Часть 3
8 октября 2024 г., 17:17
Он думал, что у него совсем нет сердца. Считал, что так и должно быть. Ведь он никогда не видел такой любви, какой её видели все. До тех пор, пока не встретил его.
Тогда Хосок замер посреди душного зала местного бара. Остановился, и позади него остановились его подчинённые. Они спрашивали всё ли в порядке, и что случилось, но он молчал. Впервые за всю свою жизнь, он услышал, как громко может стучать его сердце. В горле встал ком, а тело покрылось мелкими мурашками. Хосок не отрываясь наблюдал за парнишкой по ту сторону барной стойки. Тот сновал из угла в угол, смешивал напитки и изредка улыбался гостям. Его яркие орехового оттенка глаза лишь один раз пересеклись с ним взглядом, а Хосок уже не мог вдохнуть спёртого прокуренного воздуха. Он не знал откуда этот парнишка взялся в таком месте, но уже заранее начал переживать за него. В криминальном районе никто не отличался вежливостью, тут в почете были грубость и сила. Он совершенно не подходил этому месту, не смотря на крепкое тело и довольно высокий рост. Хосок по взгляду мог понять, что грубости и наглости в этом парне кот наплакал.
Следом за смятением, в сердце Хосока пробрался страх. Как он может так откровенно пялиться на мужчину? Почему вообще у него в голове возникли эти мысли? Всю свою недолгую жизнь, он восхищался женщинами, их красотой и грацией. Он считал, что нет ничего слаще на свете, чем прикоснуться к шёлковой мягкости женского тела, вдохнуть аромат их волос, почувствовать сладкий вкус мягких губ. У него их было много, и все они были совершенно разные, но связывало их одно: миниатюрные фигуры и миловидные лица. Каким же было его удивление, когда всё то, что он испытывал к хрупким женщинам, забурлило у него груди сейчас при виде высокого парня, Хосок объяснить не мог. Он не понимал, почему так происходит, и это пугало. Пугало то, что он был тем, кто никогда не боялся подставиться под нож, тем, кто с лёгкостью может убить человека, не моргнув и глазом, а сейчас его приводили в ужас собственные чувства.
В тот день Хосок вылетел из бара, будто ошпаренный. Джин, его помощник, вышел следом на прохладный ночной воздух. Он что-то спрашивал, волновался за здоровье своего хённима, но Хосок лишь прохрипел, что ему нужно отвлечься. Джину не требовалось много слов, для того чтобы понять, что делать дальше. По ощущениям Хосока, они в одно мгновенье перенеслись с улицы около бара в злачное заведение на другом конце квартала. Хосок в тот день отвлёкся. И думал, что та дрожь при виде бармена была лишь временным помутнением рассудка. Он всеми силами старался избегать того места, сам не зная почему. Для себя внутри он уже решил, что это неважно, что в тот момент, он попросту был слишком перевозбужден, и единственный миловидный, кто оказался рядом, был тот бармен. Но по воле злого рока, не иначе, Хосок раз за разом оказывался в том баре.
Всеми силами сдерживая свой взгляд, который раз за разом падал на широкую спину за барной стойкой, Хосок пытался вникнуть в разговоры своих коллег. Они были глупыми и пустыми, ведь что ещё могут обсуждать такие как они: после нелегальной сделки или выбивания долгов из очередного карточного шулера.
Да, Хосок не ангел, но никогда не хотел подобной жизни. Его, тогда ещё совсем юнца, отец сплавил за долги. Сказал, что сынок у него не плох, и поможет вернуть долг. А Хосок мечтал совсем о другом. Он хотел, как и все беззаботные мальчишки его возраста, гонять мяч на спортивной площадке, прогуливать дополнительные занятия, скидываясь друзьями на очередную порцию токпокки, и верить в светлое будущее. Но вместо этого его учили управляться с ножом, грязно ругаться и курить крепкие сигареты. И ему ещё повезло, хённим, которому его продали за долги, относился к нему как к сыну. Он не сдал непутевого мальчишку в бордель, а терпеливо раз за разом обучал азам преступной жизни. Возможно, из благодарности Хосок остался и дальше там, перенял дело и стал почётным главарём, которого все боялись и уважали в округе.
И вот он, глава преступной группировки, промышляющей наркотиками, проституцией и нелегальными кредитами, сидит в баре на шатком стуле и не может отвести взгляда от мальчишки за барной стойкой. У Хосока в голове даже всплывала мысль прирезать его, ведь если нет проблемы нет и мучений, но при одной мысли, как тому станет больно, становилось невыносимо самому. Он не знал почему, но интуитивно хотел защитить его. Хосок не знал его имени, не знал откуда он тут взялся, но впервые в жизни захотел узнать. Именно поэтому, когда Тэхён получил оплеуху, Хосок не усидел на месте. Он пошёл и сделал то, что ему не свойственно: собственными руками уложил бугая, посмевшего тронуть эту красоту.
Тэхён — красивое имя, Хосок узнал его случайно. Когда хозяин бара окликнул мальчишку, а тот обернулся, широко улыбнувшись. В тот момент Хосок не мог понять, либо алкоголь так сильно бурлил в его крови, либо это злосчастное сердце застучало с удвоенной силой. Было сложно делать вид, что у него дыхание не перехватывает, когда Тэхён спрашивал, чего ему хочется. Хосок едва устоял на ногах в тот момент, и чтобы скрыть волнение, сильнее затянулся сигаретой, пряча за дымом пылающее лицо. Он пристально наблюдал, как Тэхён дрожащими руками наливал ему виски. Хотелось сжать тонкие пальцы в ладонях, согреть своим дыханием и успокоить словами, что всё будет хорошо. Но в баре, полном преступных элементов, подобное делать было, как минимум, опрометчиво.
В следующий раз Хосока постигло потрясение, когда он переехал в новый дом. Поиском новой квартиры занимался Джин, ведь Хосок ему всецело доверял, и знал, что тот никогда не подведёт своего хённима. Ему понравилось это тихое место, из всех соседей был только студент, который однозначно был самоубийцей, раз решил поселиться здесь. Но Хосока мало волновали посторонние люди, до того момента, пока он не узнал, что тот студент — Тэхён. Первым желанием было сорваться с места и убежать, ведь лицо снова залил глупый румянец, вторым: нагрубить и припугнуть, что, собственно Хосок и сделал, но тут же пожалел об этом. Тэхён выглядел таким несчастным и испуганным, это не та реакция, которой ожидал Хосок. Ему хотелось видеть его настоящего, не зажатого от страха перед преступником, а улыбчивым и болтливым. Хосоку хотелось, чтобы Тэхён его не боялся. Но тот бежал на остановку с такой скоростью, что подобное желание было чем-то из области фантастики.
Сидя на перекладине и держа в руках чужой бумажник, Хосок переживал. Пообедал ли он? Сможет ли добраться до дома без денег? И сильно ли об этом переживает? Разглядывая кошелек, Хосок увидел фотографию. Мужчина и женщина стояли под цветущей вишней, держа на руках малыша, который улыбался широкой квадратной улыбкой. Это был Тэхён, сложно не узнать. Как получилось, что мальчишка, который по всей видимости был любим своей семьёй, живёт в подобном месте? Хосоку впервые хотелось узнать о нем всё. Не пробивать через знакомых, как он делал это обычно, а просто расспросить самому. Чтобы Тэхён сам рассказал.
Слёзы! Наверное все мужчины их ненавидят. И Хосок не исключение. Он не любил когда вокруг него распускают сопли, будь то женщины или должники. Сколько он их видел не пересчитать на пальцах. Слёзы женщин, когда он в очередной раз отказывал в чём-то большем, чем близость, и слёзы мужчин, которые стекали по опухшим щекам смешиваясь с яркой кровью, бывало так, что и его подчинённые давали себе слабость при очередном ранении, Хосока не трогали ничьи, только его.
Когда Тэхён сидел рядом, прижимаясь к его плечу и громко надрывисто рыдал, Хосок не мог дышать. Он не знал, что нужно делать, как поддержать и чем утешить. В его мире не было места жалости, любви и нежности, вокруг него всегда была грубость. Но он не хотел, чтобы Тэхён это видел. Для него Хосок хотел быть чем-то надёжным и уютным.
Он осознал это и в тот раз, когда его палец, измазанный в лечебной мази прикоснулся к пылающей опухшей щеке. Тэхён тогда так доверчиво подошёл к нему, прикрыл глаза и подался вперёд, будто совсем не боялся. Мазь таяла от температуры тела, так же, как и таял лёд в душе Хосока. Он едва не сорвался, хотелось схватить за шею и поцеловать покусанные губы. Поэтому в очередную их встречу он выпалил своё предложение совершенно не думая, но и ни капли об этом не жалея.
Он, преступник, тот кто не моргнув глазом убивает, тот, кто не замечая страха в глазах юных девушек отправляет их на панель, предложил воспользоваться собой. На языке бандитов это означало встать на колени, отложить оружие и склонить голову, но Хосок не жалел. Он этого страстно хотел, и плевать, что подумают другие.
***
Поцелуй Тэхёна с незнакомцем прожигал память диким пламенем. Хосок и рад бы был это забыть, стереть из памяти и не вспоминать больше никогда. Но мозг играл с ним в жестокие игры. За всю ночь он так и не сомкнул глаз. Хотелось сорваться с места, вынести дверь соседней квартиры и потребовать объяснений, но Хосок не имел права. Он сам определил своё место в жизни Тэхёна: тот, кем пользуются. Разве нужны другие объяснения? Тэхён волен делать всё, что ему хочется, а Хосок не смеет возражать. Хосок наблюдал, как ярко-красный диск солнца встаёт из-за горизонта, бессонная ночь давала о себе знать головной болью, ему не хотелось никуда идти, хотелось зарыться в одеяло, поглощая литры алкоголя и курить, курить, курить. Но вопреки своим желаниям, Хосок поправил пиджак, и открыл дверь. Он думал, что замрёт, смотря на дверь соседней квартиры, но замер совершенно по другому поводу. Тэхён, на корточках сидел около его двери, опустив голову на сложенные руки. Хосок удивлённо огляделся по сторонам, и снова уставился на него. Может он потерял ключи от своей квартиры? Или был настолько пьян, что не смог справиться с замком? Хосок присел рядом, прикасаясь к плечу Тэхёна. — Эй, ты чё здесь делаешь? Тэхён вздрогнул и резко поднял голову, сонно моргая. Их взгляды пересеклись, и сердце Хосока болезненно, замедлив биение, повисло, словно в воздухе. Снова этот несчастный взгляд, такой же, как около моста и в баре, когда он застал его сидящим на полу с опухшей от удара щекой. Хосок раз за разом понимал, что не смеет сопротивляться глазам орехового оттенка. — Я хотел позвонить в дверь и поговорить, но мне не хватило смелости, — Тэхён прикусил губу. — Вставай. Хосок поднялся, но Тэхён не двинулся с места, не мигая смотря на него. — Чё сидишь? Ты же хотел поговорить. — Я не могу подняться. Ноги затекли. — Ну что за блядство, — проворчал Хосок, подхватывая его на руки. — Прости, Хосок-хён, — на грани слышимости прошептал в его шею Тэхён, отчего по телу помчался табун мурашек. Никогда в жизни он не испытывал подобных чувств, когда кто-то называл его хёном. Но из уст Тэхёна это звучало так чертовски соблазнительно, что Хосок едва сдерживал своё возбуждение в узде. Он усадил Тэхёна на диван, а сам уселся напротив на журнальный столик и сложил руки на груди, приготовившись слушать. Он не понимал, чего хотел Тэхён, почему так виновато смотрит на него, и какие мысли мелькают в голове с растрепанной макушкой. — Хосок-хён… — Блять, не называй меня так! — вышло слишком грубо, но Хосок и вправду едва держался, и он не уверен, что сдержит себя и дальше, если Тэхён продолжит так его называть. — Простите, — пролепетал Тэхён и опустил взгляд на свои ладони, лежащие на коленях. — Я не хотел, чтобы вы видели вчерашнее. — Мне нет до этого никакого дела, — холодно произнёс Хосок. Его лицо оставалось каменным, но внутри бушевал ураган ревности, и Хосок отвёл взгляд в сторону, чтобы Тэхён не увидел его покрасневшие щеки. — Почему? — Чё за странные вопросы? Ты можешь делать всё, что хочешь. — Но я не хотел! — Он тебя заставил? — Хосок прищурился, когда Тэхён кивнул: — Мне убить его? — Что? Нет! — Тэхён вскочил с дивана, но затекшие ноги подкосились, и Хосок едва успел подставить руки, чтобы его поймать. — Вчера я хотел поцеловать вас, Хосок-хён, — добавил он тише. По телу промчалась дрожь, рука сжала тонкую талию ещё сильней, и Хосок, не смея сопротивляться своему желанию, притянул Тэхёна к себе, прикасаясь к губам лёгким поцелуем. — Так? — уточнил он осипшим голосом. — Почти, — прошептал Тэхён, — хотелось бы немного дольше. Наверное Хосок совершенно точно сошёл с ума, ещё секунду назад он был безумно зол от того, что какой-то ублюдок посмел насильно поцеловать Тэхёна, а он не имел права с этим разбираться, но сейчас, когда горячее дыхание опаляет щёки, и губы так нежно касаются его кожи, был счастлив будто животное, которому перепало самое вкусное лакомство на свете. Тэхён забрался к нему на колени, отчего журнальный столик жалобно проскрипел, и скользя руками по плечам доверчиво прижимался всем телом. Хосок не смел сопротивляться этой пытке. Он и так был уже на грани, поэтому отложив все свои важные дела, решил нырнуть с головой в свои ощущения. Тэхён ёрзал на его бёдрах, податливо отвечал на поцелуи и улыбался, когда Хосок прикусывал его губы. Он готов был поклясться, что это самое сексуальное зрелище из всех, которое Хосок когда-либо видел. Возбуждение удушливой волной поднялось вверх, заставляя хватать воздух чаще и сбивчиво дышать. Хосок готов был разложить мальчишку прямо на узком диване. Чем собственно и занялся, но в дверь настойчиво позвонили. Не обращать на это внимание было легко, Хосок даже не оторвался от сладких губ, но следом за звонками в дверь начали настойчиво стучать. — Хённим! — приглушенный голос Джина за дверью, заставил поморщиться. — У вас всё в порядке? Хосоку хотелось забить на всё и заняться тем, чего действительно хотелось, но рука Тэхёна уперлась в грудь, слегка отталкивая. — Подождёт, — Хосок ответил на немой вопрос в глазах напротив. — Он не вынесет дверь? — Может, — кивнул Хосок и обречённо вздохнул, пряча лицо в сгибе плеча. Он ненавидел, когда его обламывали. — Чёрт. Тэхён негромко засмеялся и заёрзал на диване, выбираясь из крепких объятий: — Я лучше пойду, не хочу, чтобы нас застали за непотребщиной. — Чё это значит? — бросил в спину Хосок, удивлённо подняв брови. — Это значит, что я не хочу, чтобы тебя запинали твои собственные братки, узнав, что ты трахаешься с мужчиной. — Тэхён обернулся и широко улыбнулся: — Я пойду, Хосок-хён, поговорим в другой раз. Хосок был в шаге от рая — сейчас же наблюдал, как этот самый рай открывает дверь, отбивает поклон его помощнику и скрывается за дверью своей квартиры. Джин всё ещё стоял в проходе, глупо хлопая глазами. Он переводил взгляд от Хосока к квартире, куда зашёл Тэхён и поджимал пухлые губы. — Ну и хули ты припёрся? — злобно выпалил Хосок.***
В помещении было ужасно душно, Хосок сидел на мягком диване и чувствовал как по спине стекают крупные капли пота. Ему бы вырваться на прохладный воздух, прогуляться по тёмной улице и вернуться домой, чтобы закончить то, что начал. Весь день Тэхён не выходил из головы, заставляя зависать, отчего Джин раздражённо тормозил его за плечо, и то и дело интересовался не заболел ли хённим. Хосок на всё отрицательно качал головой, хотя хотелось кивнуть. Это и вправду походило на болезнь, разве можно столько много думать о человеке. Он наблюдал за тем, как Джин внимательно пересчитал пачки денег, затем утвердительно кивнув, сообщил, что сделку можно считать завершенной. Хосок вскочил с места, чтобы поскорее свалить, но настойчивая рука Квон Муджина его остановила. — Раз уж вы снова поставили нам шикарный товар, дайте возможность отблагодарить, — криво усмехнулся Муджин, оголяя жёлтые зубы. Все вокруг одобрительно засмеялись. Дверь, как по приказу, открылась и внутрь нестройным рядком вошли полуголые девушки. Мерзавец Квон знал, чем можно завлечь парней Хосока, не зря же он владел доброй половиной борделей в Сеуле. Раньше и сам Хосок с удовольствием остался бы тут на часок другой, но теперь что-то его останавливало. И не то чтобы он вдруг резко начал любить мужские тела, нет. Женские формы поистине прекрасны ими можно любоваться вечно, но сидящий в голове Тэхён не давал расслабиться ни на секунду. Следуя своему порыву, Хосок всё же поднялся с дивана и пошёл к выходу, на ходу уворачиваясь от случайных прикосновений и поцелуев. Он вышел на прохладный воздух и облегчённо вздохнул. Мелкие капли дождя приятно впивались в лицо, остужая пылающую кожу. Хосок закурил, прикрывая зажигалку ладонью и полной грудью втянул едкий дым. Он оглядел парковку в поисках своего автомобиля, и найдя, уже хотел двинуться к нему, но крепкая рука на плече его остановила. — Хённим, — Джин перегородил ему дорогу, — у тебя всё в порядке? — В полном. — Раньше ты никогда не отказывался, — Джин кивнул на вход в бордель. — Нет желания, — лениво ответил Хосок, выкидывая окурок в ближайшую лужу. — А так бывает? — Джин улыбнулся, почесав татуировку на шее. — Я думал тебе нравится это место. — Нет желания трахать шлюх под наркотой. — Твоих шлюх под твоей наркотой, — Хосок нахмурился, глядя как с лица напротив пропадает доброжелательное выражение. — Хённим, тот мальчишка, кто он? — Никто. Просто мальчишка. Ему не хотелось с кем-либо обсуждать свою внезапную зависимость. За всю жизнь у него их было немало, но Тэхён, пожалуй самая сильная. — Я просто хочу, чтобы ты не отвлекался на пустяки, — Джин сунул руки в карманы брюк. — В Химедзи прибыл товар, совсем скоро его переправят нам. И это не несколько килограмм. Все серьёзно, хённим. — Ты, бля, меня учить вздумал?! — брови Хосока сдвинулись к переносице, захотелось тут же проучить заносчивого помощника, но он успокоил разбушевавшийся гнев: — Я знаю, чего нам это стоило. Нехуй мне каждый раз об этом напоминать. — Тогда ты понимаешь, что именно сейчас нужно быть максимально собранным, — Джин говорил совсем растеряв страх так, будто перед ним стоял не старший. — Мне похуй, в чью дырку ты суешь свой член, но было бы неплохо, если бы эта дырка не отвлекала от того, что действительно важно. Хосок замолчал не зная, что ответить. Ему хотелось вцепиться зубами в шею Джина, но он понимал, что тем самым только подтвердит догадки своего помощника, а ему этого не хотелось. Их мир жесток, и кругом были недоброжелатели, даже совсем рядом. Если Джин узнает, что на самом деле испытывает Хосок к Тэхёну, его это ужасно разозлит, и он немедленно примется за дело. Один только дьявол знает, на что способен Джин в попытках сохранить идилию в их банде. Хосок пообещал сам себе стать уютным местом для Тэхёна, а для этого нужно, как можно дальше держаться от его мира. Но Хосок не мог, Джин совершенно прав. Они были маленькой группировкой, живущей по законам стаи, теперь же следовало выходить на новый уровень. Для того чтобы подняться на ступень выше, нужно идти на риски, жертвовать всем и нарушать законы ещё больше. Что и предстояло им сделать в ближайшем будущем. Занимаясь мелкой торговлей наркотиков, они чувствовали, что их задницы в относительной безопасности, но теперь в Химедзи стоит судно набитое тем, за что грозит смертная казнь. Это ввергало одновременно в ужас, но в то же время давало надежду, что они смогут наконец стать внушительнее. Но Тэхён! Именно на этом имени все аргументы Хосока рассыпались в пыль. Он не знал, почему так происходит. Всего за месяц его жизнь перевернулась с ног на голову. Хосок и не знал, что можно так сильно боготворить обычного человека. Он смотрел в спину удаляющегося Джина и до боли прикусывал губы. Он совсем немного, ещё чуть-чуть и прекратит. Всего несколько дней или месяцев. Пожалуйста. С этой мыслью он ехал домой, подрезая другие автомобили; с этой мыслью он, словно обезумевший, поднимался по лестнице; с этой мыслью он ждал, пока Тэхён откроет ему дверь; и с этой мыслью он впечатал его в стену, срывая с чужих губ удовлетворённый стон. Тэхён был мягким, тёплым, податливым. Он улыбался так широко и ярко, что у Хосока раз за разом сносило все тумблеры смертельным ураганом. Он понимал, что если не прекратит сию же секунду — Тэхён станет его смертью. Но даже если и так, Хосок готов принести себя в жертву. — От тебя воняет, — прошептал Тэхён прикусывая мочку его уха. — Чем-то противным и сладким. Хосок глухо простонал в его ключицу и снова оставил на ней ярко-красный след. Он чувствовал, как тесно у Тэхёна в шортах, и не хотел останавливаться ни на секунду, но все же нашёл в себе силы оторваться от сладкой нежной кожи. — Можно в душ? — Хосок безостановочно гладил спину Тэхёна, боясь не выдержать и секунды. — Конечно, — Тэхён кивнул и снова улыбнулся. — Я принесу тебе полотенце. Войдя в ванную Хосок уставился на отражение в зеркале. В его глазах скользила паника смешиваясь с возбуждением. Ещё совсем недавно он жил обычной жизнью бандита из неблагополучного района. Пил, курил, трахался с женщинами, изредка баловался наркотиками, но внезапно ему захотелось стать лучше в глазах другого человека. И это «внезапно» сбивало с толку. С силой потерев лицо ладонями, Хосок скинул с себя костюм, провонявший борделем, и, включив воду, встал под упругие струи. Прохлада немного остужала, позволяла дышать глубже и медленно приводить мысли в порядок, но легкое касание тёплых ладоней заставило вновь напрячься. Хосок открыл глаза, внимательно смотря на Тэхёна, который тоже полностью обнажённый, стоял напротив. Он следил за тем, как пухлые губы беззвучно шевелятся, глаза ярко горят, рассматривая татуировку на груди, а палец нежно скользит по узорам, оставляя на коже электрические разряды. — Так красиво. Они что-то значат? — спросил Тэхён, жмурясь от капель, попадающих на лицо. Хосок отрицательно качнул головой, продолжая внимательно изучать каждую черту лица напротив. Он знал, что им придётся всё это прекратить, и что если они этого не сделают, то Тэхён окажется в опасности. Так происходит всегда, но вопреки всему, Хосок выпалил одно единственное, что пришло ему на ум: — Ты мне нравишься. Палец перестал обводить узоры, а глаза Тэхёна стали ещё круглее, чем были до этого. Кажется, он бы отступил на шаг назад, если бы не тесная душевая. Он открывал рот, силясь найти ответ, но Хосок поспешил всё исправить: — Это ничё не меняет для тебя. И не обязывает ни к чему. Ты просто нравишься мне. Тэхён немного помедлил, Хосоку показалось, что если бы не крепкий череп, то он увидел бы как шевелятся извилины в его голове. Это вызвало лёгкую улыбку. Тэхён снова на него посмотрел и повёл правым уголком губ вверх — он всегда так делал, когда смущался. Хосок был готов ко всему, ведь его внезапное признание могло откатить их отношения к самому началу. Тэхён мог его вышвырнуть, назвав лжецом, потому что верил в их договорённость. Но Тэхён прижался к нему горячей грудью, и оставил лёгкий поцелуй на губах. Хосок в блаженстве прикрыл глаза, не сразу поняв, что больше его не целуют, почувствовав горячее дыхание в районе паха. Он хотел наклониться следом и поднять обратно пухлые губы, так нежно целовавшие его полувставшее возбуждение, но Тэхён откинул от себя его руки. Это сводило с ума, разрывало на части, а потом склеивало обратно. Тэхён был не так аккуратен, как большинство его женщин, но в то же время, он заставлял колени подгибаться. Всё было словно в тумане, Хосок будто выпил сверх меры и теперь его волокло в сторону, заставляя безостановочно стонать. Он цеплял взглядом взгляд Тэхёна, который ритмично двигал головой, вытягивая губы трубочкой, и хотел быть ещё громче, чтобы Тэхён понял, насколько он сводит его с ума. Развратные звуки заглушались шумом воды, но, казалось, Хосок слышит каждый. Он жмурился, когда длинные аккуратные пальцы сжимали его бедра, и изо всех сил пытался устоять на ногах. Хосок был уже на пике, когда Тэхён прекратил эту сладкую пытку. Он поднялся с коленей и настойчиво поцеловал, обвивая шею руками. Это не вызывало отвращения, напротив, лишь сильнее било по вискам. Хосок не хотел больше сдерживаться. Он смял ягодицу одной рукой, отводя её в сторону, и пальцами другой принялся поглаживать мягкие нежные складочки. Тэхён негромко простонал, когда пальцы немного проникли внутрь, но подался назад, практически самостоятельно насаживаясь на них ещё сильней. Вода тормозила процесс, и Хосок будто на подсознательном уровне понял, что Тэхёну, как минимум, неприятно. Он хотел отступить, ограничиться безобидными способами, но Тэхён не позволил. — Тебе больно, — возмутился Хосок. — Мне нравится, Хосок-хён, — снова прошептал Тэхён, цепляя мочку его уха зубами. — Тебе нравится боль? — Немного, — Тэхён снова подался назад и поморщился, прикусив губу. — Я совсем капельку извращенец. Хосок все ещё сомневался в правильности их поступка, но горячие пальцы на его члене выбили все здравые идеи прочь из головы. Прохладная вода безостановочно била по двум разгорячённым телам. Тэхён стонал так нежно и так сладко, что Хосок жмурился от восторга, раз за разом вторгаясь всё глубже. Он целовал гладкую спину, прикусывал кожу вдоль позвоночника и до синяков сжимал бедра Тэхёна, понимая, что совершенно точно попал. И пропал. С каждым разом, Хосок примечал в Тэхёне всё больше и больше мелких деталей. Он любил обнимать подушку, зарываясь в мягкий хлопок носом, смешно вытягивал губы трубочкой, перед тем, как негромко всхрапнуть, и очень больно пинался ногами. Так, что у Хосока перед глазами плясали искры, когда острая коленка прилетала ему в бедро. Это всё было милыми мелочами, от которых сжималось сердце. Хосок никогда раньше нигде не оставался на ночь, квартира Тэхёна была первой в этом списке. И хоть это ненадолго, Хосоку хотелось, чтобы это длилось бесконечно. Ведь когда он сжимал худые плечи в своих объятиях, когда вдыхал аромат дешёвого шампуня с вьющихся после душа волос, то чувствовал себя дома.
