молодых строптивых дядюшек и брать за это немалые деньги. Каждый его образ, вызывающий короткие электрические разряды по всему телу, прочно отпечатался у Луиса в сознании. Образ Саймона, сидящего на соседнем стуле за обеденным столом и старательно облизывающего чупа-чупс. Возможно, кому-то это показалось бы глупостью и забавной шалостью, но Луису было совсем не до смеха. Он едва сдержал мученический вздох и желание приложиться лбом к полированной деревянной столешнице, чтобы не видеть влажного от сладкой слюны языка, шустро пробегающего по глянцевому конфетному боку. Образ Саймона, со смехом стягивающего с себя прилипающую к телу мокрую футболку после короткой пробежки под внезапно хлынувшим проливным дождем, когда они пинали во дворе мяч. Капающая с волос вода стекала по груди завораживающими прозрачными дорожками, привлекая внимание к идеально-плоскому животу, и Луис зашагал прочь из комнаты. Стянувшие затылок мурашки подсказывали, что Саймон с усмешкой смотрит ему вслед. Образ Саймона в домашней пижаме, бесцеремонно забрасывающего на него ноги при просмотре фильма в гостиной поздно вечером. Выглядывающие из-под штанин щиколотки хотелось покрыть поцелуями и, укусив разок у выпирающей косточки, провести непослушными губами выше. Луис сдержанно улыбался на смешки родных о том, как он невозможно разбаловал любимого племянника, и заливался краской жгучего стыда, которую, к счастью, скрывала темнота комнаты. Саймону было весело. Он смеялся над шутками глупой комедии, будто случайно опуская руку на колено Луиса. Луис хотел его до дрожи. Он был одержим Саймоном. Он старался даже не смотреть в его сторону, но получалось с трудом. Он пробовал не появляться часто в доме сестры, но это вызывало лишние вопросы и недоумение. Луис сопротивлялся. До тех пор, пока Саймон не вышел из душа абсолютно голым, когда они остались наедине в его квартире. Он подходил медленно, не пряча бесстыжую улыбку, победно игравшую на губах. Прижатый к стене Луис дышал загнанно и часто. В висках пульсировало так, что еще немного и вены лопнули бы, разбрызгивая кровь на недавно выкрашенные стены. Саймон провел по его шее. Погладил большим пальцем по щеке, стремительно покрывающейся лихорадочным румянцем. Рука Саймона уверенно захватила волосы на затылке. Луис закрыл глаза, понимая, что больше не выдержит. Тихое «Не робей, Лу. Мне завтра восемнадцать. Сделай подарок на совершеннолетие. Будет покруче той приставки, которую ты купил неделю назад» и забирающаяся под тонкую кофту ладонь, ползущая по замершим ребрам, стали последней каплей. Прежний мир перестал существовать в момент, когда Саймон легко, но требовательно надавил на его плечо. Луис опустился на колени, неотрывно глядя в серые, подернутые дымкой глаза. Саймон смотрел сверху, впиваясь зубами в нижнюю губу, и поглаживал по голове, пока Луис заглатывал его член по самое горло, постанывая от нахлынувшего возбуждения. Он бы отдал все, чтобы это повторялось снова и снова. Саймон не позволил ему кончить, обрывая все попытки дотронуться до себя. Излившись на послушно подставленный язык, он наклонился, чтобы стереть оставшуюся каплю с подбородка и легко потрепал по щеке. Луис все еще стоял на коленях и молча смотрел, как Саймон быстро одевается, а затем стремительно выходит из квартиры. Он слышал затихающие на лестнице шаги, слизывая с покрасневших губ остатки терпкого привкуса. Саймон — дрянь. Он знал, что делает. Он хотел, чтобы Луис сорвался и набросился на него в первый же не самый подходящий момент. Он доводил его до полного исступления, подпуская все ближе, но не позволяя вырваться из-под контроля. Саймон держал его на расстоянии, наслаждаясь тем, как терпеливо Луис ждет разрешения. Команды «можно», которую снисходительно бросают скулящему от голода псу перед наполненной едой миской. Луис видел, что у Саймона появился кто-то еще. Саймон даже пригласил его на семейный ужин. Кажется, парня звали Блэйк. Или Билл. Или Блейн. Для Луиса это не имело значения. Важно было только то, как Саймон под столом незаметно гладил ступней его ногу, а затем едва заметно приподнял бровь и вышел в коридор. Почти силой удержав себя на месте, Луис выждал две минуты и отправился следом. Саймон стоял, прислонившись плечом к дверному косяку. Его пальцы схватили Луиса за воротник. Приподнявшись на цыпочках, он приблизил лицо и, пристально глядя в глаза, произнес всего одно слово: — Сейчас. Секунда — и они уже в закрытой на защелку крохотной ванной. Дальнейшее запомнилось Луису отрывками. С грохотом упавшая на кафельный пол бутылка с шампунем и последовавшая за ней банка с кремом. Приглушенный смешок Саймона и шорох наспех расстегиваемой молнии. Задрожавшая в такт стеклянная дверца душевой. Движения внутри разгоряченного тела, светлый затылок, о который Луис терся щекой и то, как Саймон кусал собственные пальцы, чтобы сдержать прерывистые стоны. Их могли застукать. Их могли услышать. Но когда через несколько стремительно пролетевших минут они по очереди спустились в гостиную к десерту, никто даже не посмотрел в их сторону. Они повторили все так же яростно и быстро в кладовой этим же вечером. А затем и на следующий день, перед отъездом Луиса, в спальне Саймона, пока вся остальная семья подтягивалась для завтрака на террасу. Луис думал, что теперь с Блэйком (или Биллом, или Блейном) покончено. В чем-то он оказался прав. Он больше никогда не видел Саймона с одним и тем же парнем дважды. Он всегда выбирал высоких. Предпочтительно рыжих, но бывали и брюнеты. Подтянутые спортсмены с идеальными телами и смазливыми лицами. Очередной из них задержался в комнате Саймона именно в ту ночь, когда Луис спал через стенку. Он распахнул глаза и уставился в потолок, когда услышал, что Саймон вернулся домой не один. Луис резко сел, опустив ноги на холодный пол, прислушиваясь к приглушенному разговору с заигрывающими нотками. К шуршанию снимаемой одежды. К скрипу кровати, от опустившихся на нее тел. Луис нервно запустил пальцы в волосы и зажмурился. Они ведь… не будут? Они будут. Долго и не особо скрываясь. Луису хотелось затарабанить в эту ненавистную тонкую стену. Сбить до крови костяшки, чтобы одна боль хотя бы на время перекрыла другую. Но он просто сидел не шевелясь, вылавливая среди множества звуков слегка охрипший голос Саймона. Когда все стихло, Луис выглянул из комнаты, чтобы увидеть, как двое проходят по коридору до входной двери, а затем Саймон возвращается один. Заметив Луиса, он направился к нему, но тот быстро захлопнул перед его носом дверь и щелкнул замком. — Открой, — тон Саймона был холодным. — Открой, или я буду стучать, пока не проснутся остальные. Ты ведь не хочешь, чтобы нам пришлось все объяснять семье? Луис выдохнул, успокаивая бушующий в голове шторм из спутанных мыслей, и открыл дверь. — Ты собирался устроить скандал? — Саймон в недоумении приподнял бровь, сделав два быстрых шага. — Кто тебе сказал, что ты имеешь на это право? Он резко притянул Луиса к себе и захватил губы поцелуем. Грубым и обезоруживающим. Схватил за шею, на несколько секунд перекрывая воздух, и толкнул на кровать. Луис приподнялся на локтях, порываясь снова встать, но Саймон навис сверху, коротко произнеся возле уха: — Руки за спину, — и выпрямился. Он опустил ногу на спортивные брюки Луиса и усмехнулся, ощущая под ступней стояк. Провел по напряженному члену стопой, обтянутой полосатым носком, и Луис стиснул зубы, подаваясь бедрами навстречу. По телу прокатился разряд, окунающий в вязкий, опьяняющий мрак. Комната поплыла перед глазами. Луис выдохнул со стоном, фокусируясь на силуэте Саймона. Он снова с ним, и ничего больше не имеет значения. Луис прикоснулся губами к его обнаженному колену и прижался щекой. — Дотронься… Прикоснись ко мне. Хочу твои руки. Он с готовностью захватил ртом пальцы Саймона, небрежно обводящие линию скул, и смотрел в его лицо, едва различимое в темноте. Там, где Саймон касался кожи, было почти больно от того, насколько ему сейчас хорошо. Луис дернулся, прогибаясь в спине, когда через несколько секунд его настигла крышесносная разрядка. Саймон убрал ногу, сдернув с нее ставший влажным носок. Наблюдая, как Луис стыдливо косится на небольшое пятно на брюках, он проговорил, лениво потягиваясь перед настенным зеркалом: — Я не перестану спать со всеми, кто мне нравится. Я буду отдаваться, кому посчитаю нужным и когда посчитаю нужным. Если захочешь — могу даже позволить понаблюдать в следующий раз. Не волнуйся, долго ждать не придется. Но препятствовать этому ты не можешь. — А если… если я? — еще не отдышавшись, выдохнул Луис. — Если я буду спать с другими? — Нет. Ты не будешь, — так же спокойно ответил Саймон, а потом добавил, изогнув губы в усмешке: — Ведь ты не хочешь никого, кроме меня. Луис ничего не ответил. Саймон изучил его полностью. Он знал, что на самом деле Луису не важно где, с кем и как он проводит время. Главное, что он всегда возвращается к нему. Будь Саймон хорошим парнем, все оказалось бы куда сложнее. Хорошие парни не хотят, чтобы их грубо трахали на столе в кабинете отца за пятнадцать минут до его возвращения. Они не отвешивают пощечины наотмашь в тот момент, когда ты закатываешь глаза от накрывающего с головой кайфа, пока восседают на тебе в позе наездника. Не хотят посылать сообщения с требованием немедленно отправить видео, на котором ты надрачиваешь в туалете офиса в середине рабочего дня. Не заставляют тебя надеть одну из тех вибрирующих штук с управлением во время поездки на машине, чтобы проверить, выдержишь ли ты все из встроенных режимов. Хорошие парни много чего не делают. Но Саймон далеко не такой. Саймон — дрянь. И Луису это нравится.