Черты вампирской жизни: ход на удачу

      Пятеро сидят за столом и ждут, когда Минсо подаст еду. Намджун, что за столь короткое время уже успел произвести достаточно хорошее впечатление на Туёна, активно думает о том, как же разрядить обстановку. Ещё и Сокджин одним взглядом так детей напугал, что и за неделю их вряд ли удастся растормошить. Сказать честно, Ким был даже рад, что его средний сын додумался Тэхёна таким образом предупредить, но он не учёл тот факт, что у Чонгука постоянно в самый ненужный момент шило в одном месте появляется, которое тянет его делать необъяснимые поступки. Так он ещё и оправдывать их умудряется. Но к этому альфа уже давно привык.       Минсо тихо ставит перед гостями тарелки и кружки с кофе. Сокджин придирчиво рассматривает блюдо, даже начинат ковыряться в нём палочками. Чонгук с Намджуном со стыда хотят сгореть, тут больше и не скажешь. Тэхён же скорее от испуга в обморок скоро грохнется. Да что там Тэхён, его папа тоже недооценивал ауру этого своенравного, всепугающего омеги.       — Что-то не так? — набравшись храбрости, спросил Туён.       Никто не ответил. Семья Тэхёна быстро переглянулась, боясь того, что их всё ещё ждёт. Намджун в ту же секунду понял их чувства, из-за чего всё же начал было говорить, но его перебил Джин.       — Да, не так. Я привык к совсем другой еде, а эта уж точно не для меня. Здесь недожарено, там неровно порезано. Как такое можно есть? Даже пробовать это не собираюсь, не хватало ещё отравиться.       Все пятеро сидели с широко открытыми глазами, в то время как Сокджин достал телефон и начал что-то быстро печатать.       — Прошу Юнги доставку из ресторана заказать. Чувствую, голодным домой приеду.       Намджун осуждающе посмотрел на супруга. Он как никто другой знал, что Джин может что угодно съесть, а сейчас лишь строит из себя неприступного принца.       В этот момент тишину разрезает звук посуды.       — А мне нравится, каждый день бы так питался. — звучит уверенный голос Чонгука.       Боковым взглядом Сокджин аккуратно глядит на то, как средний сын приступает к еде. Что-то странное начинает щемить в душе. Ему сын никогда такого не говорил. День за днём Гук тихо съедал свою порцию и скрывался с глаз.  Но ещё больнее стало тогда, когда он увидел улыбку Тэхёна, опустившего глаза в пол.       — Так, раз уж мы здесь, давайте обсудим происходящее. — перевёл тему Намджун и также начал есть.       — Да, точно. — опомнился Туён. — Только мы не совсем поняли, зачем нужно было приезжать так поздно. Разве нельзя было договориться о встрече?       — Нельзя. — отрезал Сокджин, но есть не начал. Лишь дальше от себя отодвинул тарелку.       — Не обращайте на него внимание. — альфа кинул взгляд на супруга и, убедившись в отсутствии того самого взгляда, продолжил. — Сокджину что угодно и когда угодно в голову прийти может, и у нас нет возможности отказать ему в идеях. Но, раз уж мы здесь... Чонгук и Тэхён. Как вам вообще такие новости? У нашей семьи так себе репутация.       — Ну, мы тоже не такая уж обычная семья среди всех остальных. — начал Минсо.       — Точнее, не такая богатая. — перебил его Туён.       — Да, именно. Но, если дети хотят быть вместе, значит пусть будут. Это же им потом жить вместе.       — Полностью согласен. — улыбнулся Намджун, да так, что с души Минсо и Туёна словно тяжёлый камень упал.       — А вот я не согласен. — возразил Сокджин и приподнял подбородок. — Наши семьи совсем на разных уровнях. Чонгуку нужен тот, кто хотя бы не будет тащить его вниз. Вы, как я погляжу, для своего сына всего лучшего желаете, раз на Чонгука согласны. Но и я своему только хорошего хочу, поэтому Тэхёна никогда не приму. Это же то же самое, что и король в паре с пастухом! Вы тоже мороженое со специями для супа едите? Сомневаюсь.       — Какая разница? — недоумевает Туён. — Мы в современном мире живём, сейчас нет ограничений на любовь.       — Большая разница. — стоит на своём омега. — Я своё мнение уже высказал. Тэхён для нашей семьи всегда будет чужим.       Туён смотрит на Намджуна, уперевшегося лбом в ладонь, и всей душой сочувствует ему. Ким ведь с самого начала пришёл к ним с добрыми намерениями, чтобы стать ближе друг к другу. Так ужасно, когда супруги имеют абсолютно разные мнения на такие важные темы...       — Пап, может хватит? — подаёт голос Чонгук. — Выбор ведь за мной, а не за тобой.       — Просто молчи. — твёрдо шипит на него родитель и смотрит укоризненно. — Я твою судьбу спасаю, а ты ещё и недоволен.       — Если Тэхён – это путь к мукам ада, то я определённо готов рискнуть.       На лице Минсо от слов Гука расплылась радостная улыбка. Значит, правду говорил.       — Веди себя нормально. — сразу же говорит Намджун, пока Джин не придумал ответ сыну. — Ты постоянно говоришь о достойном поведении, а сам ведёшь себя, словно ребёнок без конфеты.       В гробовой тишине Сокджин перевёл взгляд на супруга. Тот сидел уверенно, выпрямив спину. Руки совсем не скрывали его тело, отчего казалось, что Джун был полностью раскрепощённым. Оба смотрели друг на друга, не двигаясь. Ни Чонгук, ни Тэхён и его родители не понимали, что происходит. Гук, правда, видел несколько раз такую сцену, но никогда не решался спросить, что же в этот момент происходит. Казалось, что это совсем не его дело. А вот зря.       — Хорошо. — неожиданно отмирает Сокджин. — Давайте делать так, как хотите вы все.       Голос его уже был совсем другим. Каким-то подавленным, расстроенным что-ли...       — Вот и славно. — обрадовался Намджун и продолжил разговор.       Ну кухне горел свет ещё полчаса, ожидая ухода гостей. Вот только всё прошло совсем не так плохо, как ожидалось. Наоборот, всё было очень даже хорошо. Почти всё время диалог вёл именно Намджун, что и спасло ситуацию. Он, кажется, с первой секунды смог завоевать уважение родителей Тэхёна. Вот только всё это время Чонгук смотрел не на него, не на Тэ и даже не на его родителей. Взгляд альфы был прикован к подавленному Сокджину, явно желавшему психануть и уйти из этого дома. Гук всё больше размышлял о том, как же его отец смог одним взглядом добиться спокойствия папы, но к ответу так и не пришёл. Нужно будет подумать над этим перед сном.

***

      Хосок сидит за столом в своей комнате и внимательно изучает папку, которую ему дал Юнги. Текст, который написал Чонгук, оказался очень даже интересным. Герои книги были такими... живыми. Чон словно погружался в мир, созданный сочетанием букв, и с каждой следующей секундой всё меньше хотел его покидать. Каждое слово, сказанное персонажами, попадало глубоко в его сердце. Особенно главный герой... Хосок словно на себе ощущал всю ту боль, что тот испытывал ранее.       Одиночество.       — О Боже! — в очередной раз восклицает альфа и тянется за новой салфеткой. Он уже совсем не осуждает себя за слёзы, а, наоборот, гордится собой за то, что не разрыдался навзрыд.       Чон перечитывал одно и то же предложение по нескольку раз, не желая отрываться от только что прочитанного. Каждая фраза, каждое слово, каждый слог, каждая буква звучала так гармонично, как... Хосок не мог найти достойного сравнения. Кажется, он сгорит от нетерпения прочитать продолжение. И так тяжко на душе становится от понимания того, что очередные главы он сможет достать только через Юнги. До колкости в пальцах хочется подойти к Чонгуку, пожать ему руку, крепко-крепко прижать к себе и, снова проронив слезу, от всей души похвалить за работу.       Неожиданно тихие всхлипы прерывает стук в дверь. Быстро вытереть рукавом оставшиеся слёзы, Чон захлопнул папку и отодвинул её подальше.       В комнату без стука ворвался Ареум.       — Ты что здесь делаешь? — сразу же разозлился Чон. — И кто тебе вообще разрешил входить?       — Да не сердись. Меня твой папа впустил. Он, кстати, тебя вниз зовёт.       Ареум садится на кровать альфы, словно находится у себя дома.       — А что ты делаешь? — интересуется он, словно маленький ребёнок.       — Тебя это как-то касается? — огрызнулся Чон и одарил Кана осуждающим взглядом. Нечего на его кровать без спроса садиться, но ладно, Хосок потерпит. Всё же это омега, причём не простой.       — Нет, я просто волнуюсь. У тебя глаза красные и мокрые, словно ты плакал долго. Что-то случилось? — в голосе Ареума совсем не было ни намёков, ни чего-либо другого. Простой вопрос.       — Нет. И вообще, не спрашивай меня ни о чём. Зачем пришёл?       — Так ты зарядку в школе забыл сегодня. — вспоминает омега и достаёт вещь из небольшой сумки.       Хосок мысленно бьёт себя по лбу. А ведь папа говорил, что спешка до добра не доводит.       Чон спокойно забирает её и, поразглядывая её несколько секунд, поблагодарил одноклассника. Ну а что? Он ведь потратил время, пришёл, отдал.       А вот уходить омега, видимо, не собирался.       — И чего ты тут сидишь? — со страхом спросил альфа. Он боялся услышать ответ, ведь в любом случае ему придётся вести какой-никакой диалог с этим человеком.       — Да так, разговор есть. — легко отвечает ему Ареум, словно ничего такого не происходит. — А ты к папе, кстати, не спустишься? Он сказал, что ты ему прям срочно нужен.       — Да?       — Ага. Я, разве, не говорил?       Хосок внимательно посмотрел на Кана. В глазах омеги совсем не было скрытого подтекста.       — Ладно. — сказал он куда-то в пол и направился вон из комнаты. — Жди, я скоро.       Дверь закрылась, оставляя омегу наедине с собой. Его взгляд был прикован к странной папке, подозрительно лежавшей за кучей учебников, словно Хо не хотел, чтобы её увидели.       Не теряя ни минуты, Ареум вскочил с кровати и подбежал к столу. В следующую секунду на его телефоне уже была открыта камера. Омега даже не пытался прочитать текст на листах, всё допустимое время он тратил лишь на то, чтобы запечатлеть как можно больше информации.       Услышав приближающиеся за дверью шаги, он поспешно вернул всё на место и снова сел на кровать.       — Всё, я освободился. — сказал Хосок и снова очутился на кресле, ничего не заподозрив. — И о чём же ты хотел поговорить?       — Да так, извиниться хотел за поведение. — брови альфы взлетели чуть ли не к потолку. — Я просто не могу Тэхёна понять. Он из обычной семьи, только переехал сюда, но уже успел попасть в передрягу и сблизиться с Чоном. Вот ты же к нему раньше не лез, хотя больше всех остальных много друзей хотел завести. Ну а тут появляется Ким, который уже через полгода вступает в отношения с Чонгуком. Тебе самому это подозрительным не кажется?       — Нет, совсем не кажется. Я, в отличие от тебя, не портил с ним отношения, поэтому прекрасно знаю о том, что происходило. И, поверь, их отношения – это самое правильное, что могло случиться. — Чон слегка потянулся и выпрямил спину. — У тебя что-то ещё?       Омега сжал губы.       — Значит, ты меня не прощаешь? — с грустью спросил Кан.       — Нет, Ареум. Можешь извиняться сколько хочешь, но никакие слова не заставят меня поверить в то, что ты искренне сожалеешь о своём поведении.       Поняв, что разговор закончен, одноклассник вздыхает и выходит из комнаты. Хо не смотрит ему вслед, теряя последний шанс заметить подозрительную улыбку на лице уходящего.

***

      Сокджин достаёт из принтера очередной лист с текстом и вешает его на свою деревянную доску. Она появилась у него совсем недавно — с приходом Тэхёна в их жизнь. Каждый день омега прикреплял на неё что-то новое, будь то фотография или данные из открытых источников. Чем больше времени проходило, тем больше информации он узнавал о семье Тэ.       Намджун, тихо наблюдая за супругом в углу комнаты, не мог понять его поведение.       — Что ты устроил в гостях у Тэхёна? Помнится, ты сказал мне, что мы едем туда знакомиться.       — И? — отстранённо спросил омега.       — Знакомиться, Сокджин. Знакомиться, а не ругаться.       — Такое чувство, что тебе нравится происходящее. Ты настолько Чонгука не любишь?       — А мне вот кажется, что не любит его кто-то другой. — намекнул Намджун, ожидая взрывной реакции, но получил совсем другое.       — Согласен. Тэхён его определённо не любит. Вот почему до тебя это так поздно дошло?       Сокджин вёл себя так, будто разговор был не о детях, а о каком-нибудь детском мультике.       Поняв, что от супруга ничего не добьёшься, Джун тихо встаёт и направляется прочь из комнаты.       — Люблю я его. — шепчет Сокджин, но дверь уже закрылась. — Он, вообще-то, мой любимчик из всех троих. Но какое тебе дело до этого?

***

      Чонгук, только что вытолкнув Чимина из своей комнаты, быстро набирает на ноутбуке новый текст. После всего произошедшего вдохновение не могло не настигнуть его.       «С каждым новым словом родителя его сердце билось всё быстрее. Казалось, что прямо в этот момент начинается настоящая война, требующая самых тяжёлых жертв, но....»       На телефон пришло сообщение. Желание в ту же секунду посмотреть, кто же ему написал, сразу же заставило забыть о том, что он только что хотел написать.       Но улыбка с его лица быстро исчезла, когда вместо сообщения от Тэхёна альфа увидел то, от чего захотелось закрыть глаза и никогда их не открывать.       В сердце что-то защемило от страха и волнения.       «Встретимся через полчаса?» — так гласило сообщение, которые прислал ему Ареум.       «Даже раньше» — сразу же ответил ему Гук.       Через две минуты в комнате его уже не было.

***

      — А ты быстро. — удивляется Кан, смотря на быстро шагающего к нему Чонгука.       — Откуда у тебя это? — первым делом спрашивает Чон, не обратив внимание на усмешку одноклассника.       Омега смотрит на него, словно уже победил в этой битве. Он прекрасно видит дрожащие губы альфы и постоянно меняющуюся скорость произносимых слов. Страх в глазах Чона мог увидеть даже слепой.       — Не те вопросы задаёшь. Лучше спроси, что мне нужно за эти фотки. Ты ведь прекрасно понимаешь, что я не собираюсь молчать о твоём увлечении. Стоит мне только захотеть, и эту историю буду читать не только я, но и вся школа.       — Хорошо. Ну и что же ты хочешь от меня? Информацию? Денег?       Альфа готов был отдать всё на свете за эти фото. Но больше всего его пугало не то, что обо всём узнает каждый второй, а то, что информация дойдёт до Техёна. Чон действительно верил ему, но, как показывает практика, часто люди говорят, что не видят ничего плохого в писательстве, а потом постоянно думают о том, что на самом деле писать книги – это глупо. Нет, он совсем не думает, что Тэхён будет считать его странным, хотя... да кого он обманывает? Именно этого он и боится.       — Мимо, Чонгук. Всё мимо. — усмехается Кан. — Тебе просто нужно сделать так, чтобы Хосок возненавидел Тэхёна и снова начал со мной дружить.       От услышанного Чонгук чуть не «выпал из этого мира». Слова омеги звучали настолько глупо и безумно одновременно, что Гук ненароком подумал о том, что он спит.       — Да ты свихнулся...       — А вот и нет.       — Зачем тебе это нужно? — не понимает Гук.       — Много вопросов, мало действий. — «тыкнул» ему одноклассник. — Пару нажатий, и все фотографии попадут к Минхо. Сам знаешь, какой он. Ни одна новость больше часа в голове не удерживается.       — Ты вроде не тупой. Должен понимать, что я никак не смогу Тэ с Хосоком рассорить. — попытался хотя бы что-то сделать альфа.       — Сделаю вид, что не услышал оскорбления. Просто помни, что я своего добиваюсь. Не хочешь заключать сделку — смотри на то, как о твоём творении будет говорить вся школа. И что-то я сомневаюсь, что на тебе это хорошо скажется.       — А что? Плохо написано? — решил пошутить Чон, но на душе было совсем не смешно.       — Правду? Мне понравилось. — без каких-либо насмешек признался Кан. — Но, знаешь, я не собираюсь с тобой войну разводить. Просто напомню, что ты можешь сделать даже гениальное открытие, но те, кто тебя не любят, обязательно найдут, к чему придраться. А ненависть звучит громче, чем похвала. Так что? Согласен на мои условия?       — У меня есть время на раздумья?       — Разве что день... может два. Не знаю. Хотя, выбор достаточно тяжёлый. Думаю, два дня тебе и правда нужны.       Именно в этот момент Чон ощущал такое отчаяние, которое не посещало его долгие годы. Именно время стало для него самым главным подарком.       — Мне тебе спасибо за это сказать?       — Можешь и сказать, я не против. — широко-широко улыбается Ареум, словно кот в кусте мяты.       — Многого хочешь.       Чонгук пристально посмотрел на телефон в руках омеги. До боли в костяшках хотелось отобрать и разбить, чтобы не стоять перед таким тяжёлым выбором.       — Что? Так жаль, что облажался? Если честно, я совсем не ожидал, что ты можешь такую большую ошибку совершить. Хотя, смотря на то, как ты сблизился с Хосоком...       — С Хосоком? Это у него ты фото сделал? — спрашивает Гук и не верит своим ушам.       — Да, есть такое. Хорошо, что вовремя среагировал, а не разглядывал папку просто так.       — Откуда у него это? — альфа слушал Кана в лучшем случае через слово. На душе как-то паршиво стало от того, что всё так разворачивается. Стоило ему впервые найти друзей, так его тайны сразу же стали просачиваться. Появилось ощущение, что доверие стало большой ошибкой, которую срочно нужно устранить.       — Думаешь, я спрашивал? То есть я должен был дождаться его прихода и сказать: «Эй, я тут папку нашёл, которую ты спрятать от меня не успел. Но не волнуйся, я всё уже сфоткал. Кстати, откуда она у тебя?» Так?       — Хватит издеваться.       — Слушай, спроси у него сам. Я не всё на свете знаю. — отмахнулся Кан и спрятал телефон в задний карман.       — Ну ладно... Так что? Два дня?       Чонгук протянул омеге руку для рукопожатия. Так сказать, чтобы закрепить уговор. Кан, подумав пару секунд, протянул свою в ответ.       — Через два дня ровно в десять вечера. Ты знаешь, что будет, если не дашь ответ.       Альфа медленно кивнул и, кинув на одноклассника взгляд последний раз, быстро пошёл прочь.       — Чонгук! — позвал его Ареум, когда тот уже прошёл пару десятков метров. — А что дальше будет?       Силуэт альфы в темноте был с трудом заметным из-за чёрной одежды.       — Вот сегодня и узнаю.

***

      Тэхён просыпается от постоянных звонков. Прошло где-то два часа с того момента, как из их дома ушли Чонгук и его родители. Тэхён тогда места себе не находил, размышляя о том, что же Сокджин сделает с Гуком. Всё же никто так и не забыл об эпичном появлении альфы в окне его комнаты. И только после того, как на телефон Тэхёна пришло сообщение от альфы о том, что всё хорошо, омега смог привести себя в порядок.       И почему он стал настолько сильно переживать о Чоне?       Тэхён берёт с прикроватной тумбы телефон и, зажмурив глаза от света экрана, прочитал имя контакта.       Га-ыль.       — Тэхён, выйди, пожалуйста. — сразу же говорит сосед, как только омега принимает вызов.       — Что случилось? — сонно бормочет Тэ.       — Выйди и расскажу. Я у твоего дома сейчас. Правда, выйди. Это срочно.       — Хорошо. — всё же соглашается Ким и лениво поднимается на ноги.       Тихо спустившись на первый этаж, он быстро накидывает на себя куртку и выходит на улицу.       — Так что случилось?       — Гляди. — сразу же говорит Га-ыль и протягивает телефон с включённым видео.       Омега внимательно смотрит на то, как некто в чёрной одежде разговаривает а Ареумом, жмёт ему руку и уходит. Не трудно догадаться, кто является первым.       — Это Чонгук. — решает всё же пояснить Юн. — Когда они разошлись, я догнал его и спросил, о чём был разговор. Тэ, присмотрись к нему. Я, конечно, могу быть не прав, но вряд ли происходит что-то хорошее. В другом случае он вряд ли нагрубил бы мне.       — В каком это смысле? Как нагрубил? — омега находился в полнейшем смятении.       — Сказал что-то вроде: «Надоело омег ебать? Самому теперь этот кайф ощутить захотел?»       Тэхён не мог поверить своим ушам. Разве Чонгук мог такое сказать? Может, Тэ слишком плохо его знает?