Как букет цветов, как любимую винтовку

"Где-то здесь я уже был", ловит мысль Вадим. Или мысль его ловит? Всё равно хороший знак, получается, он на верном пути. Сельские дороги в Бурятии Дракон не хотел вспоминать никогда, со всеми их ухабами, ямами, лужами и прочими прелестями. Пришлось снова по долгу работы, и снова за младшим Дагбаевым. Какое-то проклятое место. Закольцованное временем и обстоятельствами. Ехать было откровенно не к кому. Дом пустовал уже несколько лет, Вадим так и не уловил, что случилось с хозяйкой, но на похороны Алтан не ездил - может, просто решила уехать в место комфортнее. Факт оставался - в доме никто не живет. Чего туда мотаться, особенно прямиком из Гонконга, так и осталось загадкой. После планового разговора с Юмжит, Алтан просто вышел с каким-то истерически бледным выражением лица - и в ту же ночь улетел. Ни записки, ни звонка, только короткое сообщение Вадиму. "Не приезжай." Вадим увидел только утром, спросонья решил, что это приглашение на отгул с работы и со спокойной совестью лег спать обратно. Уже днём понял, что дело обстоит серьезнее, когда узнал что господина Дагбаева нет на месте, а Юмжит рвала и метала, потому что он не присутствовал на очередных переговорах. Это было странно. От Юмжит и узнал, что трубки Алтан не берет, из сети вышел ещё вчера, а местоположение отследить невозможно. — Он писал тебе что-нибудь? — спрашивала Юма в перерывах между отборным бурятским матом. Вадим полез в сообщения, но утренняя весточка бесследно исчезла. — Не похоже, — выдал глубокомысленно. — Найти и вернуть. Быстро, как сможешь. Любым способом. — Понял. Вадим подергал знакомых там и сям, полдня пытался найти местоположение телефона босса (безуспешно), наконец тяжело вздохнул и отправился в Бурятию. Больше было некуда. Старый дом неприветливо мигал тусклым светом, ободраный временем и едва не покосившийся. Никакой живности в саду не наблюдалось, деревья, те, что ещё стояли, клонились книзу. Безнадега. Вадим припарковал машину и потянулся. Хотелось закурить. Заметил пару разбитых окон, сломанный поручень у крыльца. На улице уже пару часов как стемнело, но оттого свет в доме не выглядел уютнее. Хоть воздух чистый и прохладный. Вадим запахнул куртку, помолился всем, от древнегреческих богов до представителей совсем маргинальных конфессий, чтобы путь был проделан не впустую. Поднялся по скрипучим ступенькам на порог и громко постучал. Дверь задрожала. — Золотейшество, выходите! — крикнул, — Хорошо прячетесь, но я вас нашёл! Нет ответа. Вадим постучал ещё раз, сначала рукой, потом уже ботинком. Усталое раздражение давило в горле. Толкнул дверь плечом. Та жалобно затрещала. Вадим сердито выдохнул через нос и крикнул ещё раз: — Если не откроете, рискуете ехать к Юме не на пассажирском, а в багажнике! Внутри дома закопошились. Вадим прислонился рукой к двери, ждал секунду две, наконец из тонкой щели показось дуло пистолета. — Я говорил, не приезжать, — прошипели изнутри. Вадим ухватился ладонью за ствол и увел в сторону от своего лица. Оттолкнул дверь ногой, сделал шаг через порог. — Страшно-то как. Умереть от вашей руки, конечно, небывалая честь, но я не единственный, кого пошлют за вами. На всех пуль не хватит, — протискивается в дверь и замирает, на секунду ослабив хватку на пистолете. Алтан смотрел зло. Загнанно, настороженно, бледно. Стоял в одной рубашке и джинсах, волосы заплел в одну косу, из неё неаккуратно топорщились прядки, под глазами темнели круги, между нахмуренных бровей залегла морщинка. Воспользовавшись секундным замешательством, Алтан оттолкнул чужие руки и сделал шаг назад. — Убирайся! — вскрикнул он, — Подойдешь - убью! — Не подойду, — уступчиво кивнул Вадим, приподнимая руки, — просто поговорим. — Возвращайся к Юме и с ней говори! Раз она теперь тебе приказы раздает! — смотрит дико, сам понимает - в ловушке. Ни сбежать, ни спрятаться. Только стрелять. Только в Вадима. — Алтан, — выдыхает серьезно, видя дрожь в пальцах и слёзы в глазах. Становится совестно за "багажник". Осторожно делает шаг ближе, Алтан отходит на два шага назад. Мотает головой. — Выстрелю! Я сейчас убью тебя! — Лучше не станет, — протягивает руку ладонью вверх, — Алтан, отдай пистолет. Алтан жмурится, чтобы сморгнуть слёзы, и этого мгновения хватает, чтобы выбить пистолет у него из рук и оттолкнуть ботинком к двери. Вадим сгребает в захват, молниеносно, одним движением, Алтан пытается вывернуться, слабо толкает в грудь и лицо, пытается ударить ногами, но из этого не выходит ничего. — Я не вернусь! — воет он, дерется, пока Вадим оттаскивает к дивану, — Ублюдок! Не смей меня трогать! Повалить Алтана спиной на пыльную обивку оказывается проще, чем ожидалось. Вадим одной рукой прижимает его за холодные запястья к дивану, садится сверху на бедра и выдыхает почти в лицо. Поймал. Алтан всё пытается выпутаться, бессильно и яростно, и, когда, наконец, перестает, Вадим кивает. — Вот теперь мы поговорим. Отдышись и расскажи, почему ты сюда приехал, — собственный голос на удивление спокойный, пусть адреналин ещё стучит в висках. Алтан всхлипывает, обездвиженный по рукам и ногам, лишенный единственного оружия. Вадим меняет тактику. — Что-то случилось во время встречи с Юмой? — Алтан судорожно кивает, зажмурившись, — и ты решил сбежать? — кивает, — а пистолет на меня зачем наставил? — Чтобы не вернул, — всхлипывает снова. В груди снова неприятно жжет. Черт его дернул пошутить так неуместно! — А чего не выстрелил тогда? — голос смягчается сам собой. Вадим едва успевает оглянуться по сторонам - в доме всё так же, только очень пыльно. Символично, думает Вадим. В прошлый раз в этом доме Алтан выстрелом спас ему жизнь, а в этот раз был готов забрать? Опускает взгляд на лицо, на дрожащие губы и понимает - не был готов. Алтан молчит. Смотрит в сторону, Вадим осторожно вытирает его скулу от мокрых дорожек, и Дагбаев дергается, как от пощечины. — Тише, тише, — шепчет Дракон, не задумываясь, — я ничего не сделаю. Всё хорошо, — Алтан хлюпает носом и недоверчиво поджимает губы, — никуда не повезу тебя, тем более силком. Ни в Гонконг в целом, ни к Юме в частности. — Ложь, — выдыхает Алтан, не двигаясь. — Будь это ложь, ты бы уже в машине ехал. А я, видишь, с тобой разговариваю. Пытаюсь понять что к чему. И это факт, с которым сложно спорить. Алтан ерзает совсем немного, но из крепкой хватки не вырваться, он уже понял. Вадим наклоняется к лицу ближе и заглядывает в глаза. — Зелёный ты ещё, в смысле побегов. Точно решил, что не вернёшься? — Точно. Мне нечего делать в клане. Больше не могу. Лучше в бегах, чем там. — И мне, получается, надо тебя отпустить? Алтан думает с минуту и смотрит в ответ. — Если ты не хочешь... если... — моргает быстро, — можно написать Юме что ты попал в засаду, а там и след твой оборвется. — С собой зовёшь? — Ты должен понимать риски, и... — Алташ, — Вадим отпускает его запястья, упирается в диван по обе стороны его головы, — не ходи вокруг да около, а спроси. Алтан прижимает руки к груди, трёт покрасневшие запястья и наконец спрашивает тихо: — Сбежишь со мной? — Да. Алтан вздрагивает и тут же вешается на шею, прижимается всем телом. Вадим гладит по спине. — Только отсюда надо будет уехать. Место, конечно, не слишком примечательное, но очень уж известное твоей семье. Вадим осторожно мажет губами по скуле, Алтан приподнимается и тянется за поцелуем в губы. Вадим не может отказать. Губы у Алтана дрожащие, холодные от тревоги, но мягкие, как всегда, и сладкие от электронного пара. Целуются медленно, с тяжелыми выдохами, с тихими всхлипами от Алтана, со слезами на черных ресницах. Вадим ведет ладонью за ухо, гладит мальчишку большим пальцем по щеке, тепло выдыхает, нос к носу - он действительно как мальчишка сейчас, потерянный и испуганный, раздетый из титулов и фамилий, извечной субординации и золотой клетки. Когда наконец отрывается, то хмурит свои очаровательные брови, смотрит сосредоточенно и устало, Вадим не может удержаться и целует в щеку. — Замерз ты, а? — шепчет близко, почти с улыбкой. Алтан медлит немного, затем кивает и прижимается к шее снова, — кушал когда в последний раз? — Утром, — Вадим треплет по волосам и недовольно хмыкает, усаживаясь ровно. Легким движением перекладывает голову Алтана себе на плечо, бросает короткий взгляд. Хочется держать его, как букет цветов, как любимую винтовку. Алтан тычет холодным носом под ворот майки. — Утром. И сидишь тут весь день, голодный и замерзший. "Как будто меня ждал" - Вадим прикусывает язык. Алтан выдыхает спокойнее, одну руку опускает Дракону на грудь, и тот её перехватывает. Аккуратно гладит костяшки, обводит каждую фалангу, совсем невесомо касается ногтей. Черный лак пошел трещинами, где-то облупился так, что стёрся почти наполовину. На тонких изящных пальцах смотрится инородно, будто уже пора либо обновить, либо убрать с концами. Вот у Вадима (он берет согретую ладонь в свою, теплую) пальцы почти на фалангу длиннее и шире практически в половину. В сравнении разница в габаритах ещё заметнее. Такие лапки только греть и греть, целовать галантно и крепко держать. — Увези меня отсюда, — шепчет Алтан, — я так устал. — Знаю, золотко, знаю. Ты уже готов ехать? Не хочешь ничего забрать? — Только тебя. — Только меня, — эхом повторяет Вадим. Алтан садится в машину совершенно добровольно.