В зазеркалье

Пришло время допросить свидетелей. И раз уж Ники уже на кухне, Эндрю начнёт с него. Он выливает обе кружки бурды, приготовленной Веснински, в раковину и заново готовит себе кофе. Ники начал что-то счастливо щебетать ему об Эрике – он уже закончил с готовкой и спокойно уплетал свою порцию. Эндрю закрывает холодильник, размешивает кофе, садится напротив Ники и перебивает его тарабарщину: – Натаниэль Веснински. – Ники замолкает и непонимающе таращится в ответ. Эндрю вздыхает: – Расскажи о нём. Лицо Ники умнее не становится. – Эм? Защитник Воронов? – Он ещё не понимает, что от него хотят, но откладывает сэндвич в сторону, предчувствуя серьёзный разговор. Спасибо, что без ножей. – Эндрю, ты сам больше знаешь. Он твой парень, а не мой. Кстати, может, наконец, расскажешь, как у вас всё закрутилось? – Мой парень? – новая тема очевидно взбудоражила кузена, однако краткий вопрос быстро осадил его обратно. – А… Ну… Почти все сделали на вас ставку! И вы спите вместе! – быстро нашёлся Ники, но Эндрю лишь скептически поднимает бровь и тёмноволосый ретируется, выставляя перед собой ладони в примирительном жесте: – Ну нет так нет. Пока Ники ещё что-то мямлит в оправдание, Эндрю обдумывает все имеющиеся у него слова кузена про спокойное существование в их жизни Веснински и полное недоумение при упоминании Джостена, и уже предугадывая неутешительный для него ответ, говорит: – Девятнадцатое января. У нас была игра. Что произошло? – Мы победили. Эндрю кивает. – Что-то ещё? – Ты ещё никогда не проявлял столько интереса к экси, – Ники наконец расслабляется и снова берёт в руки сэндвич, – нет. Мы вернулись в Пальметто, а потом ты как обычно куда-то пропал. Эндрю снова кивает, и больше ничего не спрашивает. Ники не требуется много времени, чтобы заполнить тишину своей болтовнёй.

***

Дальше на очереди Кевин. У которого на скуле вместо ферзя снова красуется двойка. Эндрю слегка задерживает на ней взгляд. — Я задаю вопросы — ты отвечаешь. — Ладно? — Как будто не так проходили все разговоры, инициированные Эндрю. Спасибо, что нож не достал. — Где ты был вчера вечером? — не хватает ещё затемнённой комнаты и света лампы в лицо. — Мы вместе тусили в сумерках. — Замечательно, перечисли всех, кого ты подразумеваешь под «мы». Лицо Кевина сморщилось в «ты сам хоть понимаешь какую хрень спрашиваешь?»: — Ты, я, Аарон, Ники и Нат. — Какого чёрта с нами делал Веснински? — Эндрю продолжает будничным тоном. — Эндрю, это какой-то прикол? Ты принял его, поэтому он иногда тусит с нами. Кстати, где он? Ещё не вернулся с пробежки? — Тут я задаю вопросы, Кевин. Есть ли у него брат? — Нет? — вопросительно тянет сбитый с толку Дэй. Сегодня день вопросов об очевидных вещах от Эндрю? Что происходит? — Отвечай уверенно: нет или ты не знаешь? — Натаниэль единственный ребёнок в семье. — Хорошо. — Перед следующим вопросом внутри Миньряда всё на долю секунды замирает. В предвкушении, что в этом-то Дэй его не подведёт. И немного от страха, что не услышит желаемого. — Знаешь ли ты некоего Нила Джостена? — Нет. — Кевин отвечает, будто его спросили не ест ли он тоннами мороженое каждые выходные. Уверенно и чётко. — У кого в свите Рико четвёртый номер? — Ты же сам знаешь, что у Жана. Что именно ты хочешь узнать? Твои вопросы бессмысленные. — Кто такой Натаниэль Веснински. — Кевин не ожидал, что Эндрю хоть что-то ответит, но содержание ответа, кажется, шокирует его сильнее. И напрягает. — Нат что-то сказал? Он ушёл? Что именно у вас произошло? — Похоже, Дэй начинает истерить. Эндрю кивает на дверь. — Свободен. — Эндрю. — Кевин тоном пытается заставить Миньярда поговорить с ним открыто. Как обычно безуспешно. — Я узнал от тебя всё, что хотел. Свободен.

***

Аарона Эндрю ловит у ванной. — Что ты думаешь о Веснински? — Я думаю, что он полный придурок. Эндрю в Аароне не сомневался. — Что ты думаешь о Ниле Джостене? — Судя по тому, что он от тебя упоминается в одном контексте с Веснински, наверняка такой же придурок. Эндрю в Аароне не сомневался [2]. — Адвокат сегодня звонил? Когда у нас встреча с ним? Вот теперь близнец хмурится: — Чего? Какой адвокат? Ты что, достал что-то сильнее крекеров? Какого хуя, Эндрю? Эндрю его не слушает, а просто разворачивается и уходит.

***

Эндрю ничего не понимает. Он сидит на крыльце и курит. Он не считал, какая это была по счёту сигарета. Под таблетками и то мир был понятнее и приятнее, чем сейчас. Нила Джостена никто не знает. Его не существует. Зато существует его копия, которая самостоятельно стильно одевается и не осматривает помещения на случай побега. У которой наверняка нет ещё двадцати двух имён. И которая находится в воронах в свите Рико. Номера Нила тоже не существует, но Мазерати почему-то на месте. Нутро подсказывает, что это дело рук другого, незнакомого ему, Веснински. Если Нил всего лишь галлюцинация, побочка таблеток, мираж, почему же сегодняшний Натаниэль такой чужой? Почему вообще они оба так сильно связаны и похожи? Как давно Эндрю сходит с ума? Би говорит, что с ним всё в порядке. Нил тоже всегда говорил, что он в порядке. Би говорит, что сны иногда оставляют слишком сильное впечатление, отпечатываясь в памяти как реальность, но и он скоро забудется. Но Эндрю ни черта не знает о новом Веснински, словно именно знакомство с ним было во сне. А Нил существует. Его чёртов взгляд существует. Его простое присутствие, его переживания за Эндрю, тупой флирт, который тот даже не осознаёт, дурацкая улыбка, острый язык, отвратительный вкус в одежде, принятие Эндрю во всех его проявлениях, никому не нужный героизм и вселенский идиотизм — всё это существует. Эндрю точно сейчас под какой-то дурью валяется в отключке в собственной рвоте. Смерть Дрейка ещё тогда, в моменте, выглядела игрой разума, иллюзией, но кровь на клюшке, ошалелый взгляд Аарона и копы убедили Миньярда в реальности происходящего. Но почему тогда Аарон сейчас именно так отреагировал на вопрос об адвокате? Как будто не понимает в чём дело. Как будто суда нет и не планируется. Может и не было в тот день никакого ошалелого Аарона и кровавой клюшки — мозг Эндрю просто придумал наименее шокирующую реальность. Изо рта вместе с дымом вырывается смешок. Грёбанная шутка, а не жизнь. Он выкидывает очередной окурок и достаёт телефон.