Want what?

***

– И чем ты там занят? – Кристофер лениво повернул мандарин в пальцах, словно взвешивал его, выбирая, с какой стороны удобнее надорвать кожуру. Феликс не ответил. Он с внимательным видом склонился над монитором, взгляд напряженный, серьезный. Напряженные пальцы нервно стучали по клавиатуре, губа закушена. Лампа на его столе освещала только половину лица, резкими тенями подчеркивая острую скулу. – Феликс, – Чан подумал, что Феликс его просто не услышал из-за вовлеченности. Повторил еще раз. Он шумно выдохнул, смачно вонзил ноготь в оранжевую кожуру и оторвал первый кусочек. – М-м? – тот даже не посмотрел в его сторону, лишь замычав в ответ. – Феликс, – Кристофер повторил еще раз, но в этот раз больше для себя, растягивая имя, будто пробуя его на вкус. Начальник и хороший друг склонил голову чуть ниже, шумно вздохнул, нехотя прикрыл глаза, как человек, которому и без того тяжело, а его еще дергают по пустякам. – Крис, боже, ну что такое, – раздраженно сказал он. – Если ты мне сейчас скажешь что-то про «работа не волк», я тебя убью, серьезно. Кристофер ухмыльнулся и снял еще одну полоску кожуры, бросил ее в стеклянную пепельницу. Он не выглядел напряженным, ему было очень даже весело. Чан не всегда был таким расслабленным, что-то точно случилось. – Нееет, Феликс. Я же просто интересуюсь. Ты сидишь в своем офисе, в своей собственной компании, в своем чертовом кресле и все равно выглядишь так, будто начальство за спиной дышит, – выкладывает Крис. – У меня есть начальство, – пробормотал Феликс хмуро и недовольно. – О? Я что-то пропустил? Ты передал компанию в чужие руки? – Акционеры, Чан, – Феликс вздохнул и потер переносицу. – Они тоже начальство. – Пф, – Крис отщипнул еще немного кожуры. – Что? – И что они от тебя хотят, интересно? Феликс помедлил, нахмурился еще больше, и это само по себе было странным. Обычно, если ему что-то не нравилось, он возмущался бурно, не стесняясь выражений. А сейчас… он сам на себя был не похож… пауза, взгляд в экран, сжатые губы. – Что-то серьезное? – уточнил Кристофер уже без тени насмешки. – Возможно. Только включился? – И ты мне ничего не расскажешь, боже. – Пока не уверен, – Феликс качнул головой. Кристофер задумчиво покрутил дольку мандарина между пальцами, потом встал со своего места и с улыбкой на лице протянул другу. – Возьми. Феликс, не глядя, взял и отправил в рот. Крис усмехнулся. Он очень любит мандарины. А когда их для него вот так, без спроса, чистит Крис, искренне заботясь о состоянии друга, мандарин становится в сто раз вкуснее. – Что? – невнятно спросил тот, прожевывая. – Ты даже не спросил, откуда он. Может, я его из кармана достал, где он неделю лежал. Ли и в самом деле не видел, что Крис делал и чистил. Он был слишком занят монитором. – Ты так не сделал бы, – пробормотал Феликс. – Вот видишь, – Крис хлопнул друга по плечу и отстранился, чтобы вернуться на свое место. – Значит, ты мне доверяешь. – Это был намек, да? – хмыкнул Ли. – Абсолютно прозрачный. Феликс покачал головой, но уголок губ чуть дрогнул. – Дай мне пару дней, Крис. – Ладно, – Кристофер развалился в кресле. – Но мандарин мне должен. Феликс, наконец, оторвался от экрана, потянулся, хрустнул суставами пальцев и потер шею. Потом взглянул на Криса, который уже доедал мандарин, методично отправляя в рот дольку за долькой. – Как у тебя с Яном? – спросил он, опершись локтем на стол. Кристофер не сразу ответил – доел последнюю дольку, скатал кожуру в комок, бросил в пепельницу и только потом посмотрел на друга. – Отлично. Феликс хмыкнул. – Ты говоришь «отлично» так же, как говоришь «нормально» или «приемлемо». А если быть точнее? Кристофер задумчиво провел языком по зубу, словно проверял, нет ли там застрявших волокон мандарина. – Ну, раз ты так настаиваешь… – начал он. – Вчера Ян взял и просто так сыграл для меня «Everlong». – Стоп, из Foo Fighters? Серьезно? — Ага. Феликс качнул головой, все еще не веря, что его серьезный, немногословный друг встречается с парнем, который бьет по барабанам в рок-группе. – И что, романтично? – улыбнулся Феликс. Крис усмехнулся. – Ты вообще слышал, как он играет? – Крис был влюблен по уши и восхищался своим парнем хлеще всяких матерей. – Он так лупит по установке, что стекла дрожат. Я чуть с дивана не свалился. Но он играл для меня, поэтому это было вау, да. – И вот это у вас романтика? – Представь себе. – Честно? – Феликс покачал головой. – Я до сих пор не понимаю, как вы начали встречаться. Кристофер чуть прищурился. – Я так понимаю, это было не вопросительное «как», а осуждающее? – Чан закатил глаза. – Нет, конечно же нет. Я Чонина знаю, очевидно, он прекрасный парень. Скорее удивленное. Ты же… ты серьезный. Ты не про вечеринки, не про концерты, не про вот это вот всё. А он любит зажигать даже дома, как я понимаю. – А Ян, между прочим, тоже вполне серьезный, – Крис наклонил голову. – Ян, который на репетиции чуть не сломал барабанную палочку об голову басиста? – Феликс приподнял брови. – Так тот заслужил. – Охренительное оправдание, – фыркнул Ли. – Справедливое, — спокойно поправил Кристофер. Феликс откинулся в кресле и покачал головой, все еще с каким-то недоверием глядя на друга. – В любом случае, если тебе с ним хорошо, я рад. Правда. – Знаю, – Крис чуть улыбнулся. – Вначале было нелегко. Но я привык, без него теперь вообще не могу. – Все равно удивительно. – Просто тебе нужно привыкнуть, что твой «слишком серьезный друг» иногда делает вещи, которых ты не ожидаешь. – Ну да, в этом ты преуспел, – пробормотал Феликс. – Ладно, идем кофе пить? – Пошли.

🍫🍫🍫

Они вышли из кабинета и двинулись к кофемашине в углу офиса. Феликс потянулся, все еще пытаясь согнать напряжение с плеч, пока Крис лениво брел рядом, засунув руки в карманы. – Знаешь, – задумчиво протянул Кристофер, – я тут подумал… Феликс сразу поморщился. – Ненавижу, когда ты так начинаешь, Чан. – А я все равно продолжу, – Крис остановился перед кофемашиной, покосился на друга и со значением добавил: – Ты уже год один. Феликс вздохнул. – Да, и? – он уже знал, что Чан не заткнется. – И это подозрительно, друг мой. Не находишь? – Подозрительно? Почему? – Подозрительно, да, – Крис ухмыльнулся. – Да почему? – Потому что, Феликс, ты – не человек, который был бы один по собственному желанию. Что случилось, я не понимаю. Ты уже год… Тот открыл рот, будто собирался возразить, но передумал. – Допустим, – согласился он. – И что? Мне теперь срочно кого-то искать, чтобы не беспокоить твое нежное восприятие мира? – Да нет, конечно, ты что такое говоришь, – Крис выбрал капучино на панели кофемашины и пожал плечами. – А что тогда ты от меня хочешь? – Просто я пытаюсь понять, что с тобой не так. – Со мной всё в порядке, – фыркнул Ли. – Ну да, – Крис покивал, сложив руки на груди. – Серьезный, успешный, харизматичный, остроумный… и при этом год без отношений. Не складывается. – Может, я просто решил сделать паузу, а? – Может. Но звучит неправдоподобно. Феликс взял свой стакан с кофе, сделал глоток и посмотрел на Криса поверх крышки. – Может, просто не встретил подходящего человека. – Так найди, – Кристофер облокотился на стену. – Не говори мне, что ты разучился знакомиться. — Мне не восемнадцать, чтобы знакомиться ради знакомства или единичного секса, Чан, – закатил глаза Ли. – Мне это не нужно. – А если не ради знакомства, ну… и ради секса, то ради чего? Феликс задумался. Кофемашина тихо гудела, в офисе кто-то переговаривался, но здесь, в углу, было почти уютно. – Ради чего-то стоящего, – наконец сказал он. – Ты романтиком заделался? – Крис скептически вскинул брови. – Я просто не хочу тратить время на ерунду. – Ну-ну, – Крис сделал глоток кофе. – Держу пари, ты просто перебираешь. – Я не перебираю, – Феликс покачал головой. – Перебираешь. – Нет. – Феликс, да ты перфекционист даже в этом, – Крис рассмеялся. – Я прямо представляю, как ты сидишь на свидании, человек делает что-то не так, и у тебя в голове появляется огромная красная табличка: «Ошибка! Несоответствие стандартам! Не подходит!» – О господи, Крис… – «Критерий А не пройден! Критерий В под вопросом!», – издевался Чан. – Ты закончил? – Феликс покачал головой, но уголки его губ чуть дрогнули в слабой улыбке. – Пока да, – Крис сделал последний глоток кофе. – Но, знаешь, я все равно уверен, что проблема в тебе. – Конечно. Где же еще? – Рад, что ты понимаешь. – Ну раз ты у нас такой умный, может, найдешь мне кого-нибудь? – Феликс усмехнулся и хлопнул друга по плечу. Крис задумчиво почесал подбородок. – Чонин наверняка кого-то знает… Феликс сразу выпрямился. – Нет. – Даже не подумал… – Нет. – Ладно-ладно. Они снова направились к кабинету. Феликс сделал глоток кофе и пробормотал: – Чертова ходячая забота… Крис только усмехнулся. – Вот что интересно, – протянул Крис, покручивая в руках пустой стаканчик. – Ты, наверное, единственный человек, кто жалуется, что ему заботы слишком много. – Нет, – Феликс прищурился. – Я жалуюсь на конкретную заботу. То есть на тебя, мой друг. Ты как мамка, боже. – А я-то думал, мы друзья… – в шутку обижается Чан. – Были, пока ты не решил устроить расследование моей личной жизни. – Феликс, у тебя нет личной жизни, – Крис покачал головой, – в этом и проблема. – Это с твоей точки зрения. – Нет, это с объективной. – Объективно, – Феликс фыркнул и отпил кофе, – у меня просто нет времени на все это. – На что? – Крис скептически приподнял бровь. – На свидания? – На свидания, да. – Феликс, ну ты же не министр иностранных дел, в конце концов. – Я управляю компанией, если ты забыл. – И всё равно, если посчитать, ты тратишь больше времени на ворчание, чем ушло бы на пару свиданий. – О господи. – Клянусь, я не успокоюсь, пока ты кого-нибудь не найдешь. — А ты случайно не хочешь на мне поэкспериментировать? – Феликс остановился и смерил его подозрительным взглядом. Крис усмехнулся. – В смысле? – В смысле, что ты, возможно, просто развлекаешься. – Я? Развлекаюсь? – Ага. Типа «давайте найдем Феликсу идеального партнера». – Ну, звучит как интересный проект, – Крис ухмыльнулся еще шире. – Мне стоит опасаться, что ты уже составляешь списки кандидатов? – Феликс закатил глаза. – Пока нет. Но это идея. – Нет. – Подожди, я только открою заметки в телефоне… – Нет. – Ладно-ладно, – Крис поднял руки. – Я ничего не делаю. Феликс подозрительно посмотрел на него, но всё же двинулся дальше по коридору. – Знаешь, – задумчиво проговорил Крис, догоняя его, – в глубине души ты ведь тоже хочешь отношений. По-другому не может быть. Я не верю. – Прекрати говорить о моей душе, – Феликс достал телефон из кармана, посмотрел на время и обратно запихнул гаджет туда. Он просто хотел что-то сделать, чтобы не убиться от такого внимания со стороны Чана. Он был ему как старший брат, слишком заботливый старший брат. – Просто признай, что я прав, – уверенный в себе старший брат… да… – Ладно, хорошо, – вздохнул Ли. – Возможно, ты прав. – Вот, другое дело. – Но, – Феликс остановился у двери кабинета и прищурился, – если ты хоть раз попробуешь устроить мне свидание, я тебя уволю. – Как будто ты сможешь работать без меня, – ухмыльнулся Чан. Феликс тяжело выдохнул, открыл дверь и бросил через плечо: – Просто помни, Крис: возмездие – это вещь реальная. Все, я пошел, не действуй мне на нервы. – Конечно, конечно, – Крис вошел следом, всё так же ухмыляясь. – Но пока оно придет, у тебя, может, уже появится кто-то. Феликс ничего не ответил – просто сел за компьютер и демонстративно его включил. Крис лишь довольно усмехнулся. Он уже начал обдумывать, с кем бы его друг действительно мог сойтись.

🍫🍫🍫

Часа два в кабинете стояла тишина, если не считать тихого жужжания системного блока и периодического постукивания пальцев Феликса по клавиатуре. Крис устроился в кресле напротив, закинул ногу на ногу и задумчиво крутил в руках ручку. – Я всё думаю, – протянул он, словно продолжая незаконченный разговор. – Опять? – вздохнул Ли, даже не глядя в его сторону. – Да. – Это уже тревожит, – Феликс действительно напрягся. – Слушай, а как тебе… – ухмыльнулся Крис. – кто-то из знакомых? – Нет. – Я даже не назвал имя. – Давай сразу договоримся, – Феликс всё же поднял на него взгляд. – Никаких «может, этот», «может, тот». Я не в кастинге участвую. — И всё-таки, – Крис цокнул языком. – Вот, например, Минхо из отдела маркетинга… – Господи, Крис. – Что? Он умный, красивый, работает в твоей компании… – И встречается с Джисоном из IT. – А, да? – Крис поморщился. – Черт, точно. Они же еще вместе на этот… как его… – На йогу. – Вот именно. – Видишь? Ты даже не в курсе, кто с кем, – Феликс посмотрел на него с явным укором. – Ну извини, я тут не для того, чтобы следить за офисной драмой, – Крис пожал плечами. – А для чего? – Для создания офисной драмы. – Давай так, – Феликс устало потер переносицу. – Я найду себе кого-нибудь, когда сочту нужным. – С твоими темпами это будет лет через пять, – прищурился Крис. – И что? – Да ничего, просто у тебя к тому времени уже появится лысина. – Повтори, – Феликс медленно повернул голову в его сторону. – Ничего-ничего, – Крис сдержал ухмылку. Феликс молча посмотрел на него еще пару секунд, затем снова уткнулся в монитор. – Ладно, тогда я подожду, пока ты сам попросишь меня найти тебе кого-то, – Крис вздохнул. – Не дождешься. – Посмотрим. Наступила короткая тишина. Феликс сосредоточенно печатал, а Крис, кажется, наконец смирился с тем, что этот разговор временно закрыт. Он откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы за головой и устремил взгляд в потолок. – А всё-таки Минхо бы тебе подошел, – с досадой произнёс Кристофер. – Вон из моего кабинета!

🍫🍫🍫

Феликс ближе к вечеру направился домой, чтобы, не без помощи Криса, подготовиться к вечеринке. Чан все равно смог с помощью своих магических чар уговорить друга пойти вместе с ним. Это все было банальщиной для укрепления отношений с партнерами. Такие светские мероприятия на самом деле многое значат в узких кругах. Вечеринка проходила в частном клубе, скрытом за массивными дверями без табличек. Внутри всё тонуло в полумраке, лишь отдельные зоны освещались мягким светом золотистых ламп. Здесь не было случайных гостей — только свои. Те, кто знал нужные пароли, нужных людей, нужные правила. Феликс нечасто появлялся на подобных мероприятиях, но иногда делал исключение — по старой дружбе или потому что слишком долго уворачиваться от приглашений становилось неприличным. Сегодня было как раз такое исключение. Еще вдобавок он хотел просто расслабиться и отдохнуть хоть таким образом. Он стоял у барной стойки, держа в руках бокал с виски, и наблюдал за людьми. Музыка пульсировала в воздухе, приглушенные разговоры смешивались с редкими вспышками смеха. Кто-то танцевал, кто-то курил на террасе, кто-то, вероятно, уже заводил короткие, но бурные знакомства в темных углах зала. А в центре этого мира, как всегда, был Хенджин. Феликс знал его. Конечно, знал. Все знали. Хенджин не просто модель. Он был лицом брендов, рекламных кампаний, его имя звучало на показах. Он появлялся на обложках журналов, в интервью, на сценах закрытых мероприятий, куда простым смертным вход был закрыт. И сейчас он был здесь. Хван сидел на диване в компании людей, смеялся, пил что-то прозрачное из бокала, наклонялся к кому-то, шептал на ухо, и всё это выглядело так, будто он двигался в замедленной съемке. У него была эта редкая, почти необъяснимая притягательность, из-за которой на него невозможно было не смотреть. Феликс не был исключением. Он наблюдал за ним весь вечер. Иногда ему казалось, что Хенджин замечает этот взгляд, и слишком уж невзначай цеплялся взглядом за него, слишком задерживал встречу глаз. Но Феликс не подходил. И не потому, что не мог. Он просто не видел смысла. Что он мог сказать Хенджину, чего тот еще не слышал? Чем мог заинтересовать человека, у которого, казалось, было всё? Он сделал еще один глоток виски и отвел взгляд. Лучше не начинать то, что изначально не имеет продолжения. Хенджин был одет в алый бархатный костюм, который сидел на нем так, будто был сшит специально для того, чтобы притягивать взгляды. Глубокий цвет ткани оттенял его светлую кожу, делая её почти светящейся в мягком свете ламп. Его длинные, волнистые волосы черного цвета ниспадали на плечи, слегка растрепанные, но идеально гармонирующие с образом. Они контрастировали со светлым тоном кожи, подчеркивая его выразительные черты. Под левым глазом у него была крошечная родинка – едва заметная, но почему-то привлекающая взгляд. Как будто точка, поставленная самой природой, отметка чего-то особенного. А губы… Феликс поймал себя на том, что слишком долго смотрит именно на них. Полные, мягкие, будто созданные для того, чтобы их кусали, целовали, произносили что-то невесомое, но важное. И всё это – совершенное лицо, темные глаза с ленивым, чуть насмешливым блеском, высокие скулы, изящная линия челюсти – сочеталось с телосложением, от которого было трудно отвести взгляд. Хенджин не просто был красив. Он был невозможен. Каждое его движение выглядело безупречно, непринужденно, но в то же время просчитано до мелочей, как если бы он осознавал каждую частичку своего тела и умел управлять вниманием окружающих так же легко, как модель управляет взглядом на подиуме. И Феликс… Феликс не мог не смотреть. Как бы он ни старался, взгляд всё равно возвращался к нему. К его алому костюму, черным локонам, родинке под глазом, губам, рукам, которые небрежно держали бокал, к его смеху, что отзывался вибрацией в воздухе. Он мог бы подойти. Мог бы заговорить. Но вместо этого просто пил виски и продолжал смотреть. Феликс не мог сказать, сколько именно времени он так простоял, смотря, любуясь. Эти никчемные минуты или часы не имели смысла, когда дело касалось Хенджина. Время на таких вечеринках текло странно, размывалось, теряло четкие границы, но даже на это было все равно. Хенджин тоже не сидел на месте. Он двигался по залу, легко меняя компании, улыбаясь, смеясь, касаясь кого-то мимолетно, едва ощутимо, но достаточно, чтобы этот человек запомнил его прикосновение. Он не играл роль, не притворялся. Он просто жил в этом пространстве так, будто оно принадлежало ему. И каждый раз, когда Феликс пытался отвлечься, его взгляд всё равно неизбежно возвращался к нему. Однажды их взгляды встретились. Всего на пару секунд. Хенджин сидел, закинув ногу на ногу, чуть лениво водил пальцем по краю бокала. И вдруг – точно, безошибочно, словно специально и придуманно – поймал его взгляд. Не удивился. Не отвернулся. Просто посмотрел. Феликс не отвел глаза. Он не был человеком, который первым сдается в подобных играх. Но в этом взгляде было что-то… особенное. Не просто мимолетное любопытство, а что-то большее. Как будто Хван знал, что он за ним наблюдает. Как будто знал даже больше, чем Феликс сам был готов признать. Секунда. Другая. Хенджин чуть улыбнулся. Совсем чуть-чуть, уголком губ, и снова отвел взгляд, отвечая кому-то на вопрос. Феликс выдохнул, только сейчас осознав, что всё это время затаил дыхание. Он сделал большой глоток виски. И понял, что дело плохо. Хван же снова посмотрел на него, и в этот раз Феликс почувствовал, как что-то внутри сжалось. Это не было случайностью, не было игрой света или его воображением. Хенджин… подмигнул? Да… точно подмигнул. С ума сойти… Легко, непринужденно, с той же ленивой полуулыбкой, будто говорил: – Ты же знаешь, что хочешь пойти за мной. А потом встал и, даже не оглянувшись, направился ко второму этажу. Он и в самом деле был уверен в том, что Ли последует за ним. Феликс проводил его взглядом, но не пошевелился. Он заставил себя остаться на месте. Было нелегко. Его тянуло к Хенджину, было интересно и волнительно. Он боролся с собой, с этим желанием. Минуту. Другую. Пять. Виски в бокале было уже на дне, но на вкус он больше ничего не чувствовал. В голове гудело. Всё в этом вечере было неправильным, странным, необыкновенным. На него действовали слишком яркие огни, слишком громкая музыка, слишком сильное желание, которое он не собирался признавать. Но он не выдержал. Ли со вздохом сдался. Он поставил уже давно пустой бокал на стойку, поднялся со своего места и пошел следом. Его шаги были медленными, неторопливыми, но внутри всё билось в лихорадочном ритме. Сердце гулко стучало в грудной клетке, отдаваясь в висках. На втором этаже было тише, темнее, интимнее, загадочнее. Феликс провел языком по верхнему ряду ровных зубов, толкнулся языком в щеку и положил руку на стену. Он остановился, напряг слух, словно пытался угадать, в какой именно комнате находится Хенджин. Другой свет, другой воздух — будто отделенный от шума и суеты, словно другое измерение. Феликс сделал пару шагов вперед. И… удивился, когда увидел его. Хенджин явно ждал и не скрывал этого. Хван стоял у окна, слегка повернувшись боком, держа бокал в одной руке. Он явно знал, что Феликс здесь. Не обернулся сразу. Только после долгой паузы, почти лениво, как будто давая ему возможность осознать, что он пришел. Феликс сжал пальцы в кулак. Хенджин посмотрел на него. – Пришел, – произнёс он одними губами. И улыбнулся. – Всё-таки решился, – продолжил он уже громче, приподняв бровь. Феликс не ответил сразу. Он перевел дыхание, делая вид, что его сердце не бешено колотится в груди. – Ты какой-то слишком уверенный в себе, не думаешь? – спросил он. – Я этого и не скрывал вроде, – Хенджин отпил из бокала, а потом обернулся к нему полностью, опираясь бедром о подоконник. – Я же был уверен, что ты придешь. Феликс скептически прищурился: – И если бы не пришел? Хван хмыкнул и сделал вид, что задумался. – Тогда… я бы, наверное, спустился вниз и сел бы рядом с тобой. Может, даже дотронулся бы до твоего колена, – он прищурился. – Хотя нет, не «может». Точно дотронулся бы. И не только руками… Феликс чувствовал, как в нем закипает что-то раздражающее и одновременно опасно притягательное. Хенджин с ним заигрывал, открыто флиртовал. – Ты всегда такой? – вышло глупо. – Какой? – улыбнулся он. – Самоуверенный? – Самоуверенный. Хенджин усмехнулся, в этот раз не наигранно, поставил бокал на подоконник и неторопливо шагнул ближе. – Не самоуверенный. Просто я никогда не ошибаюсь в людях, – его голос звучал низко, мягко, но с какой-то затаенной насмешкой. – Вот как. Например? – Например, я знаю, что ты не из тех, кто легко поддается чужому влиянию. Ты слишком контролируешь себя. Феликс стиснул челюсти. – А еще я знаю… – задумчиво начал он, специально сделав паузу. Хенджин подошел еще ближе, едва ли не вплотную, так что между ними осталось совсем ничего, – знаю… что сейчас ты думаешь не о том, чтобы уйти. Ты останешься. Со мной. Феликс не двигался. Глаза Хвана притягательно красиво сияли в полумраке, пухлые губы растянулись в медленной, почти дразнящей улыбке. Он будто ждал – что-то, какое-то слово, реакцию. Но Феликс всё еще не был уверен в том, что именно хочет сказать. Феликс молчал, ощущая, как напряжение в воздухе становится почти ощутимым. Он не знал, что именно пытался сказать Хенджин, и не был готов это понять. Хотя все и так было понятно и яснее солнечного неба. Он чувствовал, как внутренний барьер рушится, но, тем не менее, по-прежнему сдерживался. – Ты что, не собираешься представиться? – Хван наклонился чуть ближе, его дыхание было едва слышным, но всё равно так ярко ощущаемым. Феликс не ответил, не сказал ни слова. Только слегка усмехнулся, холодно и немного раздраженно, но его взгляд не мог скрыть того, что его собственная реакция была куда более сложной, чем он хотел бы. – М? – Хенджин поднес руку к его лицу, проводя пальцем вдоль подбородка, так близко, что Феликс почувствовал легкое тепло его кожи. – Только имя? – хмыкнул он, а потом, как будто получив всё, что ему нужно было понять, коротко усмехнулся. – Ладно, ты не хочешь говорить. Но это не помешает мне забрать тебя с собой. Это все было игрой. Он прекрасно знал, кто такой Феликс, чем он занимается и кем он вообще является. Точно таким же образом и сам Феликс был в курсе того, чем занимается и кем является Хван. Они знали друг друга, да, но при этом сами не были знакомы. Хенджин обернулся, его движения были легкими, как будто всё происходящее было частью какого-то давно отрепетированного спектакля. Он двинулся в сторону одной из закрытых дверей и, не оборачиваясь, протянул руку, как бы приглашая Феликса следовать за ним. – Пошли, – произнес он, голос его был тянущим, почти бархатным, с оттенком того, что можно было бы назвать приглашением, но не обязательным. Хенджин был уверен в том, что Феликс пойдёт за ним. Феликс же еще некоторое время смотрел на его руку и на его уверенные движения, будто знал, что всё это будет именно так и, всё же, шагнул следом. От мысли, что он мог бы просто уйти, не делая этого, сердце билось быстрее. Но теперь было поздно. Хван, казалось, уже успел захватить его внимание, точно зная, что нужно делать, чтобы его не отпускали. Они прошли через коридор, и Феликс почувствовал, как их шаги эхом отдаются в пустых помещениях. В конце пути Хенджин с хитрой улыбкой на лице медленно открыл одну из дверей и, не говоря ни слова, вошел в комнату, оставив дверь открытой, а Феликса – на пороге. Феликс стоял, но уже знал, что не сможет просто уйти. Хенджин стоял в центре просторной комнаты, его тень ложилась на стену, когда он повернулся к Феликсу, не говоря ни слова. Тонкая граница между ними всё сужалась, и Феликс почувствовал, как дыхание стало резким, как внутри всё замерло. От разницы… Во всем… Хенджин определенно был выше, сильнее, и это ощущение нарастало, как грохот приближающейся бури. Феликс не мог ничего с собой поделать, он хотел подойти, посмотреть, узнать, в конце концов, мотивы такого поведения. Хенджин облизнул нижнюю губу, шагнул ближе, его взгляд, и так изучающий, был прицельным, как у хищника. Он даже не пытался скрывать свои намерения, ведь знал, что всё уже решено. И в тот момент, когда Феликс сдался и перестал думать, Хван легко, почти без усилий, прижал его спиной к холодной стене. – Вот ты и попался, Феликс Ли. – Актер из тебя так себе, – съязвил Ли. – Не спорю, – на удивление легко согласился Хван. – Я и не являюсь актером. Он наклонился ближе, настолько, что его губы едва не касались уха Феликса. – Я предпочитаю быть собой, особенно… когда ты вот так дрожишь от одного моего дыхания. Феликс тихо втянул воздух, сердце отбивало слишком быструю, пульсирующую дробь. – Не льсти себе, Хенджин. Хенджин усмехнулся, провёл пальцем вдоль линии его подбородка — неуловимо, едва касаясь кожи. Он знал, что Феликс знает его, по крайней мере, хоть что-то о нем. Эта игра была опасна, но… Хенджин не собирался останавливаться. – Тогда дай мне доказать, что это я заставляю тебя терять контроль. Или… ты боишься, что понравится? Феликс отвёл взгляд, но не двинулся ни на миллиметр. Словно стена была не холодной, а единственным, что удерживало его от падения в бездну. Хенджин манил его прелестно и умело. Хенджин склонился ближе, так, чтобы его тень слилась с дыханием Феликса. Он облизывал губы медленно, с ленивой, почти жестокой чувственностью, будто пробуя на вкус само ожидание. В его взгляде Ли встретил бешеный танец огня, а ирония хищника, наслаждающегося тем, как его добыча замирает от одного лишь взгляда, так и рвалась наружу. А Феликс… Феликс не сопротивлялся. Он тонул — в разнице роста, в резком контрасте между теплом дыхания Хенджина и холодом стены, в этом дерзком, молчаливом напоре. Бархатный костюм алого цвета и светлая, словно снежная кожа, сильное тело и нежные губы создавали убивающий контраст. И Феликс умирал… не в страхе, но в восхищении. Во всем, что разделяло их, он находил поэзию, притяжение, неоспоримую правду. Да, они были разными, не знали друг друга… И это было прекрасно. Это было не просто прикосновение — это было столкновение двух миров. Хенджин в один момент оказался рядом, еще ближе, его тело было так близко, что Феликс мог чувствовать, как его горячее дыхание скользит по чувствительной коже. Руки Хенджина нашли его плечи, сжали их, как будто подчеркивая, что у Феликса не было другого выбора, кроме как следовать, быть ведомым и подчиняться. В груди Феликса всё бешено колотилось, а его тело инстинктивно откликнулось на прикосновения, на плотный контакт. Он мог бы оттолкнуть его, мог бы сказать что-то, что выведет всё на новый уровень. Но Хван не давал ему времени для этого. Его губы, наконец, оказались рядом с ухом Феликса, он шептал, почти касаясь его кожи: – Ты же знал, что это будет так, не так ли? Феликс попытался ответить, но слова застряли в горле. Всё, что он мог сделать, это почувствовать, как Хенджин прижимает его ещё сильнее, как их тела сливаются в одном напряженном моменте. Он был почти невероятно близким, ощущение его тепла, силы, уверенности окутывало Феликса, лишая его возможности думать. Хенджин не медлил. Его губы нашли шею Феликса, и тот почувствовал, как его кожа пульсирует от нового, неожиданного ощущения. С каждым новым касанием, с каждым движением Хван словно выворачивал его наизнанку, заставляя забыть обо всём, кроме этой магнетической, неумолимой близости. – Тебе нравится, когда я так близко? Когда так держу тебя? – он сказал это таким низким, манящим, сексуальным голосом, что Феликс почти не мог расслышать. Он чувствовал, как его тело реагирует, как отклик на каждое его движение становился всё сильнее. Феликс, наконец, поднял глаза, и их взгляды встретились. Он не знал, что хотел – сказать или просто оставить всё как есть, но напряжение между ними было настолько явным, что слова казались лишними. – Я… Феликс не мог больше сдерживаться. Сердце колотилось в груди, и в тот момент, когда Хенджин снова приблизился, его руки сильнее прижали его к стене, всё внутри Феликса просто взорвалось. Он не думал, не раздумывал. Он потянулся к Хвану, без лишних слов, просто подался вперед, их губы встретились с бешеной, почти отчаянной силой. – Ммм… – Хенджин не сразу среагировал, как будто позволил Феликсу полностью завладеть поцелуем, прежде чем сам заглотил его губы с такой страстью, что воздух вокруг них буквально заполнился электричеством. Вкусный… Весь этот момент стал для Феликса чем-то неожиданным – он был удивлен собственной смелостью, уверенностью, тем, как его тело, как его желание повергло его в такой хаос. Но он не жалел, не хотел останавливаться. Хенджин ответил на поцелуй, его губы захватили Феликса с такой силой, что тот едва мог дышать. Он почувствовал, как его руки, крепкие, уверенные, обвивают его тело, прижимают сильнее, заставляя чувствовать всю тяжесть, всю плотность, и одновременно – неумолимую нежность. Их дыхание смешивалось, их тела, прижимающиеся друг к другу, были как два магнита, не способных сопротивляться притяжению. Руки Феликса скользнули по спине Хенджина, чувствуя, как тот напрягается под его прикосновениями. Он был горячий, живой, словно на грани срыва, и Феликс не знал, что его привлекает больше… неумолимая дерзость, возможно его уверенность или сам этот момент, когда они были заперты в этой комнате, одни, забыв обо всём. Поцелуй становился всё более безудержным. – Ты… господи… Хенджин схватил его за тонкую талию, потянул на себя так, что их тела плотно прижались, и Феликс почувствовал его пульсацию, силу, возбуждение. Каждое движение было как вспышка, как огонь, не позволяющий вырваться. Феликс замер, потеряв возможность думать, только ощущая, как Хван всё сильнее затягивает его в этот вихрь желания. Тело Феликса отозвалось на каждый жест Хенджина, как если бы они были связаны невидимой нитью, не дающей им выбора, кроме как продолжать. Хван же все целовал, не отпускал его, не позволял отойти ни на шаг, и всё в этом поцелуе было настолько интенсивным, что Феликс с трудом мог понять, где кончается его дыхание и начинается Хенджин. Он чувствовал, как мускулистые, сильные руки скользят по его телу, поднимаясь к его шее, прижимая его голову так, что поцелуй становился ещё более глубоким, ещё более требовательным. Он мог чувствовать, как каждая клетка его тела откликается на эту близость, на этот огонь, который сжигает их обоих. Хенджин нехотя оторвался от его губ, но лишь для того, чтобы перевести дыхание. В его глазах было нечто дикое, почти первобытное. Он наклонился к его шее, чуть скользнув по коже, и Феликс едва сдержал стон, почувствовав, как его сердце ударяет в грудной клетке. – Ты всё так же стоишь на грани, – сказал Хван, его голос был хриплым, полным желания. – Заткнешься? – Всё-таки решил не отступать? Феликс, всё ещё слегка ошеломленный, потянулся к нему снова, его пальцы скользнули по груди Хенджина, по бархатной ткани его костюма. Он не знал, чего на самом деле хочет… быть поглощенным этим моментом или сохранить хоть какую-то дистанцию. Но его тело уже не слушалось… Он снова притянул Хенджина к себе, целуя его с новой яростью, как если бы этим поцелуем пытался выразить всё, что происходило в его груди. Вкус его губ был безумно сладким, в нём ощущалась соль и терпкость виски, и Феликс забывал обо всём — о времени, о месте, о том, кто они для друг друга. Хенджин, похоже, был не менее поглощён. Его руки крепко обвили талию Феликса, он прижался к нему всем телом, заставляя Феликса почувствовать всю его мощь. Их тела танцевали в этом бешеном ритме, сливаясь, скользя друг по другу, как две силы, не способные отступить. Феликс, не в силах остановиться, ответил на каждый его жест, каждый взгляд, каждое прикосновение. Это была игра, которую он больше не мог контролировать, но которой тоже не желал заканчивать. Хенджин отстранился лишь на мгновение, чтобы встретиться с Феликсом взглядом. Красивый… Его глаза были полны того же дикого огня, с которым он смотрел на него с самого начала. Он не говорил ни слова, но в этом молчании было всё — и признание, и вызов, и желание. Феликс не скрывался. Хенджин же любовался честностью. Всё это переплеталось между ними, как невыразимый ритм, которого они оба ждали. Хотели… Не давая Феликсу времени на размышления, Хван снова приблизился, и на этот раз его руки нашли шею Феликса, сжимая её слегка, заставляя его голову задрать вверх. Поцелуи становились более страстными, более требовательными, и с каждым новым прикосновением Хенджин затягивал его ещё глубже в этот мир, где не было места сомнениям. – Господи… – Феликс выдохнул, чувствуя, как его тело откликается на каждое движение Хенджина. Он чувствовал его тепло, его силу, и всё это будоражило его, заставляя забыть о границах. Он не знал, что происходит, но в тот момент ему было всё равно. Всё, что он ощущал – его страстные прикосновения, его умелые губы на чувствительной коже, его сильное тело, которое не отступало. Хенджин, словно почувствовав его слабость, улыбнулся уголком губ, отпуская его на мгновение. Он стоял близко, так близко, что Феликс мог почувствовать его дыхание, его жар. Он жадно заскользил пальцами по его груди, по шее и, не отрывая взгляда, сказал: – Ты боишься? Или тебе просто нравится, когда я забираю всё? Когда контроль в моих руках? Любишь подчиняться? Феликс ответил не словами. Он снова потянулся к нему, прикоснувшись к его губам с бешеным нетерпением, и на этот раз Хван не отошел. Он принял поцелуй, не отреагировав, но в его ответе было что-то большее, чем просто физическое желание. Это был момент, когда они оба, каждый по-своему, теряли контроль. Хенджин понял отчаянный ответ Феликса, тишина была нужна им обоим. Всё это было таким сильным, таким острым, таким правильным, что Феликс почувствовал, как его сердце бьется в такт с движениями Хенджина. Каждое его прикосновение, каждое слово, каждый взгляд… все становилось частью чего-то большего, неведомого и дикого. Хенджин чуть отстранился, взглянув на него с легкой усмешкой. – Ты хочешь больше? – его голос был тихим, но настолько полным уверенности, что Феликс не мог не ответить на этот вызов. Феликс не мог скрыть того, что было очевидно. Всё, что он чувствовал, было в этом одном слове, которое вырвалось из его уст, не удерживаемое: – Да. Это было простое слово, но оно повергло их обоих в ещё большее напряжение, чем всё, что происходило до этого. Хван чуть наклонился, его взгляд стал более темным, как будто подтверждение этого желания было ключом к чему-то большему, чему-то неизбежному. Он не ответил, лишь слегка наклонил голову, вглядываясь в лицо Феликса с таким интенсивным интересом, будто проверял, насколько твёрдое его решение. Затем, лёгким движением, он прижался к Феликсу снова, их уста вновь слились в одном долгом, захватывающем поцелуе. С каждым новым движением их поцелуй становился более беспощадным, не дающим ни малейшей передышки. Хенджин крепко обхватил талию Феликса, потянул его к себе, так что их тела слились, и Феликс не мог не почувствовать, как Хван полностью захватывает его. Его руки, словно обладая собственной волей, скользнули вниз, по бедрам Феликса, а затем — вверх, поднимаясь к его спине, вызывая у того острые ощущения, от которых не было пути назад. Феликс потерял всякое чувство времени, ощущая только этот момент, только Хенджина, который так уверенно и страстно управлял каждым их движением. Он чувствовал, как его сердце колотится с бешеной скоростью, как его тело пульсирует от каждого прикосновения. – Не отступишь? – спросил Хенджин, его голос был глубоким и низким, почти интимным, с лёгким налётом вызова. Феликс знал, что ответ не нужен, что слова в этот момент будут лишние. Он просто взглянул в его глаза, и это был взгляд полный решимости и желания. В его теле не было больше ни малейшего сомнения. Всё, что он чувствовал — это силу притяжения между ними, невозможность сопротивляться. – Нет, – ответил Феликс тихо, почти шепотом, но с тем же огнём, который горел в его глазах. – Хорошо, – он улыбнулся, удовлетворённый его ответом, и, не говоря ни слова, продолжил. Этот момент был только их, несуществующий в реальном мире, живущий в этой комнате, в этом единственном, безумно реальном мгновении. Они оба знали. В этой тягучей тишине, в дыхании, которое они разделяли, в том, как их тела сливались в бесконечном поцелуе, не было нужды в словах. Хенджин не просил обещаний, и Феликс не предлагал их. Всё было очевидно. Они знали, что это было нечто мимолетное, момент, который они оба понимали как нечто, что не нужно удерживать, не нужно анализировать. Взгляд, которым обменялись они, был молчаливым согласием, без всяких иллюзий. Хенджин, чувствуя это осознание, слегка отстранился, чтобы взглянуть на Феликса. Он не спрашивал, не давил, но в его глазах было нечто другое. Они оба знали, что завтра всё будет по-другому. Но сейчас это не имело никакого значения. И в этом взгляде не было сожалений. Не было ни намёка на расставание или на продолжение. Было только настоящее. Феликс, чувствуя этот же страх и освобождение от возможных последствий, позволил себе просто быть. Он не думал о будущем, не пытался представить, что будет дальше. Всё, что он знал, — это то, что сейчас было их моментом. Их уникальным, огненным соединением, которое не требовало объяснений и оправданий. Он потянулся к Хенджину, снова притягивая его, и их губы, уже опухшие, нашли друг друга в этой жажде, в этом неизбежном притяжении. Их поцелуи стали ещё более глубокими, их руки скользили по телам, изучая, ощущая, поглощая. Хенджин избавил Феликса от пиджака, оставив в атласной рубашке белого цвета, и потянулся к кромке брюк. Ловкие пальцы без проблем справились с ремнем, и уже через мгновение он спустил брюки к коленям вместе с бельем. Феликс замычал в чужой рот, дернулся от неожиданности, но не отстранился. Не было больше страха, не было сомнений. Только желание, которое не поддавалось никаким правилам. Они оба знали, что этот момент был бы невозможен в другом контексте, в других обстоятельствах. Это была просто ночь. Но ночь, которая не требовала быть чем-то большим. Это была их ночь, и в этом единственном мгновении они решили полностью отдаться этому, не думая о последствиях, не задавая вопросов. Хенджин снова прижал его к себе, и теперь их движения были слаженными, уверенными. Он скользнул кулаком по члену Феликса и упивался его стонами. Ли хотел снять с Хвана дорогие тряпки, полюбоваться, но тело не слушалось, руки ослабли. Хенджин спустился к длинной шее, как только Феликс отстранился от его губ и откинул голову назад. Ли пах волшебно, а солоноватость кожи творила с Хенджином что-то другое. – Хочешь у стены? – прохрипел Хенджин. – Все равно, давай быстрее, – еле как ответил Ли. – Повернись ко мне спиной, будь хорошим мальчиком для меня, – прошептал Хван, и Феликс растаял от такого тона, его слов, тяжелого дыхания. Он высвободил ноги от штанов, откинул обувь в сторону и выполнил чужую просьбу. Хенджин улыбнулся, погладил нежные ягодицы и поднялся к бокам. Прозорливые руки скрылись под тканью рубашки. Хван с удовольствием мял нежную кожу, пересчитывал ребра, гладил живот. Он наслаждался тихими вздохами Феликса и зарылся носом в затылок. – Не тяни… Хенджин хмыкнул в ответ. Нежным языком прошелся по ушной раковине, а руками скользнул ниже. Феликс забыл, как дышать, как только почувствовал невесомые поглаживания на спине. Хван задрал его рубашку, чтобы быть в состоянии увидеть красивую задницу, худые ноги и изящную спину с милыми ямочками у копчика. Смазки, как и ожидалось, не было, но они не собирались останавливаться на этом, не после всего произошедшего. Феликс удивился, когда Хенджин отстранился, опустился на колени перед ним и принялся поглаживать худые бедра. Он издал писк, когда почувствовал вязкую слюну и после приятно шершавый язык у входа. Хенджин развел полушария в стороны и с упоением целовал его там. Язык умело скользил по краям сфинктера, пока Феликс еле держался на ногах. Он цеплялся за стену, но подушечки пальцев подводили с каждой секундой все больше и больше. Хенджин не собирался останавливаться, ему нравилось играть с Ли, делать так, чтобы его удовольствие полностью зависело от него. – Повернись ко мне и перекинь ногу на мое плечо, давай, – отстранившись, произнёс Хван. Пока Феликс на негнущихся ногах еле как повернулся, Хенджин уже успел избавиться от верха костюма и приспустить брюки. Ли замер, как только опустил взгляд ниже и встретился с глазами Хенджина. Тот улыбнулся, приблизился к коленке и чмокнул под пристальным взглядом Феликса. – Что я тебе сказал? Феликс поднял уже дрожащую ногу и перекинул через плечо, как и говорил Хенджин. – Хороший мальчик, а теперь расслабься для меня, – Феликс сходил с ума от такого тона, от властности и умелых ласк. Он откинулся на стену и расслабился, как только Хенджин вернулся к своему предыдущему занятию. Он толкался в дырочку языком, водил кулаком по члену, пока второй рукой поддерживал Ли в нужном положении. Через некоторое время Хенджин добавил сразу два пальца, раскрывая податливые стенки, подготавливая для себя. Феликс словно не чувствовал ничего, ни боли, ни удовольствия. А на самом деле он был словно в другом мире, летал в космосе и любовался самим солнцем. – Вставь уже, я готов, не сломаюсь, – прошептал он, взъерошив красивую укладку Хенджина. – Уверен? – Быстрее… прошу… Хенджин не стал медлить, и уже через мгновение их тела двигались в ритме, который казался безупречным, и они отдали себе возможность быть уязвимыми, быть живыми, быть настойчивыми, не бояться быть захваченными этим ощущением. Это было освобождение. Свобода в принятии того, что они оба хотели, и только этого. – Господи… Между ними не было пространства для чего-то ещё. Не было нужды в обещаниях или планах. Они были здесь и сейчас, и этого было достаточно. Их тела продолжали двигаться в одном ритме, почти синхронно, как если бы они были давно знакомы с этим танцем, как если бы все в их жизни привело к этому мгновению. Феликс ощущал, как с каждым касанием Хенджина это все безумие становится не только физической близостью, но и чем-то гораздо более глубоким — той самой стихией, которая затмевала его мысли и избавляла от всего остального. Не было места для сомнений, не было места для размышлений о том, что будет завтра. – Совершенный, – Хван снова притянул его к себе, заставив их тела плотно соединиться, и Феликс почувствовал тепло, пульсацию, силу, как если бы их энергия смешивалась, заполняя пустоты между ними. Он и не знал, что так бывает. Каждое движение было уместным, каждая точка их касания — необходимой, как если бы они следовали какому-то древнему инстинкту. Хенджин наклонился к его шее, оставив на коже лёгкие следы, и Феликс вздохнул, его пальцы скользнули по длинным волосам, перехватив их, чтобы подтянуть его ближе. Он был не готов к тому, чтобы этот момент заканчивался. Он не был готов отпускать это чувство освобождения, это наслаждение, которое сливалось с каждым движением, с каждым взглядом. Но оба они понимали: этого не должно было быть больше. Завтра всё изменится. Завтра всё вернётся в привычное русло. Но сейчас они были здесь. Сейчас они были друг для друга. Всё, что они могли сделать, — это отдаться этому моменту без оглядки. – Ты чего? – спросил Хенджин, как будто чувствовав, что Феликс готов полностью открыться, усмехнулся, слегка отстранившись, но не давая ему уйти. – Н-не отвлекайся… Он снова встретил его взгляд, но в его глазах уже не было того дикого огня. Вместо этого там была лёгкая уверенность, как будто он уже понял, что всё будет по его правилам. – Хенджин… боже… потом… – его голос был низким и уверенным, почти тихим, но в этом тихом голосе скрывались и вызов, и уверенность в том, что их связь была не случайной. – Уверен? Феликс, не отводя взгляда, кивнул. Он знал, что это только ночь, но эта ночь стала чем-то важным для него. Это было что-то, о чём он даже не мог себе представить. Он был готов отдаться, не думая о последствиях. Он был готов быть с этим человеком, не задаваясь вопросами, не беспокоясь о том, что будет потом. Хенджин прижал его к стене, его тело снова наполнило каждую клетку Феликса. И в этом единственном моменте времени они были лишь друг для друга. – Какой узкий, боже… – Хван припал к шее, лихорадочно вздыхая, принялся целовать чувствительную кожу. Феликс не думал больше о завтрашнем дне, не пытался искать в этом смыслы или объяснения. Он чувствовал только сильное тело Хвана, его дыхание, его страстные касания, которые становились всё более настойчивыми и уверенными. Как если бы сама сила этого мгновения захватила его, оставив только этот момент, без всяких оговорок и условий. Хван же, видя, что Феликс полностью отдался, слегка усмехнулся, но в его глазах было что-то новое — не дерзость, не вызов, а понимание. – Раскрой губы, – прохрипел он. Феликс, не раздумывая, сделал это. Хенджин снова прижался к нему, но на этот раз их поцелуй стал мягче, тише, будто они начали искать в этом нечто большее, чем просто физическое удовольствие. После того, как Хван отстранился, он приблизил пальцы к раскрытым губам Феликса, пока вбивался в него умеренными толчками. Ли сам потянулся вперед, со стоном принялся скользить языком по пальцам, сводя Хвана с ума. Его свободная рука скользнула по бокам Феликса, изучая его, не спеша, как если бы он хотел запомнить каждое его движение, каждое его дыхание. Феликс же почувствовал, как его грудная клетка сжалась от ощущения, что они, в какой-то момент, стали частью чего-то великого и немого. Это был момент без времени. Только их момент. Хенджин не выдержал первым, убрал уже мокрые пальцы и впился в нежные губы вновь. Он как-то резковато оторвался от его губ и пристально посмотрел на него, внимательно изучая выражение красивого лица, как будто пытаясь понять, что скрыто внутри. Но Феликс не хотел скрывать ничего. Он не чувствовал ни стыда, ни страха. Всё, что он чувствовал, было лишь пустым пространством для того, чтобы позволить себе быть. Быть с ним. Быть здесь. Хенджин улыбнулся, не сказал ни слова, его пальцы скользнули по шее Феликса, мягко касаясь, заставляя его замереть, как будто каждое прикосновение было запечатленным обещанием, которое они оба принимали. – Не думай о том, что будет завтра, – прошептал он, и в его голосе не было ни тяжести, ни угрозы. Это была просто констатация факта, и, возможно, то, что он говорил, больше касалось его самого, чем Феликса. Феликс взглянул на него, его глаза были полны того, чего он не мог выразить словами. Ответ был прост: он знал, что это всего лишь ночь. Но всё же… это было достаточно. Он знал, что иногда нужно позволить себе потеряться в моменте, чтобы почувствовать себя живым. И сейчас, в этом мгновении, когда их тела снова встретились, когда они были так близки, что не было места ни для мыслей, ни для сожалений, он был именно таким. Живым. – Я… я близко… – вместо ответа прошептал Феликс. Хван, словно прочитав его мысли, снова приблизился к нему, и Феликс почувствовал, как его тело откликается на каждого его движения. Он толкался в приятную узость под правильным углом, выбивая из горла Ли тихие мычания, которые значили гораздо больше громких стонов. – Давай, – Хенджин подталкивал к бескрайнему наслаждению умело, хитро. – Целуй, – захныкал Феликс. Хенджин соединил их губы в жадном поцелуе. Они снова сливались в этом безумном, стремительном поцелуе, в котором не было ни прошлого, ни будущего, а только они, вместе, в этой короткой, но бурной ночи. Феликс не знал, сколько времени прошло с того момента, как они оказались в этой комнате, поглощённые друг другом, забыв обо всём остальном. Время, как и всё вокруг, казалось размытым, исчезающим. Все что существовало – Хенджин. Его руки, его дыхание, его тело, которое прижимало его к стене. Он чувствовал, как горячие ладони Хенджина скользят по его коже, исследуют, заставляют его тело напрягаться от каждого прикосновения. Хван не был поспешным, он был внимательным, его движения были уверенными, но неторопливыми. Он как будто изучал каждую клеточку Феликса, не отпуская его, не давая возможности уйти, но и не вырываясь из этого момента, создавая вокруг них мир, в котором существовали только они двое. С каждым новым касанием Феликс ощущал, как его желание усиливается, его тело реагировало на ласки, как никогда раньше. Он не мог оторваться от этого ощущения, от того, как Хван был таким плотным, таким реальным, как если бы он стал частью всего этого. Всё, что он когда-то знал, стало неважным. В бездонных глазах напротив было нечто странное, когда он посмотрел на него – не желание, не страсть, а осознание. Осознание того, что они оба были здесь по какой-то причине, что это было больше, чем просто мгновение. И хотя Феликс мог бы ещё что-то сказать, что-то попытаться понять, он молчал. Просто отдавался этому моменту, продолжая идти за этим чувством, за этим импульсом, который с каждым дуновением усиливался. – Покажи, как выглядит кайф, давай, раскройся для меня полностью, – он прижал Феликса ещё крепче, губы снова накрыли его, и этот поцелуй был долгим, нежным и одновременно страстным. Он заставил Феликса забыть обо всём, кроме этого момента, когда они были связаны чем-то большим, чем физическое притяжение. И в этот момент Феликс почувствовал, как его собственные барьеры растворяются. Он больше не хотел удерживать себя. Оргазм накрыл его лавиной, заставил наконец простонать в голос и действительно раскрыться. Феликс растворился в удовольствии, даже не заметив, как своим таким видом заставил кончить и Хенджина. Тот в последний момент успел вынуть возбуждение и излился на впалый живот Ли. Феликс уже не знал, сколько времени прошло с тех пор, как они начали это все, закончили тоже. Лишь тяжелое дыхание у уха и теплые руки имели значение. – Это… это было… – начал Хван. – Не говори ничего, пожалуйста.

🍫🍫🍫

За пределами комнаты на втором этаже, в другом конце клуба, Криса всё ещё не было. Он продолжал искать своего друга, не понимая, куда тот мог подеваться. Он задавал вопросы, бросал взгляд на знакомые лица, но Феликса нигде не было. Сначала, возможно, это не волновало его, но с каждым прошедшим моментом его тревога усиливалась. Он всё-таки был другом Феликса, и, несмотря на всю эту беспокойную уверенность, которая иногда шла от него, он знал, что должен убедиться, что с ним всё в порядке. Они давно перестали быть просто коллегами, и теперь всё было куда глубже, чем обычная дружба. Крис прошёл по коридору, его шаги были быстрыми, а взгляд напряжённым. Он понимал, что что-то не так. Возможно, ему стоило подождать, но что-то подсказывало, что Феликс не вернётся через несколько минут, как обычно. Его сердце забилось быстрее. Он не мог понять, что именно его беспокоит. Что, если Феликс увязался в чём-то, что не имело смысла? Он никак не мог избавиться от этой тревоги, будто что-то внутри него подсказывало, что он должен был быть рядом с ним. Всю свою жизнь он привык поддерживать его, и эта ночь, несмотря на её странную атмосферу, ничем не отличалась от всех прежних. Он знал, что должен быть рядом, если что-то пойдёт не так. Тем временем, в комнате, где всё казалось поглощённым их страстью, Хенджин, не теряя бдительности, продолжал оставаться не только физическим, но и эмоциональным центром этого мгновения. Он чувствовал, как Феликс всё больше отдаётся ему, поглощён его вниманием, его прикосновениями. Это был момент без возврата, момент, когда не требовалось ни слов, ни объяснений. Но что-то происходило, что отдаляло этот момент от всего. Не было страха, не было сомнений. Они оба все понимали. Ближайшее будущее не имело значения, но ночные часы, наполненные их телами, становились чем-то большим. Мечты и реальность соединялись в этот миг, и Хван хоть и знал, что всё это временно, ощущал в этом нечто иное, нечто, что могло бы затмить всё. Однако, по мере того, как ночь всё глубже поглощала их, мысль о Крисе всё больше просачивалась в сознание Феликса. Он не был уверен, как долго продолжалось всё это, но ощущение, что кто-то ещё мог его искать, вдруг вкралось в его мысли. Не то чтобы он жалел об этом моменте, но его в какой-то степени настигло воспоминание о друге. Хенджин почувствовал лёгкое напряжение в его теле, но не стал останавливаться. Он, казалось, знал, что не нужно ломать эту атмосферу, что Феликс останется здесь до конца. Тем временем, Крис, наконец, приблизился к тому самому коридору, где таинственная дверь вела в скрытую часть дома, в комнату, о которой он, казалось, догадывался. Крис, уверенный в своём предположении, подошёл к двери, которая оставалась чуть приоткрытой. Его сердце билось быстрее, чем обычно. Он не знал, что именно он ждал, что именно он хотел увидеть. Но его интуиция не подвела, и ему нужно было проверить. Возможно, он сам не осознавал, что переживает за друга, но всё его тело кричало, что Феликс не должен быть один в такой момент. Он приоткрыл дверь и, почти не веря, что делает, шагнул внутрь. Атмосфера в комнате была густой, наполненной напряжением, которое он сразу почувствовал. Здесь было тепло, туманно от воздуха и скрытой страсти, которая исходила от каждого прикосновения, от каждого движения, которое было почти незаметным, но безумно сильным. Хенджин и Феликс, несмотря на свою уверенность, ощущали, как невидимая нить всё сильнее связывает их. Но в этот момент, когда Крис вошёл в комнату, всё будто замерло. Феликс, почувствовав знакомое присутствие, резко остановился. Он был так поглощён этим моментом, что не сразу понял, что это Крис. Хенджин, увидев его, просто с лёгкой усмешкой отстранился, не пытаясь ничего скрывать. Он знал, что был тут не зря, и его взгляд не прятал ни дерзости, ни понимания. – Ч-чан? – Феликс хотел прикрыться, но сил не было. Он так и стоял у стены. Крис стоял у двери, его глаза встретились с глазами Феликса. Они оба молчали, словно в этом молчании было что-то сказанное между ними. Феликс, не отрывая взгляда от Криса, на несколько секунд задержал дыхание. Он знал, что этот момент как раз и является концом этой ночи. Крис, не говоря ни слова, просто шагнул назад, давая пространство для того, чтобы Феликс сам сделал свой выбор. Но в его взгляде был не упрёк, не осуждение, ничего такого. Феликс, с неуловимой искренностью в глазах, открыл рот, чтобы что-то сказать. Но всё, что он смог, лишь закрыл глаза, сделав глубокий вдох, словно освобождаясь от какого-то давления. Он поднял взгляд на Хенджина, который закрывал его тело собой, а затем снова посмотрел на Криса, понимая, что этот момент, эта ночь завершались, и ни один из них не мог вернуть то, что было раньше. Хенджин не сказал ни слова, лишь слегка усмехнулся, а затем, не спеша оделся, ушёл в тень, исчезая в темноте, оставив их с этим немым пониманием. Феликс же, оставаясь в пустой комнате, чувствовал, как пустота в нём расширяется. – Я… Он не знал, как он будет смотреть на Криса завтра, но сейчас всё, что ему оставалось, просто взять и отпустить всё, что случилось. Крис, который был рядом, тихо произнёс: – Всё в порядке, не говори ничего. И эти слова, простые и искренние, стали последними в этой ночи, наполнившейся чем-то большим, чем словами. Той тенью, которую они оба не могли избежать.

***