𝐥𝐢𝐞𝐧 𝐝𝐞 𝐬𝐚𝐧𝐠

В Харрикейне имя Уильяма Афтона всегда ассоциируется только с одним словосочетанием - образцовый человек, а "Freddy Fazbear's Pizza" единогласно являлась для всех самым любимым местом в городе. Дети были в восторге от красочных бассейнов с шариками и атмосферы праздника, подростки не брезговали сходить туда на свидание, заказывая молочные коктейли и предаваясь беззаботности, а взрослые забегали туда на обеденный перерыв : меню там состояло из приятной классики. Какой безумец откажется от ароматного кусочка пиццы или вкуснейшего ванильного мороженого в удобной креманке?

Добро пожаловать в Freddy Fazbear's Pizza, волшебное место для детей и взрослых, где мечты и веселье оживают...

Да..Это место действительно заставляло "веселье оживать",ведь нигде в округе никогда не было такого новшества, которое заставляло людей открывать рты от удивления. Аниматроники. Нет, не бездушные плоские железки, что обычно неподвижно стоят на крыше какого-то мотеля в качестве маскота, а настоящее чудо. Они пели, двигались, имитировали игру на музыкальных инструментах. И хоть все понимали, что это делают не сами роботы, а заранее записанная в них программа, это было нечто. Клиентура росла, ежедневно посетителей становилось всё больше и Уильям начал расширяться. "Freddy Fazbear's Pizza" , "Circus Baby's Pizza" World, "Fazbear's Fright". Народ сходил с ума от восторга. К тому же, всех наповал покорил и сам создатель. Образцовый гражданин, вежливый и галантный мужчина, а самое главное..любящий отец. Просто картинка с обложки журнала, не так ли? Отец-одиночка, с тремя прелестными детьми, что держит при себе пиццерии и комплексы развлечений для всей семьи. Люди не могли допустить и мысли о том, что за этой имитацией идеальной жизни стоит нечто большее. Забавной деталью являлось то, что Уильям, хоть и занимался бизнесом, рассчитанным на семью, сам был далеко не лучшим семьянином. Когда-то давно, лет шесть назад, у Афтона была жена. Ну, точнее, ширма, в виде жены. От женщины ему требовалось лишь одно - наследники. Получив желаемое, Уилльям избавился от ненужного источника ресурсов. Стоит заметить, что его абсолютно не притягивал женский пол, процесс зачатия детей был для него почти пыткой. Единственное, что интересовало Афтона в женщинах - это образ, которым можно выгодно наделить какого-нибудь аниматроника. Когда Клара исчезла, никто и мысли не допустил, что здесь как-то задействован её любимый муж,наоборот, все его жалели. Несправедливо. Хотя, даже если бы Кларе и рассказали про это, то вряд-ли её разложившееся выпотрошенное тело могло как-то отреагировать. А что насчёт детей, то..Уильяму было плевать на них. абсолютно и без зазрения совести. Да, конечно, на публике он на отлично исполнял роль "хороший отец", дома их он тоже не бил и, к тому же, жили они в очень хороших условиях, однако отцовской любви эти дети не знали никогда. точнее, не знали все, кроме одного и, на удивление, это был далеко не младший ребёнок.

Не было сомнений в том, что он был его любимой игрушкой..

Кожа - топлёное молоко, кудри каштановых волос, слегка касающиеся плеч, а глаза холодны, как и у отца. До безупречности выдрессированный, будто пёс на выставке, семнадцатилетний Майкл давно перестал показывать характер перед отцом, за исключением лишь случаев, когда Уильям хотел этого. Некогда имеющаяся вседозволенность граничила с ужасной забитостью в моральном плане. В пиццерии - славный парень, настоящий талант, помощник , гордость. В школе - сын своего отца, отличник, душа компании. Дома..он в его власти. Лишь прячась где-то вместе с друзьями в заброшенных домах, он мог быть буйный, громким абсолютно безбашенным, быть собой. Таким, каким его не желал видеть отец и таким, каким он не хотел перед ним выглядеть.

Майкл самый совершенный ангел Божий, достойный всех благ и ласк, которые только способен дать человек подобному себе, всей возможной защиты и опеки.

На часах ровно девять вечера, когда Майкл слышит звук закрывающейся входной двери. Лиза и Эван сегодня ночуют у друзей, значит это пришёл отец. С каждым раздающимся внизу шагом дом всё меньше становится крепостью, а Майкл теряет чувство собственной гордости. Самоконтроль ему неподвластен, смена состояния в присутствии отца уже заточена, отрепетирована миллионы раз и производится на инстинктивном уровне. Он знал, что надо дать отцу время заняться своими делами после работы, при этом не появляясь у него на глазах. Поэтому Майкл ждал, ждал столько, сколько и всегда, каждый день. Полчаса, не больше, не меньше,ничем не занимаясь. К приходу отца дом всегда должен был быть безупречно прибран,все поручения выполнены, а одежда на парне должна была быть чистой и приятной взгляду. Если что-то вдруг шло не так - Майкла ждало наказание. Причём чем грубее была провинность, тем хуже последствия. Так Уилльям вырабатывал в нём организованность. И будь это простым воспитанием, не было бы ничего необычного. Строгий семейный уклад не новшество для людей Харрикейна. Но узнав правду, вряд ли бы все продолжали провожать Уильяма на улице такими лестными взглядами. Дома было довольно темно, Афтон не любил яркий свет. Майкл спускался вниз по лестнице, слыша неразборчивую речь из телевизора в гостиной. Он прислонился к дверному проёму, взглядом спрашивая разрешение зайти. Увидев его, Уильям довольно ухмыльнулся, похлопав рукой по своему колену. Не медля, парень подошёл, опускаясь на диван рядом с отцом. - как дела в школе, Майкл? - Голос Афтона был томным и вкрадчивым, естественно, не просто так. В этот самый момент его рука опустилась на бедро парня, поглаживая его сквозь ткань брюк. Как уже было отмечено, Уильям любил аккуратную одежду и для него было вида приятней, чем выглаженный фиолетовый джемпер на его сыне, с выглядывающим воротом рубашки и чёрными брюками. -всё нормально, отец. тебе не о чем беспокоиться. Майкл говорил тихо, пытаясь сохранять внешнее спокойствие. Любое прикосновение отца выбивало его из колеи. Стоило Уильяму похвалить его, как низ живота приятно скручивало. И Афтон прекрасно это знал, знал, за какие ниточки дёрнуть, что бы Майкл хныкал перед ним на коленях. Он наклонился ближе, его рот был в миллиметре от уха сына. - в последнее время я много работал, Майкл. знаешь, как папа соскучился по тебе? Эти слова эхом раздались в голове у Майка. Он знал, что будет дальше. Это случалось часто, почти каждый вечер, с того момента, когда ему ещё было 14 лет. Вместо ответа он молча повернулся к отцу, кладя руки ему на плечи. Афтон не стал ждать, мгновением позже его губы накрыли губы подростка, собственнически вкушая их. Майкл послушно позволил ему распоряжаться своим ртом. Да, как интересно. Человек, которого на людях окрестили образцовым родителем, сейчас сиудел в полумраке и бессовестно целовался с собственным сыном. Уильям прикусил нижнюю губу чада, жадно слизывая выступившие на ней багровые капельки крови. Язык прошёлся по десне, он целовал его так, словно собирался беспощадно сожрать. Майкл сжимал плечи отца, лишь рвано вздыхая воздух носом. Отстранившись, Уильям усадил парня к себе на колени, прижимаясь грудной клеткой к его спине настолько плотно, что Майкл отчётливо чувствовал сердцебиение мужчины. - мой ангел..мой идеальный мальчик. Шептал он, снимая с сына джемпер и откидывая его в сторону, словно тряпку. Майкл стиснул зубы. Как бы сильно он не оскорблял отца за пределами дома, как бы скверно не отзывался о нём перед друзьями, внутри него всегда жил маленький ребёнок, который жаждал его внимания. Стоило лишь Уилльяму сказать ему ласковое слово, погладить по голове, коснуться губами лба, Майкл таял и подчинялся, забывая обо всём. На улице, в полной свободе, это был для него последний мудак, а дома - любимый папочка. Афтон медленно расстёгивал сыну рубашку, покрывая поцелуями синяк на шее. Вчера состоялся небольшой юбилей "Fazbear Entertainment", пять лет с открытия первой пиццерии. Уильям задержался на работе и явно переборщил с алкоголем, что повлияло на его чересчур возбуждённое состояние. Конечно, он не собирался причинять Майклу боль безобоснованно : только когда наказывал, но..когда он сжимал руки на его шее, чувствуя пульсирующую жилку, стук крови в венах и эти восхитительные всхлипы, тело отвечало само за себя. Рядом с синяком появилось несколько засосов, а рубашка сползала вниз. Уильям не хотел снимать её полностью, ведь гораздо приятнее было наслаждаться процессом постепенно. Влажные губы прошлись по плечу вниз, к ложбинке меж лопатками, получая в ответ тихое, тяжёлое дыхание. -..папа.. С уст Майкла эти слова слетели нуждающимся вздохом. Температура тела поднималась с каждым поцелуем. Он знал, что для его отца эти вздохи были самой лучшей музыкой,а ради этого парень готов был стерпеть любую боль. Но чем больше было предварительных ласк, тем больше в Уильяме пробуждался голод. Всю последнюю неделю он возвращался домой уже ночью, когда подросток спал. А в его 32 года либидо всё ещё было активным. И вот, нетерпение встало у руля. Майкл почувствовал, как отец толкается в него пахом,что заставило мурашкам пробежаться по позвоночнику. Поцелуи стали интенсивнее, а хватка руки на бедре усилилась. Уильям расстегнул ширинку брюк Майкла, избавляясь и от них. Теперь подросток восседал на его коленях лишь в нижнем белье и расстёгнутой рубашке. Телевизор на фоне всё ещё работал, хотя, не смотря на это, Майкл всё равно не понимал ни одного слова. Его щёки налились краской, непослушные пряди волос слегка прилипли к вспотевшему лбу, в голове было пусто. Он развернулся к отцу лицом, обвивая руками его шею. Горячие пальцы Уильяма провели по линии меж пресса, коснувшись паха, после чего рука резко сжала член сквозь ткань боксеров. Подросток судорожно глотнул воздух, автоматически подавшись бёдрами вперёд на встречу прикосновениям. Ему хотелось большего. Отец не шевелил кистью, заставляя Майкла двигаться самостоятельно. - Майкл, я разве не учил тебя терпению? Трёшься о меня, словно дешёвая шлюха. - Сказал Уильям дразнящим тоном. О, он прекрасно знал, что на Майкла действуют как комплименты, так и унижения. - Прости.. - Промямлил подросток в ответ, глядя на отца глазами полными нужды. Соблазнительный , строгий, бархатный голос, переходящий в шёпот. Замечание Уильяма лишь вызвало новую волну возбуждения. - Неужели мне стоит напомнить тебе твоё место? После этих слов, по лицу Майкла прошлась отцовская рука, дав пощёчину. От резкого ощущения на глазах выступили слёзы, скатывающиеся быстрым ручейком, а место удара налилось цветом. Подросток закусил губу и уткнулся носом в плечо Уильяма, стараясь не издавать болезненных звуков. Что ж, это не было чем-то необычным. - Ну-ну, не стоит плакать, мой мальчик. Ты ведь хорошо знаешь, чего заслуживают нетерпеливые бляди, как ты? Тебе ничего нельзя делать без папиного разрешения. Уильям хмыкнул, заставляя Майкла посмотреть на него и успокаивающе поглаживая большим пальцем красную от шлепка кожу. Его любовь всегда будет двоякой.

Майкл, хренов ненасытный потаскун, который заслуживает того, чтобы его душили и тягали за волосы до такой степени, пока его жалкие стоны не станут хриплыми. Слёзы идут ему больше любого дорогого украшения, а разводы от ремня на ягодицах - словно бокал дорогого вина.

Ноги подростка свело лёгкой судорогой от невыносимости собственного желания. - Да, папа.. Послушание, без права на упрёк. Уильям нанёс на пальцы смазку, приятно пахнущую чем-то сладким. В следующую секунду бельё Майкла оказалось там же, где и остальная одежда : на полу. Афтон приставил влажные пальцы ко входу Майкла, резко внедряя их внутрь. Поясницу парня прожгла острая боль. Он издал громкий хриплый стон вперемешку с шипением, вцепившись в спину отца изо всех сил. Хоть ему и приходилось часто заниматься с ним сексом, каждый раз был как первый, особенно если учесть их недельную паузу. - Тссс, тише, милый..потерпи для папы. Слова, которые за секунду заставили Майкла замолкнуть и ждать, пока утихнет неприятное жжение. Уильям начал неспешно вводить пальцы глубже, массируя тугое колечко мышц. Майкл кусал костяшки, хныча отцу в шею. Афтон вводил и выводил пальцы, нащупывая заветную точку. Лишь только он надавил на простату, подросток распахнул глаза, зажав рот рукой, в попытке подавить звучный всхлип удовольствия. - прелестно. минуту назад ты корчился от боли, что же теперь произошло? И вновь дразнил. Знал, что тот жаждет этого больше, чем заплутавший в пустыне путник жаждет воды. Пальцы застыли на месте, прекратив проникать в дрожащую тушу парня. Он ждал мольбы. - п..папа..мх-мм..папочка..- Промямлил Майкл, в попытках сказать что-то внятное, но не имея возможности это сделать из-за накрывшего его приятного тепла. - Выражайся яснее, Майкл. Уильям, не дав Майклу даже шанса попробовать мыслить ясно, добавил третий палец, резво растягивая ими подростка. Последнее подобие мыслей покинуло голову парня, окончательно оставив в нём лишь возбуждение. Ничего не могло вылететь из его рта, кроме приглушённых стонов и напрочь сбитого дыхания. Пальцы Уильяма меняли темп. То двигались совсем плавно, нежно, то вдалбливались в простату так сильно, как только мужчина мог себе позволить.

Мальчик, которого все соседи видели трудолюбивым, прилежным помощником, которого называли смелым и целеустремлённым, сейчас лежал головой на его плече, вслушиваясь в хлюпанье смазки, и желающим быть лишь послушной игрушкой для отца.

Уильям вытащил пальцы, расстёгивая свой собственный ремень. Подросток разочарованно выдохнул, но, услышав звон металлической бляхи, в ожидании замер. Мужчина наносил смазку уже на свой член. Майкл чувствовал, как внутри всё сжимается от нужды, желанная пульсация была совсем рядом, но Уилльям будто специально медлил. - прошу..пожалуйста.. Мгновение и член Уилльяма проскальзывает внутрь. Майкл не может ждать. Ему хотелось ещё. Больше. Быстрее. Он насаживается до упора, не глядя в довольные глаза отца, что сейчас сладостно и тяжело выдохнул в унисон с подростком. Руки Афтона опускаются на бёдра сидящего на нём Майкла, сжимая, рот расплывается в привычной ухмылке. - Умница, хороший мальчик..самый лучший.. открой глазки, взгляни на папу. Майкл повинуется, смотрит. Уилльяма действительно стоило бы назвать собственником, из-за такой помешанности на своём же сыне. Он испытывал лишь большую эйфорию, понимая, что пользуется его телом и что кроме него никто не посмеет даже дотронуться. Афтон хватает его за волосы, не давая ему возможности спрятать лицо, и начинает входить в него всё жёстче. Майкл дрожит, стонет, пытается восстановить дыхание. Уилльям царапает молочную кожу, оставляя розоватые полосы,перемещает руку на спину, притягивая парня к себе ближе. - вот так, Майкл, расслабься для меня.. Движения становятся чувственнее, в голове не было мыслей, только ощущения. Майкл больше не контролировал свое тело, тело, которое двигалось в такт толчкам отца. Он не знал, остался ли в нём разум, он знал только, что не может произнести ни слова. Ему хотелось почувствовать Уильяма глубже в себе, ему хотелось, чтобы он не останавливался. Афтон понимал, что уже на пределе. Он окинул взглядом затуманенное удовольствием лицо Майкла, в его растрепавшиеся волосы, в слегка покрасневшие щёки, влажные губы. Уильям кончил, Майкл следом. Голос его в конец охрип, а его тело все еще продолжало дрожать, сильнее сжимаясь вокруг члена мужчины. Парень пытался сфокусировать свой взгляд на папином лице, но у него это не получалось, из-за попыток набрать в лёгкие побольше кислорода. Перед его закрытыми веками начали плавать черные круги. - хороший мальчик, папино сокровище. Прошептал Афтон, постепенно покрывая лицо уставшего сына поцелуями. В лобик, в носик, в щёки. Для всех остальных - друг, приятный юноша, прилежный ученик, талантливый техник. Для него - хороший мальчик, всегда жаждущий папиной любви.

Daddy, daddy

Lemme give you the reason to fuck me up!

© Mindless Self Indulgence.