Звёзды, увидимся позже

      Когда Мавуика приходит, в Натлане замирает даже огонь. Стены трясутся под напором ее взгляда, а оружие в ее руке становится жидким металлом. Она бы с легкостью могла сжечь весь Тейват до самого основания. Если бы не небесный порядок, конечно же. И сейчас она стояла посреди небольшой комнаты, где никто и ничто не млело от алого взора.       Пиро архонт находилась практически в самом центре Снежной. Ледяной дворец, так противный горячей душе. Резиденция Царицы, сверкающая отрешенностью. Внутри была уйма комнат, уйма слуг. И окон, выходящих на практически пустые улицы неприступного края.       Под покровом темноты и стражайшей тайны, которую разделяли лишь двое, Мурата зашла во дворец и не смела даже поднять глаз. Она прекрасно понимала — это не Натлан. Это Снежная, место, где служат только одной правительнице. — Проходи, — сухо произнес он, открывая наконец дверь и кивком головы позволяя снять черный капюшон. Внутри пахло лавандой и холодом. — Заставил меня тащиться в мороз, — рычит она, даже не оборачиваясь на предвестника. — Ты мог бы выбрать нейтральную территорию, а не ту, где я могу стать добычей даже для ребенка, — она снова кривит лицо, выражая свое недовольство. — В твоих интересах, Мурата, прийти сюда, — Капитано наконец закрывает двери, сотрясая стекла в окнах и выдыхая чуть прохладный воздух. По ощущениям, тут было градусов пятнадцать, не больше. Мавуика снова ежится — привыкнуть не получается. — А твоих, Капитано, не ставить мне палки в колеса перед паломничеством завтра, — Мурата хмурится, скрещивая руки на груди. — Если не хочешь умереть.       Она приехала договориться. Мавуика прекрасно понимала, что Фатуи придут и в ее регион. Заберут и ее Сердце бога. Но пусть это будет не тогда, когда состоится паломничество. Это все, о чем она попросит. Потом — что угодно. Хоть убейте. — Ты пришла умолять меня, не я, Мавуика, — Капитано легко пожимает плечами и подходит ближе, а Пиро архонт делает шаг назад, упираясь в массивный письменный стол из дуба. Первый предвестник осознает свое выигрышное положение, но это ничуть не мешает архонту огрызаться. Она бы позволила себе это даже если бы перед глазами стояла Царица. — Я пришла попросить, — поправляет она, сверкая глазами в приглушенном свете пары свечей. Она еле-еле чувствует их тепло. А вот холод, исходящий от Капитано, она чувствует гораздо сильнее. Теперь предвестник стоит на расстоянии вытянутой руки. Ароматы кожи и сандала проникли в легкие, сковывая. — И я услышал тебя, — равнодушно произносит Капитано, снова приблизившись. Теперь его черные пальцы изящно наматывали алый локон. — Не переживай, ты умрешь только от моего меча, — щебечет он, наклоняясь к лицу архонта. Горячее дыхание обдает шею и Мурата прикрывает глаза. — Когда придет время. — Значит, после паломничества? — уточняет Мурата, подняв бровь и приходя в себя посреди колких объятий здешнего холода. И дурманящего запаха, исходящего от Капитано. — После паломничества, — подтверждает мужчина, отпуская волосы. Вдруг резко хватает ее за лицо и пристально смотрит. Мурата не в силах понять его взгляд — он закрыт маской. Как один из самых опасных людей во всем Тейвате. После Царицы. — Ты ни чуть не изменилась с нашей последней встречи.       Они действительно виделись, но не встречались в бою. К большому сожалению Капитано. Мавуика только стала архонтом, а Капитано был первый, кто проявил к ней невиданную благосклонность. Фатуи забрали бы Сердце бога Пиро архонта гораздо раньше, если бы не Первый предвестник. Горячий взгляд Мураты отпечатался в сознании, запрещая прикасаться. А он желал это сделать. — Сочту за комплимент, — шипит она, вырвавшись из хватки. Слышит — Капитано ухмыляется. Он чертовски обожал ее жаркий характер, точно такой же, как и у него. Два непримиримых противника. Ледяная глыба и яркий пожар. Может именно поэтому с самого первого дня Капитано знал, что однажды Мурата будет в его объятиях? — Вижу, что Пиро архонт в прекрасном настроении, — говорит деланным голосом Капитано, рассматривая ее. Всё идет к чему-то. Оба прекрасно понимали это. — Даже в прекрасном настроении я бы отрубила тебе голову, не сомневайся, — фыркает она, опираясь о стол. Тот неприятно впивается в комбинезон. Прохлада щекочет шею, Мурата снова вздрагивает. Капитано замечает дрожь, кладя руки на талию. Даже не спрашивает. А Мавуика разрешает.       Он чувствует кипяток под своими руками, но Мурате все равно не по себе здесь — среди лютого мороза и белых шапок снега. И рядом с ним. Мавуика могла бы сравнить его с той самой иссиня-черной водой, скованной льдами. Небосводом из тьмы, что накрывает Натлан. Страшным сном. Сейчас Капитано стоит вплотную к ней, почти что ласково проводя пальцами вдоль ребер. Мавуика делает глубокий вдох, пока холод раздирает горло. — Я обещаю тебе, — говорит предвестник, скидывая маску, а Мурата, задержав на лице взгляд, молчит. — Меч останется в твоем сердце после паломничества, — ласково говорит Капитано, цепляя молнию на груди архонта. — И не секундой раньше, — он наконец хватает замок и слегка спускает вниз. Почти освобождая упругий бюст. Мурата опирается руками на стол, слегка подаваясь вперед. В его руки.       Капитано, звеня золотыми частями черной формы, прижимается к горячему телу, расстегивая комбинезон почти до белья. Мавуика же сама спускает его вниз, позволяя практически упасть к туфлям. Капитано припадает языком к соску, а Мурата охает, чувствуя его ласки. — Тогда будь так любезен, — шепчет она, разгоняя волны жара вдоль позвоночника предвестника, — сдержи свое обещание, — выдыхает следом, цепляясь за черные волосы. Движения ускоряются, Мурата чувствует, как предвестник слегка прикусывает один из сосков, пока другой терзают ледяные пальцы. Она снова громко выдыхает.              Запахи кожи и сандала склеили легкие, а Мавуика села на стол, притягивая Капитано ближе. Снова замечая его нахальную улыбку и блеск чего-то далекого в почти черных глазах. Острые скулы, расчертившие лицо, ей нравятся больше всего. А еще его форма. Но сейчас она жутко хотела сорвать ту прочь. — Что архонт пожелает, — хмыкает Капитано в свойской манере, жестко притягивая к себе и впиваясь зверским поцелуем в красные губы. Мурата сдавленно охает, впиваясь ногтями в шею предвестника и сплетая свой язык с его. Он ощущается как раскаленный металл, стекающий по горлу. Часто дыша, Мурата облизывает собственные губы, пока Капитано мучительно долго расстегивает униформу. Та с далеким звоном падает на роскошный мягкий ковер.       Капитано снова находит распухшие губы, по-собственнически ласкает их, опускает руки ниже, на ягодицы. Сжимает пальцы на коже сквозь комбинезон, а затем одним движением стягивает тот вниз. Отметает ботинком к своему плащу. Мавуика остается лишь в трусиках, в которых материала меньше, чем в его маске.       Мужчина довольно облизывает губы, видя перед собой широкие бедра и искрящийся взгляд. Черт возьми, она бы испепелила его прямо сейчас. Предвестник замечает легкие вспышки алых волос. А Мавуика подается к нему навстречу. — Разве мы закончили? — игриво спрашивает она, не требуя ответа. Ведь знает — это только сладкое начало. Капитано цепляет ее белье, позволяя ему упасть на черные туфли богини и повиснуть. Мурата легким движением вовсе скидывает трусики прочь. Ледяной рукой он слегка надавливает на живот архонта, а та послушно опускается на стол. Прикусив губу до боли, Мурата ждет.       Язык Капитано мгновенно находит клитор, хватая в плен обжигающих касаний и мягких губ. Мурата стонет, выгибаясь вперед. Он продолжает кружить вокруг, обсасывая и облизывая. Играя, чувствуя, как дрожат ее ноги. Слыша, как громкие стоны разносятся по вечно молчаливому помещению.       Она хватается руками за все, до чего может дотянуться. Извивается, вдыхает нагревшийся воздух. Он душит ее, но Мурате нет до этого дела. Капитано, причмокивая, наращивает темп, хватаясь пальцами за бедра и исподлобья смотря на Мавуику. Ее бордовые волосы вспыхивают искрами. Выкрики, удушливые выдохи оцепеняют мужчину, но он лишь упорнее надавливает кончиком языка на чувствительное место. — Ах! — выкрикивает она, хватаясь за угольные волосы предвестника, заставляя притянуться еще ближе. В голове и теле наступает долгожданное расслабление, и Мурата опадает на широкий стол, окончательно сбрасывая с него листы.       Капитано приподнимается, сверху вниз глядя на блестящее от влаги тело, на сбитое дыхание Мураты и вздымающуюся грудь. Пиро архонт приподнимается на локтях и выжидающе смотрит на предвестника. Потянувшись к лицу пальцами, Капитано как заворожённый смотрит на архонта. Она позволяет быстро облизнуть их вдоль всей длины. И внутри него вспыхивает собственный пожар. Он больше не сможет терпеть. Только не сейчас.       Мурата даже не успевает понять, как вся тяжелая форма слетает на ковер, становясь забытым и самым ненужным предметом одежды. Она видит его рельефное тело, испещренное шрамами, видит вставший член и хищно облизывается. Как тигрица. Когда Капитано снова оказывается вплотную к ней, Мурата возвращается в прежнее положение, прижимаясь губами к его груди. Слыша утробное рычание. Горячие пальцы касаются члена, Капитано впивается в мягкую кожу своими.       Они ничего друг у друга не спрашивают. Ни разрешений, ни уточнений. Оба знают как надо. И справляются фантастически хорошо. Капитано шипит, когда Мурата исследует его шрамы губами, а рукой водит вдоль всей длины. Пальцы архонта горячие, как и она сама. От такого контраста, кажется, даже сводило мозг. Он грубо впивается пальцами в липкую кожу, зубами прикусывает шею, освобожденную от красных вихрей. Оставляет отметины на мраморной коже. Мурате нравится его собственничество, и она шумно выдыхает. — Если ты будешь медлить, — предупреждает она, сходя с ума от жара внутри, — я лично сожгу тебя, — под конец говорит Мавуика, поднимая взгляд. В ее глазах ярость и пыл всего Натлана, в его — мрачные тени тысячи убийств, леденящих сердце. — Для меня будет в радость сгореть от твоих рук, — только и шепчет Капитано, упираясь членом в живот Мавуики и что-то неразборчиво прошипев. Изящные длинные пальцы Мураты водят вдоль длины, собирая влагу. Он сам продолжает эту ужасную пытку. Видит, что архонт из последних своих божественных сил держится сейчас. — Господи, Капитано, не заставляй меня умолять тебя, — угрожающе говорит она, всматриваясь в его лицо. Вдоль шеи скатывается капля пота, а предвестник лишь прикрывает глаза, бедрами подаваясь навстречу ласкам Пиро архонта.       И за считанные мгновения Капитано хватает Мавуику со стола и прижимает к ближайшей стене, впечатываясь телом в ее тело. Слипаясь с мягкой кожей, ощущая твердые соски, царапающие собственные шрамы. Он охает, а затем входит в нее до конца, вдавливая в холодную стену. — Аа-а, — протяжно стонет Мавуика, ощущая член внутри, но лава не думает растекаться вдоль вен. Она собирается внизу живота, терзая, вспыхивая. Спину ласкает ледяная крошка стен. От контраста мурашки бегут по коже. — Пожалуйста, быстрее, — все-таки умоляет она, хватаясь за крепкие плечи и чувствуя раскаленное дыхание у своей шеи. Она шепчет эту мольбу, не зная, услышит ли он ее.       И Капитано ускоряется, входя в нее с характерными шлепками, отзывающимися по всей комнате. Мавуика такая горячая и узкая, внутри скользко от смазки, и он не помнит себя от возбуждения. От едкого жара, обжигающего кожу. От взгляда Пиро архонта, оставляющего невидимые отметины внутри его души. Продолжает держать Мурату прижатой к морозной стене, видит ее прикрытые глаза, искусанные губы и слышит громкие стоны. — Господи, — одобрительно выдыхает она, утопая в разогретом воздухе и ледяных руках Капитано, держащих ее. — Можно просто Капитано, — ухмыляется он, видя капельки пота, стекающие вдоль блестящей груди, подскакивающей от толчков. Такая картина еще больше распаляет предвестника. Он входит в нее до конца, слипаясь телом с ее широкими бедрами.       Следом поудобнее подхватив Мавуику, прижавшейся к нему снова, Капитано несет ее к кровати. Но каждый шаг растягивается в вечное мгновение из-за ее глубоких поцелуев. Она терзает губы и язык, обсасывает и прикусывает мягкую плоть. — Я кончу прямо сейчас, если ты не прекратишь, — шепчет он мягко, когда Мурата отстраняется, все еще не сводя глаз с его черных омутов. Она молча кивает, уже не в силах говорить.       Он аккуратно кладет ее на белые простыни, по которым сразу растекаются алые волосы. Вспыхивают адским огнем от жара Пиро архонта, но на секунду. Искры разлетаются вдоль двух тел, оставляя мимолетные ожоги. Капитано даже не морщится, ведь голова пылает от страстной близости. Мавуика вожделенно смотрит на мужчину снизу вверх, лежа перед ним как самая прекрасная из статуй. — Перевернись на живот, — просит он, нависая над ней, и Мавуика послушно выполняет, перекатываясь. Подставляя холодным пальцам ягодицы.       Чуть приподняв влажное тело и заставив выгнуться навстречу, Капитано припадает к скользкой спине поцелуями. Проводит членом вдоль складок, но не входит. Не спешит. Хочет, чтобы оба истлели здесь, на белоснежных простынях напоминающих снег. — Ах, — Мавуика на истерзанном выдохе пытается припасть к предвестнику ближе, чувствуя его член, упирающийся в нее. — Архонт просит? — спрашивает запыхавшимся голосом Капитано, заставляя ее опрокинуть голову назад, на его плечо. Длинная рука предвестника опускается ниже, снова к клитору, мягко поглаживая. Мавуика вздрагивает. — Да, да, черт возьми, — ругается Мурата, жадно глотая воздух, чувствуя, как аромат сандала забивается в ноздри. Как она растекается патокой в мощной хватке предвестника.       Капитано снова входит до конца, слыша всплеск ее голоса. Стон, граничащий с криком наслаждения. Она дрожит, когда пальцы возвращаются к клитору, а мужчина начинает делать неспешные толчки. С каждым движением шлепки становятся громче и чаще. Капитано ни на секунду не отстраняется от взбухшей горошины, от половых губ. Пальцами подхватывает ее влагу, губами — терзает шею.       Мавуика горит. У нее практически не осталось сил, Капитано победил ее. Уничтожил в ярком костре страсти и ласк. И она хочет проиграть ему еще тысячи таких битв. Пусть только не останавливается. Только не сейчас, когда она сама готова стать самым ярким пожаром Натлана. — Моя богиня, — низким голосом прямо на ухо.       Он с силой входит в нее последний раз и замирает, слыша выкрик его имени. Чувствуя крупную дрожь липкого тела, как капли собственной смазки стекают вдоль длинных пальцев. Как она часто дышит, обмякая в крепких руках. Оба без сил опадают на простыни.       Мавуика приоткрывает глаза и льнет ближе к белым длинным шрамам вдоль ребер. Капитано ласково прижимает архонта к себе, все еще пытаясь выровнять дыхание. Их близость была похожа на многочасовой бой, на самую настоящую войну. И Мурата готова признать проигрыш. — Я думаю, что мы договорились, — говорит Мавуика тихо, слегка приподнимаясь и смотря на предвестника. Тот косит на нее взгляд и все еще влажными пальцами проводит вдоль скул.       Капитано вместо ответа притягивает Мурату к себе для поцелуя. Он мягко касается сладких губ, очерчивая их языком, сплетается с ней. Мавуика охает, прижимаясь грудью, оставаясь ожогом в холодном сердце. В эту ночь звезды не светили над Натланом. Потому что все они были ей.