One Scream Women

      Зал Шора лежал в руинах. Величественное здание, обитель героев, ещё недавно гордое и неприступное, теперь выглядело как жалкое зрелище после жестокого сражения. Его высокие стены, выточенные из крепкого камня, были изрыты трещинами, которые ползли вверх, словно раны, оставленные на теле былого величия. Фасад, когда-то блиставший яркостью и изяществом, теперь сливался с серыми облаками пыли, зависшими в воздухе. Мраморные колонны, на которых держалась крыша, утрачивали свою прямоту и целостность, трясясь от ударов и мощных встрясок. Внутри, где ещё мгновение назад собирались великие герои, чтобы обмениваться своими подвигами и планами, теперь царила гнетущая тишина. Дым и пепел заполнили залы, а повсюду лежали остатки доспехов и мечей, отражая отголоски былой славы их хозяев.       Первенец Акатоша, настоящая Богиня в драконьем обличии, схлестнулась в судьбоносном бою с Последним Драконорожёднным, живым бичом дова. Трое бравых героев-нордов, объединили свои голоса, дабы развеять туман и вызвать Пожирательницу Миров на бой. Позже и остальные 'герои' присоединились к последней битве. Сами боги наблюдали за этой битвой, ведь решалась судьба не только Тамриэля, но и всего мироздания.       Пожиратель Мира обрушилась на ряды своих противников, словно вихрь. Ее присутствие ощущалось как предвестие разрушения. Она двигалась с такой грацией и быстротой, что казалось, пространство вокруг нее искажалось, а воздух дрожал под напором ее всепоглощающей силы. Тёмные, словно сама тьма доспехи, отражали оттенки ее божественности. А зловещая корона из четырёх аккуратно загнутых назад рогов, предавал ей дьявольский лик.       Довакин, несломленный воин, на своём неоднозначном пути поглотил сотни драконьих душ, уничтожая армию своей заклятой противницы и обретая силу, за гранью любого воображения. Его путь был долг и тернист, усеянный 'испытаниями', но он справился с главным препятствием к победе, с самим временем.       Используя свиток, её заклятый враг промчался сквозь пространство и время, дабы урвать знание о Драконобое. Единственный крик, что способен помочь в битве с непосильной Богиней. Алдуин недооценила его возможности в первый раз, когда столкнулась с ним на Монахвене. Всю работу за Драконорождённого сделала другая… та, кто когда-то был ей близок, как никто другой.       Без помощи проклятой младшей сестры, казалось, что одолеть Алдуин было невозможно. Но… бесчисленная орда героев прошлого, пришла на помощь Довакину, когда троя языков пали в их судьбоносной битве. Словно муравьи, пришедшие на защиту своего муравейника. Крики и вопли, кличи и злобные проклятья… поле боя превратилось в настоящую кровавую баню.       Драконья Богиня, с королевской грацией и невероятной скоростью проносилось по рядам ненавистных ей людей, что осмелились восстать против неё, как в жизни, так в смерти. Убивая их вновь и отправляя их бренные души в небытие, с каждым разом когда они приближались к ней и 'вмешивались' в её битву с Последним. Он был единственным из них, кто представлял опасность… ведь только из его уст вырывались слова, смысл которых ей понятен не был.

JooR Zah FRUL

      Концепт смертности это не то, что Дова вроде неё может так легко ощутить на себе, без последствий. Каждый раз, когда он умудрялся попасть по ней этим криком, её движения становились всё хуже и хуже, а голос более не был способен уничтожать армии. Сам же Драконорождённый грамотно использовал пушечное мясо, что так тупо доблестно кидалось на неё, тем самым изматывая Алдуин.       Она пыталась добраться до него, пыталась вырвать его проклятое сердце и заставить заткнуться, дабы не слышать те проклятые три слова более никогда в своей жизни. Но с каждым разом, когда она оказывалось рядом с победой, очередной «герой» прерывал её убийственную атаку… и цикл повторялся.       Заклинания, копья, мечи… стрелы. Души смертных не щадили ничего, дабы замедлить или отвлечь её, от главного противника. Алдуин же в раздражении убивала всё больше и больше грязных нордов, что осмелились бросить ей вызов. Она понимала, что Довакин играет по грязному, но даже так её уверенность в себе не пошатнулась ни на йоту.       К сожалению, Алдуин не успела восстановить свои силы до конца, после сражения с Партурнакс, а проклятый Шор, наблюдающий за ними, с каждым прошедшим мгновением ослаблял ее. И теперь она не может молниеносно закончить этот проклятый фарс, а самое страшное… ей стало казаться, что она истощила почти всю свою энергию, в этой битве, больше похожей на бойню.       Сперва она гневно отбросила эти мысли, разрывая очередного 'воина' на куски, уклоняясь от выпущенного заклинания одного из архимагов и посылая новую смертоносную волну при помощи Ту’ума в их сторону. Но её голос и крики уже не звучали так сильно, и непосильная тяжесть всё больше давила на её плечи. Чёрные крылья потеряли свою резвость, а устремить их в далёкие небеса не представлялось возможным.       Довакин, со своим проклятым JooR Zah FRUL не давал ей покоя ни на минуту. Постоянный эффект от Драконобоя ослабил её в ужасающих пропорциях. Не успела она опомниться как пред ней уже возникла непреодолимая стена, сплавленная из эбонита… стена, что уходила высоко в небеса, напоминая Адамантиновую Башню Нирна из детства…       На её фоне, Алдуин ощущала себя мелко и беспомощно. Два смертных ощущения, которые она не испытывала никогда ранее в своей вечной жизни. Не только уклонение и блокирование с каждым разом давались все сложнее и сложнее, уже двигаться с прежней скоростью было почти невозможно.       Теперь лишь Довакин атаковал её, уверенно наседая своим мечом, скованным из костей сородичей Первенца Акатоша. Проклятый избранник её отца, сохранил свою силу, позволяя другим людишкам и полубогам ослабить свою соперницу. Было тяжело противостоять его крикам, находясь в настолько ослабленном и жалком положении.       Но она не сдавалась. Скрипя зубами, она отвечала как только могла. Безжалостная сила, Огненное Дыхание, Армагеддон, Грозовой Зов… Совнгард уже никогда не будет прежним, ибо его одна половина была в разрухе, а вторая едва держалась на соплях, но ни это заботило Драконью Богиню, ведь наступил заключительный акт их битвы. Как бы долго она не парировала замахи мечом, как бы ловко и искусно она не защищалась, переходя в контратаку…       Алдуин достигла предела.       Задыхаясь, из последних сил уворачиваясь от безумных атак, 'Воин' теснил её и не давал возможности восстановить силы. Раны и увечья стали наноситься на белоснежную кожу прелестной Королеве, в то время как она… уставшая и на последнем издыхании, старалась уклоняться от них.       Но в какой-то момент… её когти удачно заблокировали замах меча Драконорождённого. Послышался оглушительный лязг и норда отбросило чуть в сторону, однако продолжения не последовало, ибо Алдуин… не могла пошевелить и пальцем. Она истощила себя настолько, что рухнула на колени, не в состоянии даже устоять на ногах. А когда она подняла свои алые очи, то увидела приближающуюся фигуру человека. Закованную в броню из драконьих костей… из костей её братьев и сестёр…       Она… проиграла? Человеку? Тому, кто прикрывается другими? Тому, кто нагло украл чужую силу, но никогда за неё не работал?       Довакин встал напротив Алдуин, окинув своей зловещей тенью её потрёпанную фигуру. Почти всё её платье было разодрано, а элементы брони потёрты. Горячая кровь изливалась по её ранам, стекая вниз алыми потоками. Мысль о том, что она умрёт от рук этого жалкого ничтожества приводила её в неописуемую ярость.       Драконобой так и не спадал. Казалось, что он, словно живой, мерзко издевался над ней, с каждым мгновением становясь все сильнее и сильнее. Проклятый крик слился с самой душой Первенца Акатоша. Вся божественность была снята, а её заставили снизойти до уровня этих примитивных животных, что были ограничены со времён сотворения Нирна. Уподобиться существам, что воют и убивают друг друга по самым жалким и мелочным причинам… и сейчас их «герой» отправит её к отцу.       О да, она чувствует это присутствие. Помимо Мёртвого Бога в дальних залах, из небес выглядывал глаз Дракона. Ручки Бога Времени уже тянутся к тому, чтобы прибрать её душу к себе. Вернуть «Непослушную Дочь», в родную Гавань. А преподнесёт её, его же Чемпион — Последний Драконорождённый. Как же противно.       Собрав всю силу в один замах, он опустил его на Алдуин, намереваясь одним ударом избавиться от той, кого слепо ненавидел, но так желал заполучить. Двойственность этих жалких существ, никогда не переставала поражать её. Она видит это в его омерзительных глазах.       Довакин хотел этого. Хотел видеть отчаяние в ее взгляде. Хотел наслаждаться тем, что смог довести самого бога до такого жалкого состояния. Но не мог. Даже так, опороченная и поставленная на колени она смотрела на него словно на жалкого червя, ползущего под ногами великанов.       Алдуин не умрёт здесь. Не умрет как псина от рук ничтожного душегуба её родни. Она не падёт в этом проклятом мире, созданном её давним врагом. И она уж точно не отдаст душу тому, кто бросил её на произвол судьбы, всё ещё имея наглость называть себя «Отцом».       Алдуин демонстративно подняла свои красные как сама кровь глаза ввысь. Время замедлило свой ход. Несмотря на приближающуюся погибель… превозмогая боль, превозмогая своё бессилие… черпая непомерную мощь из своей собственной злобы и безнадёжности… Алдуин закричала… так сильно, как только могла.       — RAH REL VOZAAAAAAHHH!!! — она могла почувствовать, как лопаются её голосовые связки, как голова идёт кругом и как тяжело было вновь постичь смысл этих слов. Но она смогла…       Боль промчалась по всему телу за один миг, словно все кости треснули за один раз. Непреодолимая стена, возникшая в её голове резко рухнула и рассыпалась вдребезги. Не успел Драконорожденный осознать случившееся как Алдуин схватила его меч двумя руками, чем не только сильнее их поранила, но смогла предотвратить фатальные последствия.       Игнорируя адское покалывание и невероятное агонизирующее чувство, она вновь открыла рот… болезненно прошептав все три слова.       — Wundun Filok… Lein.       Яркая вспышка озарила весь Аурбис, а сознание Алдуин помутнилось. Последнее, что она увидела, перед тем как полностью провалится в небытие, это свои окровавленные руки, что едва сдерживали драконий меч Драконорождённого.