Не первый, зато последний день

Мои дни стали одним, как день сурка. Я вижу все это вновь и вновь, проживаю и, кажется, схожу с ума. Ты невероятен, невероятны и твои действия. Как долго я буду это терпеть? Как долго ты будешь наслаждаться?... Я снова здесь. Вокруг меня лишь голые холодные стены и серый потолок, давящий на меня, будто коварная тень. Я вижу это день за днем, я слышу, как стены разговаривают со мной моим же голосом. От них много раз отражались мои крики, и они уже успели въесться в эти бетоныве глыбы подвала. Как быстро дни потеряли счет и значимость. Кажется, парочку деньков назад ты водил меня прогуляться в парке. Или с того момента прошла уже неделя? Я ничего не помню, все как в тумане. Для меня здесь ночь и утро – все одно, потолок не становится светлее или темнее. Как странно, что я ни у кого не попросил о помощи в тот день. Я просто шел, опираясь на твою руку, потому что нога моя до сих пор ужасно саднит, стоит мне неудачно опереться на нее. Я тогда смотрел на осенние листья, слетающие с клена, и был поистине счастлив. О да, я счастлив, когда ты рядом. Я готов вытерпеть все твои забавы, лишь бы снова увидеть твои глаза и услышать свое имя из твоих уст. Твои губы... они касались каждого сантиметра моего тела. Они такие шершавые, иногда напористые. Они ругают меня, называя самым последним уродом, а иногда шепчут самые ласковые в мире слова мне на ухо. Я готов вечность любовать эти губы. Я слышу, как сверху щелкает замок входной двери, разрезав тишину твоего дома. Ты пришел с учебы, и мне хватает нескольких секунд, чтобы понять, что сегодня ты не в духе. Ты громко кидаешь ключи, ругаешься, когда у тебя не получается развязать узел шнурков. Твой топот громче, чем когда ты чем-то доволен. Ты идешь на кухню, и я слышу, как шумит вода, как стучит металлическая посуда друг об друга. Потом ты идешь ко мне. Я слышу, как открывается дверь в подвал. Да, ты не запер ее, когда уходил из дома. Ты уже давно этого не делаешь, потому что знаешь, что я не сбегу. Я буду ждать тебя, я приму твое настроение, когда ты придешь домой, я буду готов тебя пожалеть. Я ведь так тебя люблю, О Сану... — Бу-у-ум! — Ты зовешь меня на распев, спуская вниз по лестнице, и подвал сразу наполняется ароматом твоего парфюма. — Бум! Как дела? Ты садишься на корточки рядом со мной, и я поворачиваю голову, ловлю взгляд твоих глаз. Ты явно пока не спешишь наброситься на меня, но твой голос совсем не звучить ласково, заинтересованно, скорее, зверски выжидающе. От этого мне становится страшно, сердце сжимается в груди и начинает сосать под ложечкой. Я очень надеюсь, что в моих глазах не видно моего страха. — я соскучился. — И это правда. Я никогда не обманываю тебя в таких вещах. Ты усмехаешься, закатывая глаза, как будто не воспринимаешь мои слова в серьез. О, поверь мне, я правда очень скучал без тебя весь день. — Мой Бум... — Вздыхаешь ты, поглаживая пальцами кольца железной цепи, обруч которой сковывает мою правую голень. Я знаю, что ты знаешь о том, что это все просто так. Даже если бы я был не прикован, я бы все равно не ушел. Это чисто предосторожность, присущая тебе. Я и эту черту характера очень люблю, Сану. — Сегодня я очень злой, поэтому постарайся быть особенно покорным. Иначе я убью тебя. Ты всегда так говоришь. Ты так много раз угрожал мне, однако я до сих пор почему-то жив. Наверно, ты тоже меня любишь. Эта мысль заставляется меня улыбнуться. Как же хорошо мне думать об этом! Когда я знаю, что ты тоже любишь меня, мне хочется прыгать от радости. Жаль, что я не могу этого сделать. Нога не дает... Далее все как в тумане. Ты примыкаешь ко мне и сразу грубо кусаешь, оставляя новые отметины на шее. Это значит, что я только твой. Никто больше не коснется меня в этом месте, на моей коже будут только твои следы зубов. Кажется, тебе нравится моя преданность. Ты вгрызаешься в тонкую кожицу жадно, и струйка крови стекает по плечу на матрас. Мне хорошо от этой боли. Ты двигаешься грубо, сжав руками мою шею. Мое лицо, наверно, красное и напоминает помидор. Я не могу дышать! Ты перекрыл мне воздух, я бьюсь в немом крике от боли внутри. Подвал снова заполняется звуками, движениями, резкостью. Без тебя он бы так и был пустым. Для меня это все так рутинно, что иногда я даже расстраиваюсь. Но сегодня ты действительно злишься, действительно готов убить меня, если тебе что-нибудь не понравится. Из глаз непроизвольно текут слезы, и я думаю, понравится тебе это или нет. Иногда тебя бесит, когда я начинаю плакать. Иногда ты стараешься сделать так, чтобы я не мог успокоиться, получая садистский кайф. Мне кажется, что сейчас тебя это злит лишь сильнее. И я угадываю, потому что темп становится резще, и ты раздраженно кричишь, чтобы я прекратил сопли. — Блядь, Юн Бум, ты совсем меня не удовлетворяешь! Я не удовлетворяю? От этих слов я непроизвольно начинаю плакать только больше. Почему, я ведь так стараюсь?! Внутри становится тепло, и ты выходишь из меня. Все сжимается, становится холодно и больно. Невозможно больно еще и на сердце. — Что-то ты совсем ослаб, Юн Бум. — Ты застегиваешь ремень на джинсах, снимаешь мокрую рубашку. Я нащупываю рукой тонкое покрывало и натягиваю его на бедра и ноги. Прохладно. Несмотря на это предельно душно. — Ты совсем не такой, каким был год назад. Год назад... как давно это было... я пробрался к тебе в дом по глупости и не вышел из него без тебя уже никогда. За это время я, наверно, совсем свехнулся. Я видел такое, чего никто больше не мог видеть. Мы вместе убивали человека, мы вместе хоронили девушку. Ты избавился от тех людей, которые сделали мне больно. А теперь делаешь мне больно сам. Ты залечил былые раны для того, чтобы появилось место оставить свои. — Я стараюсь быть для тебя хорошим... — Я тяжело дышу. Ты поднимаешься с моего матраса и отходишь куда-то в сторону. Нет сил повернуться и посмотреть, что ты собираешься сделать. Я полагаюсь только на доверие. — В том то и дело, что стараешься. Уже не получается, Бум. Ты становишься бесполезной вещью. Если бы ты знал, как эти слова ранят меня. Это хуже физической боли. Я чувствую, как вновь начинаю мелко дрожать. Голова болит. Я очень устал и хочу спать, однако ты не спешишь уйти. Тебе важно, чтобы я остался разбитым и уничтоженным не только внешне, но и внутренне. Ты так любишь делать мне больно.. — От тебя никакой пользы, ты всего лишь лишний рот и лишняя дырка. Таких как ты миллионы, мне начинает надоедать няньчиться с тобой. Ты возвращаешься ко мне, держа что-то за спиной. Я силюсь рассмотреть, но получаю пинок по больной ноге и жмурюсь, издав писк. Твои слова возвращают меня в реальность. Ужасно тяжело. — Однако, тебя красит то, что я тебе нужен. Я ведь нужен тебе? — Я киваю несколько раз. — Скажи, как ты меня любишь. — Сану, я люблю тебя. — Начинаю послушно лепетать я, стараясь показать всю твою значимость для меня. Я говорю искренне. Пожалуйста, поверь мне! — Я обожаю тебя. Ты нужен мне, без тебя я не смогу жить. Я всегда буду с тобой. Я буду удовлетворять тебя лучше, Сану. Ты для меня – всё. Я готов умереть, чтобы доказать, что люблю тебя. Ты кривишь рот в усмешке. Не веришь мне? Что-то блестнуло перед моими глазами. Что-то острое вонзилось мне в живот. Нож, которым я когда-то резал тебе шпинат. Искры оглушительной боли пронзают все тело. Я дергаюсь в конвульсиях, я начинаю кашлять. Изо рта вместе со слюной выплеснулась кровь. Она смешалась со слезами, я ненормально хлюпаю. Мне очень страшно. Мне больно. Тебе это нравится. — Я оставлю тебя здесь. Я тоже люблю тебя, мой Юн Бум. Я не могу позволить тебе и дальше мучиться. Ты будешь со мною вечно... Ты целуешь меня в уголок губ, облизываешь со своих кровь. Ты темнеешь у меня на глазах, расплываешься, становишься менее четким. Я силюсь запомнить тебя в последний раз. Мне жалко умирать. Я бы хотел еще подольше насладиться жизнью с тобой. Одно только меня радует – ты оставишь меня себе. Не выкинешь мое тело, не похоронишь в горах, не спрячешь. Ты оставишь его здесь. Ты ведь пообещал мне, Сану.. Мне больше не больно. Мне больше не страшно. Я больше ничего не чувствую. Меня больше нет...