Щеночек

Школа. Довольно мерзкое и гнилое место. Попросив бы кто изобразить её на листе бумаги, она, несомненно, предстала бы огромным черным пятном, заляпанным кроваво-красными брызгами. По углам, и в трещинах, выгрызая дыры в старой штукатурке, кишели бы черви, тараканы, мошки и прочие отвратительные твари, медленно разъедая это место изнутри. Противный скрип цепей, словно старый металл, рвал тишину, заставляя невольно поднять взгляд к потрёпанной вывеске над главными дверями здания. Раньше она, наверное, выглядела гордо, возвышаясь над входом, но теперь облезшая и покрытая слоем грязи, она была больше похожа на надгробную плиту, чем на знак, приглашающий войти. Тусклые буквы, полустёртые временем и непогодой, ещё могли прочитаться, но не вызывали ничего, кроме ощущения обречённости. Внутри школа встречала длинными деревянными коридорами, которые тянулись словно бесконечные туннели, уводя куда-то в темноту, без единой возможности выбраться. Половицы под ногами издавали протяжный, зловещий скрип, а тусклый свет ламп мерцал, не в силах прогнать сгущающуюся тьму. Стены были покрыты старыми царапинами, оставшимися от прошлого, и мелкими трещинами, через которые, казалось, можно было заглянуть в саму душу этого места. Если не в сам Ад. Запах сырости и старой древесины наполнял воздух, создавая чувство, будто время здесь остановилось. По углам скапливалась пыль, а свет, пробивающийся сквозь грязные окна, казался бледным и слабым, едва освещая закоулки этого места. Парень вздохнул и медленно поднёс руку к двери. Его пальцы, едва касаясь холодной, обшарпанной поверхности, пару раз постучали по ней костяшками, производя глухой и невыразительный звук. Ответа не последовало. Не теряя больше времени, брюнет решительно потянул ручку, сам приглашая себя войти. Дверь, покрытая пылью и временем, поддалась с лёгким скрипом, словно протестуя, не желая впускать незнакомца. Может действительно стоило просто взять, закрыть чёртову дверь и уйти? — А это ты… — учительница, не заметив на пороге ученика, почти сбила его с ног, когда торопливо выбегала из класса. — Ты пока представься, а я скоро вернусь. И ушла. Просто хлопнула дверью, скрываясь где-то там в закоулках коридора. — Ну и приёмчик, — хмыкнул тот, начиная осматриваться. Его взгляд скользнул по лицам будущих одноклассников, которые, похоже, были поглощены своими занятиями. Звонок и появление нового ученика их совсем не беспокоили. Понимая, что добрые слова и жесты здесь не имеют и грамма ценности, он слегка заёбанно вздохнул, и решительно подошёл к столу, резко хлопнув ладонями по его поверхности, создавая громкий, довольно резкий звук, который эхом прокатился по классу. — Так, блять, рты позакрывали! — он сразу понял, ещё по той прогнившей вывеске, что эту школу, и этих людей давно выгрызли те самые черви изнутри, съедая любую человечность. Класс моментально затих. Все взгляды устремились на незнакомца, что посмел так похабно переступить порог их укромного уголка. Высокий, привлекательный, с бледной кожей, словно тот самый главный герой из девчачьих сериалов. Его изумрудные глаза сверкали холодным блеском, будто видели насквозь. Чёрные, как смола волосы небрежно спадали на лоб, подчёркивая его бледность, а тонкие, слегка розоватые губы изредка раскрывались в улыбке, но даже тогда в ней читалась лишь полная ирония. В его движениях чувствовалась уверенность, как будто он знал, что окружающие не стоят и доли его внимания. — Меня зовут Мин Юнги, рекомендую запомнить, потому что повторять я не стану. — в таком месте, где всё заражено гнилью и безразличием, единственная эффективная тактика — травить паразитов их же ядом, — Радуйтесь, теперь я буду учится с вами! Закончив речь, Мин лениво вздохнул, поудобнее перехватывая портфель и двинулся к задней части класса. Ему хотелось просто усесться, облокотиться на спинку стула и, наконец, отключиться от этого никчёмного мира хотя бы на время. — Что ж, ну такого красавчика я уж точно постараюсь не потерять в этой вшивой школе, — с явным кокетством произнесла девчонка в ярко-синем платье, уверенно преграждая путь. Она мило улыбнулась, протягивая ему свою белоснежную, украшенную кольцами и браслетиками руку, ладонью вниз, как будто ожидая чего-то. Но чего? — Я Пак Ми На. Юнги с недовольством взглянул на её руку, как на помеху и в без того узком проходе. Заметив его замешательство, девушка лишь больше расплылась в улыбке и легонько пошевелила пальчиками призывая к действию. И за какие заслуги такие страдания… — Эй, Ми На, это платье с распродажи детских вещей? — спросил Юнги, голосом полным сарказма. Класс взорвался смехом. — Если я не ошибаюсь, «Ми» означает красота, а «На» — прекрасная, верно? Если это так, то спешу тебя разочаровать: ни красоты, ни чего-то прекрасного я что-то не заметил. — Вижу, ты острый на язык, — усмехнулась она в ответ, — но советую не выёбываться! — брюнетка подошла к нему вплотную. Слегка приподнимаясь на носочки, она наклонилась к его уху, почти касаясь губами, — Это мой класс, и лучше тебе держаться рядом со мной, чем оказаться подо мной! Отстранившись, она встретилась с ним взглядом, медленно провела языком по нижней губе привлекая внимание, а затем просто вернулась обратно к своей компании подружек. Юнги шумно выдохнул, прикрывая глаза. Школа. Отнюдь не радостное месте, особенно когда тебя окружают разложившиеся и испорченные… …ах, их даже сложно назвать людьми. Продолжая двигаться вперёд, он наконец заметил две пустующие парты на задних рядах. Одна из них стояла прямо у окна, что сразу делало её идеальным местом для безделья на уроках. — Лучше не садись туда, мало ли какую-нибудь заразу подцепишь! Чужие слова не дали поставить и так заебавший портфель на такую желанную парту. Юнги удивлённо вскинул брови, оборачиваясь к одноклассникам, которые как по команде разразились ядовитым смехом. — Там собака сидит, — с явным отвращением произнесла Ми На, а её слова вызвали гадкие насмешки среди подруг. — Кто знает какие болезни могут прицепиться! Юнги продолжал стоять около парты, рассматривая огромные рты одноклассников, что казалось вот-вот порвутся от смеха. Их лица будто заливались черной краской, полностью стирая любые очертания, и только ярко-красные пятна, отдалённо напоминавшие улыбки, продолжали безумно двигаться, смеясь и плюясь в воздух такими же красными, омерзительными слюнями, что вылетали на пол. — Класс, что за шум? — неожиданно раздался голос учительницы, появившейся словно из ниоткуда. Она громко хлопнула журналом по столу, чтобы привлечь внимание. — Звонок был пять минут назад, вы не слышали?! Увидев учительницу, ребята начали разбегаться по своим местам. Быстро устроившись за партами, они начали открывать учебники, стараясь скрыть следы только что царившего в классе хаоса. — А тебе что, нужно особое приглашение? — учительница села за свой стол и, слегка наклонив голову, осмотрела Юнги, что по-прежнему стоял в проходе. — Или может ты не можешь выбрать место? Так давай мы все вместе поможем тебе с этой трудной задачей. Класс снова разразился смехом, и даже учительница не сумела удержать лёгкий смешок. « Этот год будет худшим…» — подумал Мин, сбросив портфель на пол и, отодвинув стул, уселся за последнюю парту среднего ряда. Ну, мало ли, какую ещё «собаку» они имели в виду. — Так, пройдёмся по журналу, — продолжила учительница, сосредоточившись на уроке. Каким же мучительно длинным будет этот год. Юнги был более чем уверен, что это место станет источником его ночных кошмаров, как и его новый класс, с которым ему предстоит делить большую часть своего жизненного времени. К сожалению. — Простите за опоздание, можно войти? Увлёкшись своими мыслями, Юнги не сразу заметил, как скрипнула входная дверь, и как на пороге появился парень, ожидающий ответа. — А вот и наша потеряшка, — молвила, будто себе под нос, женщина, даже не взглянув на пришедшего, быстро черкая себе что-то ручкой в журнале. « Она его просто проигнорировала?» — это звучало скорее как констатация факта, чем вопрос. Оглядевшись, Юнги убедился, что класс, кажется, окончательно деградировал. Ученики продолжали записывать что-то в своих тетрадях, не обратив ни малейшего внимания на стоящего на пороге юношу, который всё ещё топтался в нерешительности. « Ахуеть, на улице отвратительная жара, а он в спортивных штанах, так ещё и в худаке… в черном, — размышлял Юнги, рассматривая парня, — Ещё и в кепке в школу припёрся. Интересно, он вообще что-то видит за своей шевелюрой?» Действительно, свисающие на глаза блондинистые волосы явно мешали обзору, а кепка, натянутая поверх, почти полностью скрывала лицо. Не дождавшись ответа, парень поджал губы, лишь сильнее ухватившись за ручку рюкзака. Быстро проскользнув между рядами, он сел на своё место — за последнюю парту, у окна… « Какого…» — пронеслось в голове брюнета, пока он, не скрывая любопытства, внаглую рассматривал сидящего напротив незнакомца, что так удачно уселся за той самой партой, которую ему, буквально только что, сказали даже не трогать. Обидненько, знаете ли. Может он тоже хотел сидеть у окна, пропуская эту жизнь через пролетающие мимо облака. Сняв кепку и положив её на парту, блондин осторожно зачесал волосы назад, чтобы они не мешали ему видеть доску во время урока. Тихо достав и разложив принадлежности, он тут же открыл тетрадь, начиная записывать. И всё бы ничего, но… Этот чёртов пристальный взгляд был невыносим. Никто бы не выдержал если бы на него так открыто и бесстыдно таращились. Медленно повернув голову, словно готовясь выслушать что-то в свой адрес, большие, непонимающие глазки, вдруг наткнулись на незнакомца, что продолжал смотреть в ответ изучая. Смуглая, словно загорелая кожа, милые округлые щёчки, карие глаза, и розовые, наверное, мягкие на ощупь, пухлые губы… но, особенно сильное внимание привлекало белое пятно вокруг левого глаза, образующее кривой, странный круг, выделяющийся на фоне остальной кожи. Витилиго. Проще говоря, в местах, где кожа теряет свой естественный цвет появляются белые пятна. Зачастую, эти пятна могут быть разного размера и располагаться в совершенно разных местах на теле. Юнги ахнул, хотя и сам не до конца понимал от чего: то ли от восторга, то ли от обычной неожиданности. « Он похож, похож на… собаку…» — и тут все стало на свои места. Мы уже говорили о том, что школа — это прогнившее месте, где царит своя иерархия? Так вот, повторюсь, если ты не такой, если чем-то отличаешь, не подчиняешься, не служишь рабом, или просто не даёшь списать домашку — ты ничто. Тебя сметут с дороги, как грязь под ногтями тех, кто находится на вершине пищевой цепи. И благодари Бога, если вообще сможешь выбраться отсюда живым. Охваченный внезапным страхом, блондин в панике метался взглядом по Юнги, пока его глаза отражали полную растерянность и тревогу. Довольно быстро развернувшись назад к парте, он с трудом справляясь с дрожью в руках, ухватил ручку, принуждая себя продолжить писать. Время от времени, другой, свободной рукой, он нервно зачёсывал волосы, пытаясь снова скрыть лицо за небрежно спадающей чёлкой… — Вот почему они дали тебе такое прозвище, — бормотал Юнги, продолжая внимательно наблюдать за каждым движением парня. Как тут сосредоточиться, когда прямо перед тобой это… это чудо? Пока что Юнги не мог подобрать ему более точного имени, ведь, в конце концов, он даже не знал, как его зовут. А хотелось бы. Но до тех пор — пусть будет чудом. Почему бы и нет? Это «чудо», всеми силами пытающееся не привлекать к себе внимания, сидело молча, словно стремясь раствориться в воздухе. Однако Юнги не мог не заметить, как тот порой косится в его сторону, явно чувствуя себя неловко. Неизбежный обмен взглядами заставлял Мина на мгновение забыть об уроке. Он даже не сразу осознал, что прозвенел звонок на перемену. Так быстро? Да, урок — так себе. — Надеюсь все записали задание, — учительница постучала указкой по доске, привлекая внимание к написанному, — И не дай бог, кто-то из вас не выполнит это, не знаю, что я с вами сделаю. Юнги, тяжело вздохнув, взглянул на свою тетрадь, где листы всё ещё оставались пустыми. Он нехотя вывел несколько строк, больше для приличия, чем из реальной необходимости. Сконцентрироваться на словах учительницы оказалось почти невозможным — его внимание постоянно отвлекалось на парня, сидящего рядом. И вообще брюнет все ещё не знал его имени, и это раздражало. Хуже всего было то, что он был совершенно в его вкусе. Это понимание подкралось довольно быстро и как-то осознано. А чего только стоило его маленькое пятнышко на лице — настолько необычное, что Юнги едва сдерживался, чтобы не рассматривать его более пристально, во всех деталях и со всех сторон, хотя, что уж говорить, прикоснуться ведь хотелось не меньше. — Эй, тявкалка, — голос какого-то парня нарушил тишину, едва за учительницей закрылась дверь, — Принеси мне что-нибудь из столовой, есть хочу. Подняв голову, Юнги наткнулся на бесчисленное количество глаз, белых таких, будто не живых стекляшек, уставившихся на бедного мальчика, зажавшегося в углу класса, за той самой партой у окна. — Я тоже хочу что-нибудь, например молоко, — с ленивой интонацией подала голос Ми На, не отрывая скучающего взгляда от окна, — Клубничное. — Но, в столовой нет клубничного молока… — неуверенно пробормотал блондин, поднимая глаза на одноклассницу. Такой милый. Юнги, почему-то, был уверен, что мог бы часами слушать этот голос, если бы не запуганные нотки, которые портили всю картину. — Так найди, — раздражённо ответила она, явно недовольная его ответом, — Это не мои проблемы, бесишь. Мальчик, поджав губы, машинально кивнул, словно уже привык к таким требованиям. И снова этот дебильный смех, заполонивший пространство. — Давай, Чимини, быстренько! — продолжила девушка, хлопая в ладоши, словно подгоняя домашнего питомца. — Я хочу своё молоко. — Ми На, боже, ты слишком добрая для этого мира, — улыбнулась одноклассница, толкая подругу в бок, — Единственная кто ещё помнит его имя. — Господи, прекрати меня смущать, дурочка, — девочки быстро утратили интерес, начиная смеяться и перепрыгивать с темы на тему, обсуждая что-то своё, пока их голоса эхом разносились по классу. Чимин. Прокручивая имя в голове, будто пробуя его, Юнги подметил, как идеально оно подходило ему, как будто было создано специально для этого мальчика. Да, точно — мило. — И прихвати ещё газировки какой-нибудь, — мило, да только вот жизнь распорядилась по-другому. Чимин молча кивнул и осторожно встал из-за парты, будто боялся издать малейший лишний звук, — И давай по быстрее. Становись на четыре лапы и галопом туда-назад, гав-гав-гав. Юнги чувствовал, как раздражение нарастало с каждой секундой. Этот смех… он был похож на шум, который скоро оглушит его. В классе не осталось ничего, кроме этого, невыносимого звука, и лиц — черных, гнилых, с огромными ртами, и мерзкими, отвратительными червями, что выгрызали глазные яблоки, ища выход наружу. Школа — чёртова арена для выживания. Он сидел молча, наблюдая за происходящим. В груди разгоралось неясное чувство — нечто невыносимого. Если уж так задуматься, ему всегда было все равно на подобные сцены, не его вина, что кому-то доставалось, и не его обязанность спасать чью-то жалкую задницу. И, наверное, впервые в жизни, Мин Юнги, задался вопросом… почему же? Почему люди это терпят? Почему не скажут что-то в ответ? Почему не дадут отпор? Ответы были очевидны — страх, желание не выделяться, и избежать ещё большей травли. Но, это не делало ситуацию легче. Юнги понимал, что видел подобное не раз. В школе так всегда: слабые становятся мишенью для сильных, а остальные молчат, чтобы не стать следующими. Но, когда это стало нормой для него самого? Когда он стал молчать, забивать хуй на подобное, мирно посапывая на задних партах. Это осознание пронзило его, словно ледяной нож, ломая что-то внутри. Он снова взглянул на Чимина. Тот стоял перед классом, ссутулившись, как маленький мальчик, который боится, что его снова отругают. В глазах читался страх, но не тот страх, который парализует, а тот, который заставляет человека приспосабливаться к любой ситуации, чтобы не вызвать ещё большего гнева. И дело было вовсе не в Чимине. Юнги его даже не знал, чтобы помогать лишь из-за смазливой мордашки. Нет, всё было гораздо глубже. Дело было в этом месте, в этой школе, в этой удушающей атмосфере, она будто отравляла всё вокруг себя, беспощадно пожирая. Чувство, что под кожу заползают невидимые твари, было почти физически ощутимым. Это уничтожало, ломало кости, выворачивало нутро на изнанку, заставляя выть от безысходности. Впервые в жизни ему не хотелось просто пройти мимо, проигнорировав чужую боль, как это происходило обычно. Было ощущение, что если он поможет хоть немного — вмешается хотя бы на секунду… И всё это из-за чего? Из-за какого-то пятна на лице. Да, будь бы оно где-то на теле, это можно было бы легко скрыть за одеждой и жить припеваючи, но… Боже, как будто кто-то выбирает, с чем родиться. Это абсурдное, жестокое отношение к чему-то, что вовсе не определяет человека. …хотя бы на секунду подумать о том, что может быть твой взгляд, твои слова, или рука помощи могла спасти чью-то жизнь. Могла дать надежду, толчок на лучшее решение, на спасение… Сколько таких взглядов он проигнорировал, сколько слов мольбы пропустил мимо ушей, сколько душераздирающих криков боли слышал, но которым предпочёл неплохой десятиминутный сон на перемене. И ведь кому-то, это безразличие и бездействие стоило жизни, которую уже не вернуть… — Так-с, похавать, молоко и газировка, ничего не забыл? — уточнил Юнги медленно вставая из-за парты, чувствуя, как его сердце бешено колотится в груди. Ладно, это чуть страшнее чем казалось. Класс застыл в полном молчании, с удивлением наблюдая за тем, как Юнги, не обращая ни на кого внимания, рылся в рюкзаке в поисках денег. Атмосфера в помещении стала ощутимо напряжённее. — Чё он, блять, делает? — донеслись обрывки шёпота. — Пояснишь? — холодно спросила Ми На, кривя губы от недовольства. — Что за цирк ты устроил? — Иду в магаз, или ты перехотела своё молоко? — с вызовом спроси Мин переводя взгляд на одноклассницу, что закипала от злости. — Тебе лучше не вмешиваться не в своё дело… — А тебе лучше закрыть рот, а то реально останешься без завтрака, — парировал он, выходя из-за парты и медленно направляясь к двери. — Н-не нужно, я сам… — вдруг тихий, едва слышный голос раздался поблизости. Чьи-то пальцы робко ухватили Юнги за край футболки, осторожно потянув её на себя. Тяжело вздохнув и обернувшись, он столкнулся взглядом с Чимином, что топтался рядом, не решаясь сделать ни шагу. Его глаза отражали беспокойство и целое море тревоги… — Сядь… — спокойно молвил Юнги, бережно отцепляя от себя маленькие ручки, — И только попробуй двинуться в сторону двери. Сунув деньги в карман, он быстро покинул класс под ахуевшие взгляды ребят. Ха, они всерьёз думали, что его можно так легко нагнуть? Юнги мастерски выпутывался из любого дерьма, в которое, чаще всего, сам же и попадал, и у него, кажется, уже имелся идеальный план выхода. В этой ситуации, ему отлично помог бы учитель Ким, брат директора школы, и также давний друга его отца. Всё складывалось как нельзя лучше. Особенно удачно, что мистер Ким, будто по волшебству, как раз стоял в коридоре, задумчиво глядя в окно. Ладно, может не так уж и волшебно, просто Юнги решил вернуться другой лестницей, что как раз проходила мимо учительской. Ему просто не могло не повезти. — Юнги, ты уже здесь? — неожиданно окликнул учитель, подзывая его к себе. — Твой отец говорил, что ты придёшь только на следующей неделе. — Ну да, — Юнги неловко усмехнулся, останавливаясь возле мужчины. — Я просто не захотел помогать разбирать вещи и слинял в школу, такие дела. — Ну и засранец, — по-доброму засмеялся тот, покачав головой. — Оставил родителей мучаться, а сам деру дал отсыпаться на уроках? Разве я не прав? — Ну, с этим пока не задалось, — ответил Мин, подняв руки с пакетами, показывая свою занятость. — А это что такое? Завтрак купил? — учитель кивнул на пакеты, слегка заглядывая вовнутрь, рассматривая содержимое. — Не самая здоровая еда, как по мне. — Согласен с вами, я бы никогда не стал себе такое брать, если бы одноклассники не прика… — поспешно ответил Юнги, но вдруг замялся, встретив чужой непонимающий взгляд. — Точнее… я хотел сказать… знаете, забудьте. Он мило улыбнулся, стараясь обойти мужчину, направляясь дальше по коридору. Но тот не собирался отпускать его так легко. — Подожди, что ты сказал? — учитель остановил его, мягко положив руку на плечо. — Юнги, повтори. — Простите, мне правда нужно вернуться в класс, — быстро сменил тему Юнги. — Я и так сильно задержался, пока искал клубничный сок для Ми Ны… его не так уж легко найти, знаете ли. Учитель прищурился, выражение его лица стало жёстче. — Эта шпана посмела издеваться над тобой? И это в первый же день? — раздражённо спросил он, сжимая губы. — Нет, что вы, это не так, я сам… — голос стал надломанным, слегка неуверенным и тихим, — Сам согласился найти и принести… — Ах, принести значит, ну я им устрою, подонки малолетние, — мужчина резко развернулся и с решительным видом зашагал по коридору прочь. — Нет, пожалуйста, подождите, если вы это сделаете мне будет хуже… — Юнги так и остался стоять на месте, с улыбкой на лице, театрально крича вслед отдаляющемуся учителю, — Ха, бедный, бедный я. Да мне б актёрское с таким-то талантом, и куда я свои годы трачу. Перехватив поудобнее продукты, Юнги всё-таки медленно направился следом, присвистывая себе под нос. Открыв дверь класса, Юнги сразу почувствовал неприятное напряжение в воздухе. На него моментально обрушились злые, тяжёлые взгляды одноклассников. В этих глазах читалась угроза, в них мелькали тысячи картинок того, что они с ним сделают, стоит старшим покинуть класс. Юнги был уверен, что чётко видел все возможные способы его убийства в этих глазах, что как одно источали ненависть. — Ты представляешь? — недовольно распинался учитель Ким, указывая на класс, беседуя с мрачно задумавшимся директором, — О, Юнги, подойти сюда, — подозвал тот заприметив ученика на пороге. Мин замер нервно переминаясь с ноги на ногу. Он бросил осторожный взгляд на своих одноклассников, их мерзкие взгляды только усиливали тревогу. Но, пересилив себя, он всё-таки медленно подошёл к мужчинам. — Юнги, повтори то, что ты сказал мне, — настаивал учитель Ким, пристально наблюдая за его бегающими глазами. — Не бойся, всё в порядке. Юнги нервно сглотнул, чувствуя, как слова застревают в горле. — Я просто ходил купить что-нибудь перекусить… — неуверенно произнёс он, запинаясь на каждом слове, а потом, вдруг повернувшись к классу, забег глазами, будто ища что-то или точнее кого-то, — Ми На, только не злись, ладно? — обратился к однокласснице с виноватым видом, — Я не нашёл клубничное молоко. Тебе подойдёт банановое? — Какого хрена… — ошарашенно прошептала девушка. Остальные ребята начали переглядываться между собой, явно не ожидая такого поворота. Или, сказать точнее такой подставы. — Всё ясно, — мрачно проговорил директор, тяжело вздохнув. — Вы все останетесь после уроков для разговора со специалистом. Я не допущу, чтобы накануне такой важной для нас проверки, выяснилось, что в нашей школе процветает буллинг! Лично займусь этим вопросом. — Но, господин, это какое-то недоразумение… — начали оправдываться дети, но директор, видимо и вовсе не собирался их слушать. — Тишина! — приказал он, стукнув ладонью по столу. — Мне не нужны оправдания. Я отправлю письма вашим родителям, они тоже будут приглашены для беседы. Никому из вас не удастся избежать ответственности за этот бардак! Класс погрузился в гробовую тишину. — Учитель Ким, проследите за тем, чтобы они не выходили из класса группами, и чтобы здесь всегда находились учителя, — добавил директор, устало массируя виски. — Разумеется, — согласился учитель, провожая мужчину взглядом, — Возвращайся на своё место, — обратился он уже к Юнги, что как сиротка прижимал пакеты к груди, продолжая стоять посреди класса, — Еду оставь себе, и не смей отдавать её тому, кто послал за ней, уяснил? А с остальным мы разберёмся, не волнуйся. Юнги кивнул, направляясь в конец класса с лёгкой насмешкой, играющей на губах. Он с явным удовольствием смотрел на шокированные, осунувшиеся лица одноклассников, наслаждаясь их реакцией. Ну и кто кого пригвоздил, спрашивается? Подойдя к парте, он остановился и бросил взгляд на перепуганного Чимина, который тоже не сводил с него глаз. Тяжело вздохнув, Юнги на секунду задумался, внимательно рассматривая парня, будто взвешивая все за и против. Неожиданно поставил все свои покупки на парту Чимина, он забрал свой рюкзак и с грохотом швырнул туда же. — Что ты… — начал было Чимин, но Юнги его перебил. — А что, занято? — с усмешкой спросил он, усаживаясь рядом. — Н-нет… — пробормотал блондин, всё ещё не в силах отвести взгляд. Смелый малыш. — Ну вот и все, — Юнги без лишних слов запихнул свои покупки в рюкзак, сбросив его под стол. Надев капюшон, он лениво растянулся на парте, прикрывая глаза, явно собираясь проспать добрую половину дня. Чимин сдавленно вздохнул, не зная куда себя деть, с этим горе соседом. Он попытался сосредоточиться на конспекте, когда вдруг, чужая рука медленно пододвинула к нему баночку с банановым молоком. Мин не мог не заметить удивлённое, слегка смущённое, но милое выражение лице. — Не люблю такое… — А кто сказал, что я люблю? — пробормотал Чимин себе под нос, но молоко все-таки взял, вызвав на лице Юнги лёгкую, почти незаметную улыбку. — Спасибо… И благодарность эта была далеко не за молоко. Юнги лениво скользнул взглядом по учителю, едва прислушиваясь к его раздражённым нотациям. Тот продолжал размахивать руками в порыве возмущения, пытаясь донести что-то до класса. Громкие крики вскоре, без сомнения, вызовут у Юнги головную боль. Устроившись поудобнее на парте и, сделав вид, что задремал, брюнет украдкой наблюдал из-под капюшона за маленьким чудом, что, склонившись над тетрадью, старательно выводил строчки, время от времени отбрасывая непослушные пряди волос, что спадали на лицо, мешая сосредоточиться… Раздался звонок. Шум в классе возобновился: зашуршали учебники, заёрзали стулья, и громкие разговоры вновь наполнили пространство. — И куда это вы собрались такой группой? — бросил учитель Ким, поднимая взгляд на девушек, что, сцепившись кучкой, направлялись к двери. — В туалет, учитель… — подала удивлённый голос одна из них. — В таком случае, по одной и за три минуты, чтобы все успели, — резко прервал мужчина, указывая обратно на их места. — Что? Но мы ведь просто в туалет, — растерянно рассмеялась Ми На, переглянувшись с подругами, — Быстренько сбегаем и вернёмся. — Вот и сбегай быстренько, чтобы и твои подруги успели, — с лукавой улыбкой ответил учитель, подперев голову руками, — Или что в моих словах было непонятно? — Это дискриминация, — отозвался кто-то из парней, — Вы не можете нас здесь удерживать. — Кто это у нас такой смелый? Подойди сюда и скажи это мне в лицо, — учитель резко выпрямился и оглядел класс в поисках дерзкого нарушителя. Класс затих, погрузившись в неловкое молчание. — Именно так я и думал, — с удовлетворением кивнул учитель, усмехнувшись, и вновь вернулся к своим бумагам. Тихие перешёптывания, недовольные возгласы и едва сдерживаемые препирательства тут же наполнили класс. Раздражённые взгляды то и дело возвращались к парте у окна, снова, снова и снова… Эти голоса сливались в мучительный фон, надоедливый звон в ушах, появившийся внезапно, но болезненно проникавший в сознание. Этот невыносимый шум, казалось, постепенно разъедал мозг, медленно сводя с ума… Блядство. Юнги с тихим вздохом резко вставал из-за парты хватая рюкзак, небрежно закидывая его на плечо. Намеренно не обращая внимания на шум и следовавшие за ним взгляды одноклассников, он стремительно направился к двери. Однако лёгкое прикосновение к его руке, чуть выше локтя, заставило помедлить и обернуться. Чимин держал за руку, крепко сжимая ткань футболки, глядя на него взглядом побитой собаки. Иронично. В больших, выразительных и прекрасных глазах плескалась тревога и возможно, нотка отчаяния, из-за чего сердце Юнги на мгновение дрогнуло. В эти глаза можно было смотреть вечно, но у Юнги, к сожалению, этой вечности не было. Зато у него была короткая перемена, которую он не собирался тратить на пребывание в этом гнилом, душном классе. Осторожно отцепив пальцы Чимина от своей одежды, освобождая рукав из столь цепкой хватки, он тут же заметил проскользнувшую в глазах боль и поджатые губы. Хмыкнув на довольно милую моську, он мягко перехватил чужую руку, переплетая пальцы, чувствуя, как Чимин тихо охнул от неожиданности, совершенно не сопротивляясь, когда Юнги решительно повёл его за собой к выходу. Стоило двери с грохотом захлопнуться за ними, как класс взорвался возмущёнными криками, недовольными комментариями и обвинениями, что разносились эхом по переполненному учениками коридору, привлекая внимание. Мир вокруг продолжал двигаться: звуки шагов, гул голосов, скрип дверей — всё это было где-то на заднем плане, такое приглушённое, такое тихое, такое неважное. Чимин не мог оторвать взгляд от их переплетённых рук, будто не веря, что это реальность. Мысли в его голове путались, а сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук можно было услышать в каждом шаге, в каждом движении. Чего уж скрывать, он просто на просто боялся отпустить эту руку, будто если он сделает это, всё мгновение рассыплется на маленькие осколки, а он снова останется один на один с этим миром… Юнги шёл рядом, чуть подавшись вперёд, как будто прикрывая его собой от всего вокруг. В его движениях сквозила решительность и спокойствие — он чувствовал ответственность за каждый их шаг. С каждым движением его рука крепче сжимала чужую руку, будто передавая тихую уверенность, молчаливую поддержку, которую Чимин так отчаянно искал. Он поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы этот момент заканчивался. Юнги старался не думать о том, как они выглядели со стороны, о взглядах, которые могли бы бросать прохожие… Это было неважно. Поэтому он лишь сильнее сжимал ладонь продолжая идти. Яркие лучи солнца неожиданно ударили в глаза, на мгновение дезориентируя. Следом за этим раздался раздражающий скрип двери. Неужели так трудно смазать эти чёртовы петли? Отвратительный скрежет разрушил такой хрупкий момент, в котором существовали лишь они вдвоём, возвращая в шумную, беспокойную реальность. Они оказались на крыше здания.