Желаемое за действительное (Wishful Thinking )

— Что значит, замужем?! Лицо Мо Френча приобрело угрожающий багровый оттенок. Нельзя сказать, что мистеру Голду понравился человек, которого он видел впервые в жизни, но сейчас он был полностью с ним согласен. Голд с самого начала подозревал, что вечер выйдет утомительным и раздражающим, однако такого сюрприза не ожидал. И уж точно не от собственной помощницы, которая теперь переводила ошеломлённый взгляд с отца на работодателя, будто сама только что осознала, что именно сказала. Голд посещал ежегодный рождественский гала-концерт городского совета Сторибрука с единственной целью — показать всем присутствующим, кто тут главный. Каждый год он несколько раз обходил комнату, кого-то запугивал, с кем-то заигрывал, но неизменно уходил, прежде чем канапе были наполовину съедены. Это была бесплатная возможность напомнить определенным людям, что Рождество — не повод рассчитывать на продление аренды или беспроцентный заем. До прошлого года, пока Белль Френч училась в Бостоне, гроза Сторибрука никогда не получал удовольствия от подобных вечеринок. Теперь все стало иначе, у него, впервые за тридцатилетнюю историю магазина, появилась помощница. И он к своему удивлению, не задумываясь согласился на ее предложение пойти вместе на эту вечеринку. На самом деле, пока не объявился этот болван, Голд действительно наслаждался вечером. Стоя в укромном уголке зала рядом с Белль, он наблюдал за гостями и вел с ней беседу. Для столь милой и доброй девушки она обладала удивительно острым умом. Он даже несколько раз ловил себя на том, что невольно улыбается. Кто знает — возможно, если бы вечер не был испорчен, а он выпил еще немного, то даже пригласил бы её потанцевать. Белль была удивлена не меньше Голда, когда их бесцеремонно прервали двое разгневанных австралийцев, явно явившихся на вечер без приглашения. До этого момента она была уверена, что отец всё ещё находится в Австралии: по её расчётам, он должен был прилететь только на следующий день. Однако Мо решил устроить дочери сюрприз. По крайней мере, эта часть его плана удалась. Поначалу Белль была искренне рада его видеть. Она крепко обняла отца, после чего они немного поговорили о перелёте и вечеринке. Но всё изменилось, когда к ним подошёл его спутник. Это был широкоплечий молодой человек с приветливой, хотя и несколько натянутой улыбкой. И именно в этот момент Белль неожиданно заявила, что ей очень жаль, что он проделал такой долгий путь ради встречи с ней, поскольку она теперь замужем. Голд был потрясён не меньше остальных. Впрочем, судя по выражению лица Белль, она и сама не ожидала, что скажет нечто подобное. Теперь девушка выглядела так, словно пыталась оправиться от собственной выходки. — Всё верно, папа, — твёрдо произнесла Белль, будто говорила чистую правду, а не несусветную ложь. — Мы… э-э… мы тайно поженились. Правда, дорогой? Мо, Белль и широкоплечий молодой человек одновременно повернулись к Голду, ожидая ответа. Ярко-голубые глаза Белль смотрели на него почти умоляюще, прося поддержать эту нелепую историю. Он уже собирался изменить своей привычке и сказать правду. Да, вечер оказался неожиданно приятным, и компанию Белль он находил весьма занимательной, но это уже переходило все границы. В конце концов, кем она себя возомнила, выдумывая подобные небылицы о нём и ещё рассчитывая, что он станет им подыгрывать? Однако в этот момент её рука мягко легла поверх его ладони. Невесомое, почти невинное прикосновение заставило его замереть. По спине неожиданно пробежала дрожь, а приготовленные слова так и не сорвались с губ. Чертов дурак. Хорошо, ее взяла. — Да, мистер Френч. Ваша дочь оказала мне великую честь, став моей женой. — Кем?! — Папа, ты прекрасно его слышал, — отозвалась Белль, вновь повернувшись к отцу. В её голосе причудливо смешались воодушевление и паника. — Это мой муж. Я так… э-э… рада, что вы наконец познакомились! Голд посмотрел на тёмную макушку девушки и невольно задался вопросом, что на неё нашло. Конечно, временами Белль бывала импульсивной, но до сих пор он полагал, что её спонтанность ограничивается скидками для пожилых клиенток, листающих каталог ювелирных изделий. И уж точно не ожидал, что она способна на столь бездарную ложь. По правде говоря, до этого момента ему вообще казалось, что Белль не умеет делать что-либо плохо. И всё же одна деталь не давала ему покоя. За всё время их знакомства он ни разу не видел, чтобы она действовала без причины. Белль могла быть упрямой, эмоциональной и порой совершенно непредсказуемой, но никогда — безрассудной. Поэтому, если она рассказывала собственному отцу такую немыслимую историю, на то должны были быть весьма веские основания. Сейчас Белль отчаянно нуждалась в помощи, пока окончательно не запуталась в собственной лжи. Всё это было совершенно не в её духе. Разумеется, Белль была умнее, добрее и, без всяких сомнений, красивее Голда, зато у него имелся один весьма полезный талант — умение лгать буквально текло у него в крови. Злобный взгляд Мо метался между своенравной дочерью и её работодателем. Голд многозначительно положил руку ей на спину. — Рад наконец познакомиться с вами, мистер Френч, — с теплотой произнёс он, протягивая руку отцу Белль. Мо посмотрел на неё так, словно вместо рукопожатия ему предложили схватиться за живую змею. — Это не может быть правдой, — прорычал он. — Понятия не имею, какую власть этот человек имеет над тобой, моя девочка, но моя дочь ни за что не вышла бы замуж за отвратительного старика, даже не сказав об этом своему отцу! Белль поморщилась и невольно отшатнулась. — Он не… Папа, просто послушай меня! — Нет, это просто смешно, — покачал головой Мо. — Ты не замужем. Я в это не верю. — Я замужем, папа! — воскликнула Белль. — Замужем за замечательным мужчиной, который делает меня счастливой! Голд едва заметно приподнял бровь. Пожалуй, теперь она начинала увлекаться собственной историей. Или же отчаянно пыталась убедить не только отца, но и саму себя. В любом случае отступать было уже поздно. Ложь разрасталась с каждым словом, и теперь им обоим оставалось только одно — продолжать играть свои роли до конца. Голд невольно задавался вопросом, о ком именно сейчас говорит Белль. Возможно, о какой-то выдуманной версии его самого — о мифическом мистере Райте, существовавшем лишь в её воображении. Но если Белль и дальше собиралась прикасаться к нему так, как сейчас, он был готов сыграть кого угодно. — Мистер Френч, прошу вас, перестаньте давить на мою жену, — произнёс Голд. Ему стоило немалых усилий не сосредотачиваться на том, какое странное удовольствие доставляло само это слово. Моя жена. Это была глупая фантазия, опасная мечта, способная принести гораздо больше вреда, чем пользы, если он позволит себе увлечься ею всерьёз. И всё же это притворство казалось ему извращённо прекрасным. — Я буду разговаривать со своей дочерью так, как сочту нужным, — прорычал Мо. — Пойдём, Белль. — Папа, я уже сказала тебе: я счастлива в браке и никуда не поеду. — Когда мы разговаривали в последний раз, у тебя никого не было! — резко возразил Мо. — С тех пор многое изменилось, — с лёгкой усмешкой заметил Голд, получая всё больше удовольствия от этого представления. — Я знал, что было ошибкой позволить тебе остаться в Штатах, — отрезал Мо. — Ты возвращаешься домой, где я смогу за тобой присматривать. Челюсти Голда сжались. Разумеется, Белль была вправе жить там, где пожелает. Но если кто-то — даже её собственный отец — попытается увезти её против воли, ему придётся иметь дело с Голдом. — Нет, папа, я никуда не поеду, — твёрдо сказала Белль. Её руки были сжаты в кулаки и заметно дрожали, однако голос оставался спокойным и уверенным. — Хорошо, но ты больше не будешь жить с ним, — проворчал Мо. — Я об этом позабочусь. Если тебе нужны деньги, Белль, или… или… — Это просто смешно, — пробормотал стоявший рядом с Мо здоровяк. Его акцент был таким же, как у Мо и Белль. Ещё один австралиец. — Посмотри на него, Беллс! — фыркнул он. — Ни один человек в здравом уме не поверит, что ты действительно замужем за этим стариком. Белль закатила глаза, но Голд заметил, как её ногти впились в ладони. Всё её тело напряглось, стоило молодому человеку заговорить. Судя по всему, он раздражал её куда сильнее, чем собственный отец. Кто этот мужчина? Что могло заставить Белль — женщину, у которой для каждого находились доброе слово и искренняя улыбка, — стиснуть зубы с такой откровенной неприязнью? Что этот ублюдок ей сделал? — Гэри, пожалуйста, не пойми меня неправильно, но тебе лучше уйти, пока я не вызвала полицию. — Гэри проделал весь этот путь ради тебя, милая, — произнёс Мо. Голд задумался, что выглядело менее привлекательно: Мо в ярости или Мо, пытающийся быть обходительным. — По крайней мере, дай бедному парню шанс. — Она уже сделала свой выбор, мистер Френч, — протянул Голд, одарив собеседника своей самой мерзкой ухмылкой. Он посмотрел на Белль сверху вниз и на этот раз даже не попытался скрыть своих чувств. Под прикрытием этой нелепой игры он позволил своему глупому, безнадёжному обожанию отразиться на лице. — Не так ли, любимая? Белль посмотрела на него с изумлением и искренней благодарностью. Её взгляд заметался между его глазами и губами. Если бы Голд не был слишком поглощён её красотой, возможно, он догадался бы, что произойдёт дальше. — Ещё как сделала, — тихо пробормотала она. Всё тело Голда словно окаменело, когда Белль поднялась на цыпочки, запустила тонкие пальцы в его волосы и прижалась губами к его губам. На несколько бесконечных секунд он оказался не способен ни пошевелиться, ни вдохнуть. Белль Френч целовала его. Белль Френч — его сотрудница. Белль Френч, чьи ярко-голубые глаза не давали ему покоя долгими ночами. Белль Френч — женщина, в которую он был почти безнадёжно влюблён. Женщина, которая всегда казалась ему совершенно недосягаемой. Её губы оказались невероятно мягкими и тёплыми. Рука, лежавшая на её спине, словно горела от каждого прикосновения. Пальцы Белль, запутавшиеся в его волосах, казались настоящим благословением; какая-то нелепая часть его была готова замурлыкать от удовольствия, словно домашний кот. Всё, о чём он тайно мечтал долгие месяцы, сбылось в одно короткое мгновение. И теперь, когда его фантазии вдруг стали реальностью, Голд совершенно не понимал, что ему делать. Впрочем, растерянность длилась лишь долю секунды. Он ответил на поцелуй. Голд уловил тихий удивлённый вздох, сорвавшийся с её губ, когда подался навстречу, желая почувствовать Белль ближе. Его ладонь скользнула к её талии, а сам он целовал её так, словно пытался вложить в это прикосновение всё то чувство, которое так долго прятал от неё и от самого себя. К его удивлению, Белль не отстранилась. Напротив, она словно растворилась в этом мгновении, позволяя ему увлечь себя. От неё пахло вином, корицей и чем-то неуловимо своим, отчего Голд окончательно потерял ощущение времени. Каждое её прикосновение отзывалось внутри вспышками, пробегавшими по позвоночнику. А затем всё закончилось так же внезапно, как началось. Белль отстранилась первой. Её руки соскользнули с его волос на плечи. Голд продолжал смотреть на неё, ошеломлённый и совершенно сбитый с толку. Её щёки порозовели, губы слегка припухли, а дыхание стало заметно чаще. Когда она делала шаг назад, то едва заметно оступилась, будто этот поцелуй подействовал на неё не меньше, чем на него самого. И от этой мысли у Голда перехватило дыхание. Она прочистила горло и повернулась к двум мужчинам, которые смотрели на них с таким видом, словно только что стали свидетелями конца света. Лишь тогда Голд вспомнил, где находится и зачем вообще всё это началось. Его лицо мгновенно приобрело привычное непроницаемое выражение. — Неужели ты не можешь просто порадоваться за меня, папа? — спросила Белль. В тот же миг он почувствовал, как её рука мягко обвила его талию. Внезапно широкая ладонь Мо сомкнулась на руке дочери, пытаясь буквально оттащить её от Голда. Голд отреагировал раньше, чем успел подумать. Рукоять его трости молниеносно опустилась на запястье Мо, останавливая его движение. — Думаю, вам лучше уйти, мистер Френч, — прорычал Голд. — Прямо сейчас. Прежде чем я сделаю что-нибудь, о чём впоследствии пожалею. — Здесь что-то не так, — возразил Мо, выдёргивая руку из-под трости. К этому моменту Белль уже снова стояла рядом с предполагаемым мужем, и впервые в жизни Голд почувствовал себя не циником и не дельцом, а защитником. Девушка смотрела на отца с нескрываемым ужасом. — Не так, мистер Френч, — холодно произнёс Голд, — это когда мужчина поднимает руку на собственного ребёнка. Ваша дочь сделала свой выбор. Вам придётся с ним смириться. — Я не знаю, что этот… зверь сделал с тобой, моя девочка, — сказал Мо дрогнувшим голосом. — Но я не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как ты позволяешь приковать себя к нему. — Папа… — тихо выдохнула Белль. Мо вылетел из зала прежде, чем Белль успела закончить фразу. Гэри поспешил следом, напоследок бросив на них мрачный взгляд. Как только они скрылись из виду, Белль заметно обмякла от облегчения и осторожно высвободилась из объятий Голда. — Спасибо, — выдохнула она. Мужчина ничего не ответил. Он просто не знал, что сказать. Впрочем, Белль не нуждалась в ответе. Отскочив от него так резко, словно его прикосновение обожгло её, она заговорила сама: — Я… Боже, мне так жаль, что я втянула вас во всё это, мистер Голд! — её лицо приобрело очаровательный свекольный оттенок, а ладони испуганно прижались ко рту. — Мне правда очень жаль. Я буквально набросилась на вас! Господи, как же стыдно… Я не знаю, что на меня нашло. Клянусь, я ничего такого не имела в виду… И с каждым её словом Голд чувствовал, как рушатся последние остатки надежды, какими бы нелепыми и несбыточными они ни были. — Я просто… Он видел, как до неё постепенно доходит осознание того, что именно произошло. Белль смотрела на него широко раскрытыми глазами, ожидая реакции. Возможно, она боялась, что чудовище Сторибрука уволит её за эту выходку. Или потребует какую-нибудь ужасную цену за своё участие в спектакле. А между тем тот поцелуй стал одним из самых счастливых мгновений его тёмной и безрадостной жизни. Голд давно усвоил: за каждый миг рая приходится платить. И после краткого взлёта неизбежно следует падение. — Это не имеет значения, мисс Френч, — сухо произнёс он. Опустив взгляд, мужчина крепче опёрся на трость, словно создавая между ними физическую преграду. Он не хотел слышать её оправданий. Не хотел слушать, как она пытается убедить его, что между ними ничего не произошло. Её руки медленно опустились. Голд заметил, как она тяжело сглотнула. Что-то в её взгляде погасло. — Мне жаль, — повторила Белль. — Я вам верю, — ответил он с мрачной улыбкой. Девушка выглядела так, словно он её ударил. — Что ж, уверен, теперь, когда ваш отец и его спутник ушли, у вас найдутся друзья, с которыми можно провести остаток вечера. Хорошего вечера, мисс Френч. Извинившись, Голд оставил её одну. Он и без того задержался на празднике дольше, чем собирался. Теперь же ему хотелось оказаться как можно дальше от громкой музыки, толпы людей и особенно от голубых глаз Белль. Он понятия не имел, как она собирается выпутываться из собственной нелепой лжи, и больше не намеревался ей помогать. Впрочем, ему было любопытно, чем закончится эта история. Будет ли она поддерживать выдумку ещё месяц-другой, а затем объявит о разводе? Или найдёт решение получше и расскажет об аннулировании брака из-за полного отсутствия супружеской близости? В подобную версию Мо Френч наверняка поверил бы без малейших сомнений. Голд был достаточно честен с самим собой, чтобы признать: злится он вовсе не на её ложь. Он злился на собственные несбывшиеся желания. Да, он мечтал о своей молодой помощнице. Но никогда не позволял этим чувствам выйти наружу. Он держал себя под контролем. Его вполне устраивал привычный порядок вещей. К тому же Голд прекрасно понимал: рано или поздно Белль уйдёт из его жизни, оставив его наедине с привычной темнотой, где ему и место. Но затем она его поцеловала. И вместе с этим поцелуем исчезла возможность оставить всё как было. Теперь ему предстояло целую вечность вспоминать мгновение, когда её губы раскрылись навстречу его губам. И тихий звук, сорвавшийся с них тогда, наверняка ещё долго будет преследовать его во снах. Даже если это был всего лишь вздох удивления, а вовсе не удовольствия. Голд был благодарен судьбе хотя бы за то, что выпил совсем немного. Несмотря на агрессивную манеру вождения, вызванную событиями вечера, он не представлял серьёзной опасности для окружающих. По крайней мере, не большей, чем обычно. Настроение было отвратительным. Вернувшись домой, он решил залить свои грехи виски. Всё равно Белль взяла недельный отпуск, чтобы провести время с отцом. Им не придётся видеться целую неделю. А после Нового года можно будет сделать вид, что ничего не произошло. Он твёрдо решил, что с января между ними должна появиться безопасная дистанция. Разумеется, подарок, который он приготовил для неё, придётся продать. Ту самую редкую книгу, на которую она с таким восхищением смотрела в антикварном каталоге. Белль никогда не смогла бы позволить себе подобное издание. Кроме того, ему следовало изменить рабочий график так, чтобы Дав чаще оставалась с ней в магазине, а сам он мог работать из дома. Утешало лишь одно. На него Белль будет работать ещё максимум несколько месяцев. Весной откроется библиотека, и она займёт должность главного библиотекаря. Голд устроился в любимом кресле и плеснул себе немного виски из стоявшего рядом графина. Он снова и снова прокручивал в голове события вечера. Было очевидно, что Белль запаниковала, столкнувшись с отцом, который свято верил, будто лучше знает, как ей жить. Это Голд мог понять. Когда-то он сам предпочёл арест возвращению в дом собственного отца. И за появлением угрюмого Гэри явно скрывалась какая-то неприятная история. Но простить себя он не мог. Он не должен был так легко потерять голову. Мог остановить поцелуй сразу же, не разоблачая её ложь. Мог держать руки при себе. Вместо этого он позволил надежде расцвести в своей пустой и тёмной душе. Пусть лишь на одно короткое мгновение. И тем самым сделал себя уязвимым для боли, которая неизбежно пришла следом. Конечно, он её не интересовал. Он был другом. Наставником. Возможно, она даже видела в нём отца. После знакомства с настоящим Мо Френчем эта мысль казалась ещё более вероятной. Резкий стук в дверь вырвал его из размышлений. Никто не приходил к дому Голда без крайней необходимости. По Сторибруку уже давно ходили легенды о его бессердечии, и желающих просить у него отсрочку по долгам или новый заём не находилось годами. Табличка «Не беспокоить» была бы совершенно излишней — его репутация справлялась с этой задачей куда лучше. Поэтому внезапный стук в дверь заставил его насторожиться. В голову тут же закралась мрачная мысль, что за ним могли последовать Мо и Гэри. Судя по всему, события вечера пришлись им не по вкусу. Оба были крупными, крепкими мужчинами, к тому же настроенными весьма агрессивно. Сам же Голд был худощав, а с тростью едва мог передвигаться достаточно быстро. Остановившись в коридоре, он открыл ящик под телефонным столиком и достал револьвер, который хранил там на всякий случай. Лишь после этого он направился к входной двери. За витражным стеклом не было видно массивных силуэтов, но ночная темнота редко внушала доверие. Осторожно приоткрыв дверь и не выпуская оружие из руки, Голд выглянул наружу. Белль вскрикнула и отшатнулась, не сводя взгляда с револьвера. — Это не то, о чём ты подумала, Белль! — выпалил Голд, мгновенно опуская оружие. Ужас отразился на его лице быстрее, чем он успел его скрыть. — Проблемы с соседями? — осторожно пошутила девушка, поднимая руки. Она всё ещё была в вечернем платье. Только волосы уже не были собраны в строгий пучок и свободно рассыпались по плечам, а поверх открытых рук было наброшено пальто. В мягком свете фонаря над крыльцом она выглядела настолько прекрасной, что на мгновение Голд забыл все свои недавние рассуждения о безопасной дистанции. — Ничего подобного, мисс Френч, — сухо ответил он, наконец взяв себя в руки. Белль опустила руки. — Можно войти? Её голос звучал тихо и непривычно робко. Голд видел, что его холодность ранит её. Но сейчас это казалось ему меньшим из зол. Лучше показаться бесчувственным, чем жалким стариком, который вообразил себе невесть что после одного случайного поцелуя. Сегодня она сыграла роль его жены, потому что обстоятельства вынудили её к этому. Но он сильно сомневался, что любая подобная инициатива с его стороны когда-либо встретила бы одобрение. — Конечно, — сказал он, отступая в сторону. Возможно, у неё найдётся объяснение, способное хоть немного смягчить боль, которую она причинила, сама того не желая. Или, что было гораздо вероятнее, он просто оказался идиотом, не способным отказать себе в удовольствии видеть её в своём доме. Белль вошла внутрь, и её каблуки застучали по деревянному полу. Голд закрыл дверь, и девушка заметно расслабилась, когда они остались наедине. Он проводил её в гостиную и жестом предложил занять диван. Сам же устроился в привычном кресле рядом со стаканом виски, сохраняя между ними безопасное расстояние. — Мне просто нужно было ещё раз извиниться, — начала Белль, напряжённо переплетая пальцы. — Я не имела права втягивать вас во всё это. Просто мой отец… он застал меня врасплох, и мне нужно было что-то сказать. Голд нахмурился, вспоминая тот момент. Он прекрасно помнил, как её безмятежное выражение лица внезапно сменилось тревогой. — Дело в молодом человеке, которого привёл с собой твой отец? — спросил он. Белль с несчастным видом кивнула. — Кажется, он начал говорить что-то о вас двоих. И прежде чем успел закончить… — Я объявила, что мы тайно поженились и никому об этом не рассказали, — закончила за него Белль. Её лицо моментально залилось краской. Казалось, она была готова провалиться сквозь землю. — Да, я прекрасно помню этот момент. И мне очень, очень жаль, мистер Голд. Я понятия не имела, что сказать. Это просто вырвалось само собой. А вы оказались настолько добры, что поддержали меня. — Понимаю, — пробормотал он. Голд невольно задумался, что бы она сказала, узнай она, насколько ему понравилось всё это представление. Особенно одна его часть. — Правда, понимаю. — И… особенно после того, как я вас поцеловала… Она запнулась, и её обычное красноречие окончательно уступило место смущению. — Вы были так добры, что согласились подыграть мне. А я… я зашла слишком далеко. Голд что-то невнятно пробормотал себе под нос, надеясь, что Белль услышит в этом именно то, что ей хотелось услышать. Так ему не пришлось бы ни лгать, ни говорить правду. Всю жизнь ему было куда комфортнее существовать в туманной серой зоне недосказанности, где каждый волен трактовать его слова так, как ему удобно. На этот раз привычка сослужила ему хорошую службу: Белль сама вложила в его невразумительный ответ нужный смысл, а ему оставалось лишь молча принять её версию событий. Между ними повисла тишина. На мгновение Голду показалось, что взгляд её ярко-голубых глаз скользнул к его губам. Белль всегда была с ним добра. Иногда даже слегка кокетлива. Поэтому его мечты и надежды не были совсем уж беспочвенными. Но она была такой со всеми. И он слишком хорошо знал, как опасно принимать дружелюбие за нечто большее. С каждой секундой напряжение между ними становилось всё ощутимее. Мышцы Голда напряглись настолько, что начали болезненно ныть. Ему нужно было, чтобы она ушла. Нужно было вернуть утраченное равновесие. Нужно было забыть этот вечер. И одновременно ему отчаянно хотелось вновь прижаться к её губам. Ещё раз. И ещё. Навсегда. — Зачем ты пришла, Белль? — спросил он. Если его голос слегка дрогнул, она предпочла этого не замечать. — После вечеринки отец догнал меня, — сказала она. — Я собиралась просто позвонить вам и ещё раз извиниться, но он перехватил меня, и… — Он тебя не тронул? — резко перебил Голд.Тревога за её безопасность мгновенно вытеснила все остальные мысли. Если этот ублюдок хоть пальцем её коснулся, домой в Мельбурн он вернётся в мешке для трупов. Белль тихо фыркнула и покачала головой. — Папа никогда бы этого не сделал, — мягко ответила она. — Нет. Просто он до сих пор уверен, что я вернусь домой, потому что не получила место главного библиотекаря в Гарварде. Она горько улыбнулась. — Для него ничего не значит, что мне хорошо здесь. Что у меня есть работа, которая мне нравится. Друзья. И… Она осеклась и посмотрела ему прямо в глаза. Что-то было в этом взгляде. Что-то, чего Голд не сумел понять. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Затем Белль вздохнула и покачала головой. Ему казалось, что он только что упустил нечто очень важное. — В любом случае, у меня есть грин-карта, и я счастлива здесь, — продолжила она. — Если я уеду, кто знает, позволят ли мне вернуться. А я не хочу уезжать. — Тогда не уезжай, — слишком горячо сказал Голд. Слишком быстро. Слишком искренне. — Оставайся. Белль посмотрела на него так, что ему захотелось немедленно отвернуться. — Я хочу остаться, — тихо сказала она. — И если бы отец просто приехал уговаривать меня, это было бы ещё терпимо. Но он привёз с собой Гэри. — Гэри — это тот молодой человек, который был с ним сегодня вечером? Белль кивнула. Она выглядела такой несчастной, что Голду захотелось пересесть к ней поближе и утешить. Но он не мог придумать способа сделать это, не переступив границу, которую отчаянно пытался сохранить. — Мой бывший, — сказала она. — Мы встречались ещё в школе. Потом пытались поддерживать отношения на расстоянии, когда я поступила в колледж, хотя я почти уверена, что он мне изменял. Её губы скривились. — Понятия не имею, почему отец решил, что идея продолжить с того места, где мы остановились, может меня соблазнить. Господи… если бы он только знал хотя бы половину того, что вытворял Гэри… — Белль? Голд нахмурился и подался вперёд. Если этот человек хоть намекал на насилие, он действительно не увидит следующего рассвета. — Что случилось? Белль покачала головой, и её тёмные кудри качнулись вслед за движением. — Ему не нравилось, что я живу за границей, — сказала она. — Не нравилось, что я поступила в аспирантуру. Что хочу путешествовать. Она невесело усмехнулась. — Однажды он изложил мне свой идеальный план нашей жизни. Большой дом в пригороде. Пятеро детей. Несколько собак. Он будет работать в страховой компании своего отца, а я — сидеть дома и воспитывать детей. Белль покачала головой и горько улыбнулась. — Он будет обеспечивать семью, а мне больше никогда в жизни не придётся читать книги. Тогда он произнёс это так, словно делал мне предложение, от которого невозможно отказаться. Будто это была мечта любой женщины. Её взгляд поднялся на Голда. Голд попытался представить себе эту картину. Белль отказывается от книг, путешествий и бесконечной жажды новых знаний ради того, чтобы поддерживать страховую карьеру мужа и растить его многочисленное потомство. Эта мысль казалась почти кощунственной. Её живой ум, любопытство и неукротимый дух просто не могли существовать в такой клетке. Конечно, Белль стала бы замечательной матерью и прекрасной спутницей для человека, которому посчастливилось бы завоевать её сердце. Но раствориться в чьей-то чужой жизни она никогда бы не смогла. — Не могу сказать, что этот образ тебе подходит, — заметил он. Белль фыркнула. — Я тоже так подумала, — ответила она. — В тот вечер Гэри сделал мне предложение. Она закатила глаза. — Его план был предельно прост: мы женимся, я заканчиваю учёбу дома, а потом беременею. — И что произошло? — Я отказала. На её губах появилась невесёлая улыбка. — А он, уходя, разбил окно. Она опустила взгляд. — Честно говоря, я была уверена, что больше никогда его не увижу. — До сегодняшнего вечера, — закончил за неё Голд. Белль кивнула. — Да. До сегодняшнего вечера. Несколько секунд она молчала. — Знаете, мистер Голд… той ночью я его боялась. Её голос стал почти шёпотом. — Он был в ярости после отказа. И я до сих пор не понимаю, о чём думал отец, когда привёз его сюда. Теперь внезапная импровизация Белль выглядела вполне логично. Если она уже замужем, то для Гэри вопрос автоматически закрыт. Кроме того, это давало ей возможность открыто возразить отцу.А если учитывать, что её предполагаемым мужем оказался один из самых богатых и влиятельных людей Сторибрука, то подобная ложь становилась ещё и весьма эффективным способом защиты. — Сколько они собираются пробыть в городе? — спросил Голд. Белль подняла на него глаза. — Папа собирался остаться на неделю. Билеты на Рождество оказались дешевле, поэтому он планировал улететь домой только тогда. Она поморщилась. — Сейчас я очень надеюсь, что он передумает и уедет раньше. — Значит, нам придётся поддерживать этот спектакль как минимум до Сочельника, — заключил Голд. Белль удивлённо моргнула. — Вы… хотите продолжать? В её голосе звучало искреннее изумление. — Вы правда сделаете это ради меня? — Я бы не хотел, чтобы моего лучшего сотрудника насильно отправили домой, — ответил Голд. Он постарался произнести это как можно более будничным тоном, скрывая предательское тепло, разлившееся в груди от её улыбки. — Я буду брать дополнительные смены! — тут же выпалила Белль. — Вечера, выходные, всё что угодно! — Уверен, этого будет достаточно, — сухо сказал он.Словно его действительно интересовала какая-то компенсация. Он невольно задумался, сохранила бы Белль этот энтузиазм, если бы знала правду. Если бы понимала, что одной только возможности притворяться её мужем уже достаточно, чтобы он согласился без малейших колебаний. — А что будем делать, когда отец уедет? — спросила она. — Скажем, что расстались, но остались друзьями? — предложила Белль. Голд с трудом сглотнул. Даже мысль о воображаемом расставании вызвала неприятную тяжесть где-то под рёбрами. Если бы судьба когда-нибудь действительно подарила ему Белль, он не смог бы добровольно отказаться от неё. Но всё равно кивнул. Конечно, именно так всё и закончится. Было бы нелепо рассчитывать, что этот обман сможет продолжаться вечно. — Твой отец случайно не следил за тобой? — спросил он, меняя тему. Глаза Белль расширились. Она мгновенно вскочила и почти бегом направилась к окну. Раздвинув шторы, девушка выглянула на улицу. — Я его не вижу, — сказала она. — Но понятия не имею, какую машину он арендовал. Белль нахмурилась. — И он наверняка будет за мной следить. Да и Гэри раньше уже этим занимался. Она нервно прикусила губу. — Наверное, придётся возвращаться домой через задние дворы. Постараться, чтобы они не увидели, как я ухожу. Её взгляд стал задумчивым. — Всё-таки женатые люди обычно живут вместе. Голд помолчал. Решение пришло в голову сразу. Оно было рискованным. Неразумным. И вместе с тем слишком заманчивым, чтобы от него отказаться. — Если хочешь, можешь остаться здесь на это время, — сказал он. Белль уставилась на него так, словно не поверила своим ушам. — Нет. Она тут же покачала головой. — Нет, я не могу. Не хочу навязываться. Вы и так делаете для меня слишком много. — Это действительно не проблема, — спокойно ответил Голд. Словно мысль о совместных завтраках и ужинах нисколько его не волновала. Словно перспектива видеть её улыбку каждый день не казалась опасно соблазнительной. Словно её присутствие не могло наполнить жизнью все тёмные и пустые комнаты этого огромного дома. — Наверху достаточно гостевых комнат. — Мистер Голд, вы уже оказали мне огромную услугу, не уволив после сегодняшнего спектакля, — смущённо возразила Белль. — Я не могу ещё и занять вашу гостевую комнату. — У меня их четыре, — пожал плечами Голд. И впервые за весь вечер позволил себе лёгкую улыбку. — Выбирай любую. Она колебалась. Голд видел это совершенно ясно. Квартира над библиотекой едва ли могла считаться уютным жильём. Он знал это не понаслышке — в своё время несколько раз пытался выкупить это помещение у города. Реджина поддерживала его в таком состоянии, чтобы там формально можно было жить, но без серьёзного ремонта оно оставалось малопригодным для комфортного существования. С наступлением зимы Голд всё чаще удивлялся тому, что Белль ещё не простудилась в своей маленькой колокольне. — Тогда я буду готовить, — наконец предложила она. Он усмехнулся. — Нет, не будешь. Белль возмущённо ахнула. — Я прекрасно помню остатки того блюда, которое ты приготовила в прошлый раз. Ни при каких обстоятельствах тебе нельзя приближаться к моей кухне. Девушка рассмеялась. Несколько недель назад она пыталась приготовить лазанью по рецепту Бабушки и каким-то невероятным образом умудрилась сделать её одновременно сырой внутри и подгоревшей снаружи. — Ладно, тогда я буду заниматься уборкой, — с надеждой предложила Белль. Голд внимательно посмотрел на неё. Всё это было ужасной идеей. Но риск был слишком велик. Не только физический — хотя присутствие Гэри его серьёзно беспокоило, — но и эмоциональный. И как бы ни раздражала его собственная слабость, Белль оставалась единственным человеком, чьё благополучие действительно имело для него значение. — Значит, договорились? — спросил он, протягивая руку. Белль широко улыбнулась и крепко её пожала. Когда их ладони разъединились, Голд с досадой отметил, что кожа всё ещё помнит её прикосновение. — Договорились. Голд не привык просыпаться в доме, где находился кто-то ещё. Прошлый вечер оказался немного неловким, но надо было отдать Белль должное: она сделала всё возможное, чтобы сгладить ситуацию. Сначала девушка вернулась к себе через задние переулки, чтобы собрать необходимые вещи. А когда снова появилась в доме, почти сразу поднялась наверх, стараясь привлекать как можно меньше внимания. Они пожелали друг другу спокойной ночи на лестничной площадке, после чего Голд надёжно запер дверь своей спальни. Утром он вовсе не ожидал её увидеть. Белль официально находилась в отпуске, и было вполне логично предположить, что после всего произошедшего она захочет как следует выспаться. Голд как раз заканчивал записку о том, что она может чувствовать себя здесь как дома и брать всё необходимое без спроса, когда услышал шаги на лестнице. Несколько секунд спустя в дверном проёме появилась Белль. Сонная. Растрёпанная. Невероятно уютная. Её волосы спутались после сна, а на лице ещё сохранялись следы утренней неги. Простая футболка и фланелевые брюки с рисунком из чайных чашек неожиданно оказались самой привлекательной одеждой для сна, какую Голд когда-либо видел. И, к своему неудовольствию, он поймал себя на том, что рассматривает далеко не только пижаму. Было что-то опасно домашнее в том, как она появилась на его кухне ранним утром, освещённая мягкими лучами зимнего солнца. Словно это было привычным делом. Словно она принадлежала этому месту. — Доброе утро, — пробормотала Белль, потирая глаза. Услышав её голос, Голд поспешно пришёл в себя. — Как спалось? Он старательно смотрел куда угодно, только не на неё. — Замечательно, — с довольным вздохом ответила Белль. — Эта кровать настолько удобная, что мне совсем не хотелось вставать. — Только самое лучшее для моей жены, — пробормотал Голд. Слова сорвались раньше, чем он успел их остановить. Он тут же замер. Однако её смешок мгновенно развеял тревогу. — Повезло же ей, — отозвалась Белль. Он услышал её шаги по паркету. — Что вы пишете? — Вообще-то это было для тебя, — признался Голд. — Я не знал, когда ты проснёшься. — Я собиралась сегодня выйти в магазин, — сказала Белль. — Хоть как-то компенсировать всё это. Голд вопросительно приподнял бровь. — Насколько мне известно, отпуск всё ещё остаётся твоим законным правом, дорогуша. — Да, но мой отпуск предполагал время с папой и Гэри. Она скривилась. — Честно говоря, я бы предпочла бесплатно отработать две смены на консервном заводе, чем провести ещё час с этими двумя. — Сурово, — заметил Голд. Белль закатила глаза. — Это трудно объяснить. Она подошла к кофейнику и наполнила кружку. Затем бросила в тостер два ломтика хлеба. — Магазин… там спокойно. Безопасно. Это почти как второй дом. Девушка пожала плечами. — И если честно, я бы предпочла быть там с вами, чем где-либо ещё с ними. Голд задумался. Вообще-то он рассчитывал на небольшую передышку. На день в тихом полумраке магазина, где можно будет привести мысли в порядок. К этому моменту слухи об их внезапной свадьбе наверняка уже разлетелись по всему Сторибруку, и ему хотелось встретить первую волну вопросов в одиночестве. Но присутствие Белль разрушало любые попытки мыслить рационально. Уже сейчас одного её присутствия на кухне было достаточно, чтобы он забыл о здравом смысле. — Если только вы не предпочли бы, чтобы я всё-таки осталась дома… Голос Белль стал неуверенным. Она повернулась к нему. — Что я говорю? Конечно, предпочли бы. Я и так занимаю слишком много места. Простите, я… — Я вряд ли стану отказываться от дополнительной помощи, когда её предлагают, — перебил Голд прежде, чем она успела окончательно себя накрутить. — К тому же сейчас праздники. Работы сегодня будет больше обычного. Он позволил себе едва заметную улыбку. — Уверен, для добросовестного работника я сумею найти занятие. — Ну, слава Богу, — пробормотала она. Спустя мгновение тостер щёлкнул, и Голд с удивлением обнаружил перед собой ломтик тоста с идеально тонким слоем апельсинового мармелада. Выяснилось, что второй кусок хлеба предназначался вовсе не Белль. Откуда она знала его вкусы, для него оставалось загадкой. Но, как бы там ни было, это определённо было лучше, чем чёрный кофе и самобичевание, которые он изначально запланировал себе на завтрак. — Нам стоит договориться о подробностях нашей истории, — сказала Белль, устраиваясь напротив него за барной стойкой. — Люди наверняка будут спрашивать. Всё-таки я объявила о нашем браке на глазах у половины города. — Да, не сомневаюсь, что добрая половина Сторибрука уже организует спасательную операцию, пока мы тут спокойно завтракаем, — сухо заметил Голд. Белль нахмурилась и сделала большой глоток кофе. — Что вы имеете в виду? — Это же история стара как мир, дорогуша, — ответил он. — Юная красавица попадает в лапы ужасного старого чудовища. Затем появляется герой и спасает её. И все живут долго и счастливо. Белль склонила голову набок. На её губах появилась странная улыбка. — Мистер Голд, вы только что назвали меня красавицей? Мысли Голда оборвались на полуслове. Паника молнией пронеслась по телу. — Я… Через секунду до него дошло, что его не разоблачили. Она просто поддразнивала его. Он нахмурился. Хотя почему, собственно, старый дурак вроде него не может сделать комплимент такому ангелу, как Белль? — Ты прекрасно знаешь, насколько ты очаровательна, — проворчал он. — Так что перестань надо мной издеваться. Улыбка Белль стала только шире. Если бы Голд был склонен к оптимизму, он бы поклялся, что на её щеках появился лёгкий румянец. — И в этой истории вы вовсе не чудовище, мистер Голд, — сказала она. Её голос стал удивительно мягким. — И уж точно не ужасный. Она немного помолчала. — Для меня вы герой. Тот, кто спас меня от людей, которые пытались решить за меня, как мне жить. Голд не нашёлся с ответом. Поэтому просто кашлянул и сделал слишком большой глоток кофе. Краснеть, словно мальчишка, он себе позволить не мог. — Большая часть Сторибрука с тобой не согласится, дорогая, — наконец произнёс он. Белль рассмеялась. — Тогда большая часть Сторибрука ошибается. На несколько секунд в кухне стало удивительно тихо. — В любом случае, разговоры уже начались, — продолжил Голд. — Ты права. Нам нужна убедительная история. Как мы познакомились. Когда начали встречаться. Как поженились. Все подробности. Белль задумчиво кивнула. — Думаю… можно сказать, что однажды я задержалась на работе допоздна. Она улыбнулась. — Мы разговорились. Потом ещё раз. И ещё… Всё тело Голда мгновенно напряглось. Белль тоже замолчала. Похоже, её мысли унеслись в том же направлении. Ведь именно так всё и происходило на самом деле. Она часто оставалась после закрытия магазина. Они сидели вдвоём ещё час или больше после окончания её смены и говорили обо всём на свете: о книгах, истории, путешествиях, мечтах, планах. И неизвестно сколько раз за эти вечера Голд представлял себе, как сокращает разделяющее их расстояние и делает именно то, о чём сейчас рассказывала Белль. Подходит ближе. Берёт её за руку. Целует. Теперь он хотя бы знал, как это ощущается. И от этого воспоминание становилось лишь мучительнее. Голд прочистил горло. Белль почти одновременно сделала то же самое. Напряжение между ними стало почти осязаемым. — Звучит вполне правдоподобно, — сказал он. Его голос оказался заметно хриплее, чем хотелось бы. Всё это было опасно. Очень опасно. И чем раньше закончится этот спектакль, тем лучше. Нужно вернуть Белль на безопасное расстояние прежде, чем он совершит какую-нибудь непоправимую глупость. — Да, — тихо согласилась Белль. И снова её ярко-голубые глаза скользнули к его губам, словно ей было проще смотреть туда, чем встретиться с ним взглядом. — А как вы сделали мне предложение? Голд задумался. Как бы он сделал предложение Белль? Ответ пришёл почти мгновенно. Он рассказал бы ей историю. Их историю. Неважно, какой именно она была бы. Историю о прекрасной девушке, которая однажды оказалась рядом с чудовищем и каким-то невероятным образом научилась видеть в нём человека. Научилась любить его. Разумеется, это была бы сказка. Но в том мире, который он иногда позволял себе представлять, такая сказка вполне могла стать правдой. Он довёл бы рассказ до счастливого конца. До свадьбы. До долгой совместной жизни. До всех тех вещей, о которых не имел права даже мечтать. А потом протянул бы ей кольцо, созданное специально для неё, и попросил превратить эту сказку в реальность. Эта мысль возникла настолько естественно, что Голд испугался самого себя. Он не мог произнести её вслух. Это было бы уже не притворство. Это было бы признание. Поэтому он лишь покачал головой и напустил на себя безразличный вид. — Понятия не имею, дорогуша, — солгал он. — Когда я делал предложение своей бывшей жене, она всё организовала заранее. Мне оставалось только купить кольцо и произнести нужные слова. — О… Белль нахмурилась. — Звучит не слишком романтично. — Что было, то было, — пожал плечами Голд. Белль внимательно посмотрела на него. И только тогда он понял, какую ошибку допустил. — Я не знала, что вы были женаты. Он тяжело сглотнул. Меньше всего ему хотелось впускать призрак Милы Голд в эту солнечную кухню. Но было уже поздно. — Это случилось очень давно, — сказал он. — Теперь всё это осталось в прошлом. — Что произошло? — Она встретила другого. Голд произнёс это спокойно и даже пожал плечами. Словно речь шла о чём-то незначительном. Он не стал рассказывать ни о том, что она оставила сына, ни о том, как сильно тот уход матери связал с ним самим. Не стал вспоминать бесконечные годы вины. И уж точно не собирался говорить о том, как больно ему было каждый раз осознавать, что за рождественским столом Нила для него больше нет места. Некоторые раны слишком старые, чтобы кровоточить. Но это не делает их менее болезненными. — Мистер Голд? Он моргнул и вернулся в настоящее. Белль внимательно наблюдала за ним. Когда их взгляды встретились, она улыбнулась. И, как всегда, эта улыбка прогнала часть темноты. — Есть ещё одна проблема, — сказала она тихо. — Да, дорогая? — Ваше имя. Голд вопросительно поднял бровь. — Я ведь не могу всё время называть собственного мужа «мистер Голд». Я не героиня романа Джейн Остин. — Ах, это. Он поджал губы. Никто не называл его по имени. Для всех он давно был просто Голдом. Мысль о том, что Белль вдруг начнёт обращаться к нему иначе, почему-то казалась пугающей. Особенно теперь. Особенно в этой странной игре. — Уверен, ты сможешь придумать какое-нибудь ласковое прозвище, дорогуша, — сказал он. — В крайнем случае я откликнусь и на «эй, ты». Белль закатила глаза. — Неужели всё настолько плохо? — Да. Голд поморщился. — Настолько. Она прищурилась. Та самая озорная улыбка снова появилась на её лице. — А если я угадаю? — Белль… — Если я угадаю, вы скажете? Она явно наслаждалась происходящим. И выглядела при этом настолько очаровательно, что сопротивляться было бессмысленно. Если именно она станет причиной его гибели, то, по крайней мере, это будет приятная смерть. — Я не Румпельштильцхен, — сухо заметил он. Белль расхохоталась. — Отлично! Значит, первая версия отпадает. Она подперла подбородок ладонью и принялась внимательно его рассматривать. Голд уже начинал жалеть о том, что позволил этой игре начаться. — Хм… Белль задумчиво прищурилась. — Тогда, может быть… Тимоти? — По твоему я похож на Тимми? — возмутился Голд. Белль покачала головой. — Нет, когда ты произносишь это вслух, звучит ещё хуже, — проворчал Голд. Белль задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Значит, нужно что-то смущающее. Что-то такое, чего ты ни за что мне не расскажешь… Её глаза внезапно загорелись. — Ага! А как насчёт Барбары? Выражение её лица оказалось настолько серьёзным, что Голд не выдержал и рассмеялся. К несчастью, именно в этот момент он сделал большой глоток кофе. Кофе предательски пошёл не в то горло. Белль тут же согнулась пополам от смеха, одновременно протягивая ему салфетки. — О Боже! Простите! Простите, пожалуйста! Она пыталась извиняться, но каждый раз снова начинала смеяться. Голд закашлялся ещё сильнее. Через мгновение Белль уже стояла рядом и осторожно похлопывала его по спине. Постепенно похлопывания превратились в мягкие поглаживания. Дыхание наконец начало выравниваться. И только тогда Голд осознал, насколько близко она находится. Он видел каждую её ресницу. Чувствовал тепло её тела. Улавливал лёгкий аромат её шампуня и кофе. Весь мир неожиданно сузился до нескольких дюймов между ними. — Лучше? — тихо спросила Белль. Голд сглотнул. — Да. И это была чистая правда. Потому что рядом с ней всё действительно становилось лучше. — Хорошо. Она продолжала медленно водить ладонью по его спине. Голд поймал себя на том, что надеется: она никогда не остановится. Даже сквозь ткань жилета и пиджака её прикосновение согревало сильнее любого камина. — Но если ты не скажешь своё имя, — предупредила Белль, — мне придётся называть тебя Румпельштильцхеном. — Лучше уж так, чем настоящим именем, — буркнул Голд. Белль внимательно посмотрела на него. По выражению его лица было очевидно, что разговор коснулся чего-то болезненного. Поэтому она больше не стала настаивать. — Тогда как насчёт Рума? — предложила она после короткой паузы. — Даже если кто-нибудь знает правду, это всё равно будет звучать как милое прозвище. — Полагаю, сойдёт, — согласился Голд. Белль улыбнулась. Затем её рука соскользнула с его спины. И холод немедленно занял место оставленного ею тепла. Они вернулись к завтраку. Следующие полчаса ушли на проработку деталей их вымышленного брака. Они решили, что свадьба состоялась в мэрии Портленда. Скромная церемония. Без гостей. Свидетелями стали двое случайных людей, встретившихся в коридоре, чьи имена они, разумеется, уже успели забыть. Медовый месяц превратился в три дня в небольшом гостевом доме на побережье. Голд приложил немало усилий, чтобы не представлять эту часть истории слишком подробно. К тому моменту, когда они добрались до магазина, их легенда выглядела настолько убедительной, что ему самому начинало казаться, будто всё это действительно произошло. Работа помогла. Как только они переступили порог магазина, всё стало привычным. Белль занялась инвентаризацией, уборкой и кассой. Голд устроился в мастерской за реставрацией. Расстояние наконец позволило ему немного привести мысли в порядок. Всё утро он слышал, как Белль спокойно пересказывает их историю постоянным посетителям Сторибрука. Каждый раз всё звучало одинаково естественно. Был уже полдень, когда дверной колокольчик звякнул вновь. И Голд почти физически почувствовал волну холода. — О. Привет, папа. Услышав голос Белль, он мгновенно поднял голову. — Я… э-э… увидел вывеску над дверью, — неуверенно ответил Мо. — Подумал, это магазин твоего парня. — Наш магазин, — спокойно поправила его Белль. Голд невольно сглотнул. Всего одно слово. И почему-то от него стало трудно дышать. — Значит, теперь ты миссис Голд? — осторожно спросил Мо. Голд замер, прислушиваясь. — Да, — ответила Белль. — Ты только ради этого пришёл? — Нет. В голосе Мо прозвучала усталость. — Я пришёл увидеть тебя, дорогая. Мы ужасно расстались вчера вечером. — Я знаю, папа. Её голос заметно смягчился. — Я тоже скучаю по тебе. Но ты очень сильно меня обидел. — Прости меня, милая, — тихо сказал Мо. — Я просто волнуюсь. Пытаюсь понять, что происходит. Что такого ужасного случилось, что ты не можешь мне рассказать? Если тебе нужны деньги, ты могла попросить меня. Если всё дело в документах или грин-карте… — Папа! Голд вздрогнул. За всё время знакомства он ещё ни разу не слышал в голосе Белль столько гнева. — Я вышла замуж не из-за денег и не из-за грин-карты! — Тогда почему? — почти умоляюще спросил Мо. — Посмотри на него, Белль. Ты можешь найти кого-нибудь лучше. — Для меня нет никого лучше. Сердце Голда болезненно сжалось. Он знал, что это ложь. И всё же слышать эти слова оказалось опасно приятно. Ещё несколько секунд — и он уже не смог бы спокойно стоять за занавеской. — Белль, всё в порядке? Его голос прозвучал достаточно громко, чтобы обозначить своё присутствие. Отодвинув занавеску, Голд вышел в торговый зал. — А, мистер Френч. Как любезно с вашей стороны заглянуть к нам. Мо медленно перевёл взгляд с дочери на Голда. Его глаза подозрительно сузились. — Я знаю, что здесь что-то нечисто, — мрачно произнёс Мо, не отводя взгляда от Голда. — Запомни мои слова: я не позволю тебе причинить вред моей девочке. — А я не позволю вам причинить вред моей жене, — спокойно ответил Голд. Он снова положил ладонь на спину Белль. К его удивлению, девушка едва заметно подалась назад, навстречу этому прикосновению, словно находя в нём поддержку. От этого простого движения что-то болезненно сжалось у него в груди. — Но будем надеяться, что до этого не дойдёт. — Пожалуйста, папа, — взмолилась Белль. — Просто попытайся понять. — Я не понимаю одного, — ответил Мо. — Почему моя дочь не сочла нужным сообщить своему отцу, что выходит замуж. Белль всплеснула руками. — Потому что мой отец прилетел через полмира, чтобы провести со мной праздники, и привёз с собой моего бывшего парня! Голос её заметно повысился. — Гэри любит тебя, дорогая, — возразил Мо. — Ему просто нужен шанс показать тебе это. — И что потом? — резко спросила Белль. — Я разведусь, выйду за Гэри и нарожаю ему десяток детей? — Нет! — рявкнул Мо. — Я просто хочу, чтобы ты вернулась туда, где находишься в безопасности! Туда, где не окажешься в двенадцати часах лёта от собственного отца! — Мы можем чаще созваниваться, — возразила Белль. — Я могу приезжать в гости. Я тоже по тебе скучаю. Она вздохнула. — Но мне нужна собственная жизнь, папа. А дома у меня её никогда не было. Особенно когда рядом Гэри. — Зато она есть с ним? Мо презрительно указал на Голда. Голд крепче сжал рукоять трости. На мгновение он с пугающей ясностью представил, как эта самая трость соприкасается с чужим черепом. — Ты его даже не знаешь! — воскликнула Белль. — Я знаю достаточно, — отрезал Мо. — Люди в этом городе очень разговорчивы, дорогая. Я навёл справки. Его взгляд стал жёстче. — Я знаю, что до вчерашнего вечера ты никому не рассказывала о своей свадьбе. Потому что тебе стыдно. Стыдно за этого ростовщика, который каким-то образом заставил тебя выйти за него. — Достаточно, мистер Френч, — мягко произнёс Голд. Его голос оставался спокойным, но Белль слишком хорошо знала его, чтобы не заметить опасный холод в этих словах. — Можете думать обо мне всё, что угодно. Но ваша дочь имеет право принимать собственные решения. — Именно! — поддержала его Белль. — Ты не можешь решать за меня, где мне жить, кого любить и как мне строить свою жизнь. Она выпрямилась. — А я решила остаться здесь. В Сторибруке. Мо долго смотрел на них обоих. И впервые Голд увидел в его глазах не гнев, а боль. Неожиданно он почувствовал лёгкий укол сочувствия. Потерять ребёнка — страшная вещь. Даже если сам сделал всё, чтобы его оттолкнуть. — Ты правда хочешь, чтобы я ушёл? — тихо спросил Мо. Он смотрел только на Белль. — Ты прогоняешь собственного отца? Белль закрыла глаза. Голд почти физически увидел момент, когда её мягкое сердце треснуло под тяжестью вины. — Если бы ты не привёз Гэри, всё могло бы сложиться иначе, — сказала она наконец. Её голос звучал устало. — Я люблю тебя, папа. Но ты настолько не доверяешь мне, что даже не можешь принять мой выбор. — Я тоже тебя люблю, — тихо ответил Мо. Его плечи опустились. — Прости меня. Я не хочу ссориться. Он помолчал. — Пожалуйста, просто поужинай с нами. Только один раз. Ты, я и Гэри. До того как мы уедем. Белль замялась. Голд заметил это сразу. — И ты не попытаешься увезти меня домой? — с подозрением спросила она. Мо покачал головой. — Я просто хочу убедиться, что ты счастлива, Белль. Его голос неожиданно дрогнул. — И что ты в безопасности. Белль вздохнула. — Я счастлива, папа. Она демонстративно обняла Голда за талию. — Очень счастлива. Затем подняла взгляд на Голда. Он сразу понял, что она задумала. И едва заметно кивнул. Оставлять её наедине с Мо и Гэри он всё равно не собирался. Особенно с Гэри. Его воображение слишком легко рисовало самые неприятные варианты развития событий. — Поужинать вместе — прекрасная идея, — наконец сказала Белль. — Ты, я, Гэри… — На её губах появилась лукавая улыбка. — И Рум. Мо нахмурился. — Кто такой Рум? Белль повернулась к Голду. В её глазах плясали искры веселья. — Мой муж, папа. Она рассмеялась. Слишком легко. Слишком непринуждённо. Голд невольно задумался, заметил ли Мо эту фальшь. — Ты же не думал, что я называю собственного мужа «мистер Голд»? Мо переводил взгляд с Белль на Голда и обратно, явно оценивая свои шансы остаться с дочерью наедине, без её грозного мужа поблизости. Стоило Белль произнести хоть слово — и Голд немедленно ушёл бы. Но он был уверен, что этого не случится. Как ни странно, похоже, Белль была единственным человеком в Сторибруке, который чувствовал себя рядом с ним в безопасности. И он не собирался оставлять её одну, пока она сама не попросит его об этом. А в глубине души молился всем богам, чтобы этого дня никогда не наступило. — Я бы предпочёл, чтобы нас было только трое, — наконец сказал Мо. Взгляд Белль мгновенно стал холоднее. — А я бы предпочла, чтобы ты не привозил с собой моего бывшего парня, — ровным голосом ответила она. — Полагаю, нам обоим придётся идти на компромиссы. Мо ещё несколько секунд молчал. Голд невольно задумался, действительно ли решимость Белль настолько непоколебима, как кажется. — Хорошо, — наконец произнёс Мо. — Замечательно! — просияла Белль. Она даже хлопнула в ладоши, словно между ними никогда не существовало никаких конфликтов. — Тогда вчетвером у Бабушки в восемь? — Звучит прекрасно, любимая, — отозвался Голд. И вновь позволил себе насладиться этим словом чуть сильнее, чем следовало. Даже если всё это было лишь частью их представления. Мо наградил его таким взглядом, будто мысленно уже выбирал место для захоронения тела. Голд ответил ему спокойной, ледяной улыбкой. — Увидимся вечером, папа, — пропела Белль. Мо коротко кивнул. — Увидимся вечером. По его тону можно было подумать, что речь идёт не об ужине, а о военной кампании. Когда дверь за ним закрылась, напряжение, наполнявшее магазин, никуда не исчезло. Просто сменило форму. Белль медленно прислонилась к прилавку. Голд опомнился лишь спустя секунду и убрал руку с её спины. Слишком поздно. Если она и заметила это, то никак не показала. — Ты в порядке? — спросил он. Белль тяжело сглотнула. — Да. Она улыбнулась. Слишком быстро. Слишком старательно. — Всё хорошо. Её голос слегка охрип. Словно она изо всех сил пыталась удержать слёзы. Но Голд слишком хорошо её знал. И знал, что Белль меньше всего на свете хочет, чтобы кто-то это заметил. В этом они были удивительно похожи. Оба предпочитали скрывать свои раны до последнего. Даже тогда, когда помощь была нужна больше всего. Если бы он действительно был её мужем... Голд позволил себе эту мысль лишь на мгновение. Он бы не отпустил её так легко. Спросил бы, что именно сказал или сделал Мо, чтобы причинить ей такую боль. Остался бы рядом. Обнял бы её, если бы она захотела поплакать. Но он не был её мужем. Не был даже человеком, который имел право на подобную заботу. Всего лишь работодателем. Временным соседом. Возможно, другом. И ни одна из этих ролей не позволяла ему настаивать. Поэтому он выбрал более безопасный путь. — Я принесу тебе чаю. И поспешно скрылся в мастерской, словно отступая на заранее подготовленные позиции. Несколько минут спустя Голд вернулся с двумя кружками горячего чая. Белль сидела за прилавком, уткнувшись лбом в раскрытую инвентарную книгу. Он сразу заметил влажные следы на её щеках. Но ничего не сказал. Ни слова. Просто поставил перед ней кружку. Белль подняла голову. Несколько секунд смотрела на чай. Потом на него. И улыбнулась. На этот раз улыбка была маленькой, усталой и немного грустной.Зато настоящей. Она коснулась её глаз. И почему-то именно эта улыбка заставила Голда почувствовать себя полезным впервые за очень долгое время. *** — Мне очень жаль, что тебе приходится всё это делать, — сказала Белль, наверное, уже в пятидесятый раз. — Я никогда не смогу тебе отплатить. Голд лишь отмахнулся от её тревог. В прошлом он брал гораздо больше за куда меньшие услуги. Но если Белль полагала, что он потребует от неё что-то взамен в ближайшем будущем, то ей пришлось бы ждать очень долго. Он никак не мог признаться, что одного её постоянного присутствия в его жизни — пусть даже лишь в качестве сотрудницы и иногда подруги — было достаточно, чтобы оплатить не одну ложь, а сотню. И уж тем более он не мог сказать ей, что за один только её сегодняшний вид — бирюзовое платье, распущенные по спине волосы и лёгкий румянец на щеках — он без колебаний отдал бы целое королевство. — Неважно, что ждёт нас за этой дверью, — сказал он, взявшись за ручку входной двери закусочной «У Бабушки», — но я гарантирую, что самым страшным существом в этой комнате всё равно буду я. Белль рассмеялась. По-настоящему рассмеялась. — Да уж. Очень страшный человек. Особенно тот, который гладит себе носки. Она явно наслаждалась возможностью поддразнивать его подробностями, которые узнала исключительно благодаря нескольким дням, проведённым в его доме. Увидев выражение его лица, Белль рассмеялась ещё громче. — Не волнуйся, — доверительно сообщила она. — Я никому не расскажу. — Разумеется. Если дорожишь собственной безопасностью, — пробормотал Голд. Белль лишь ухмыльнулась в ответ. Она совершенно его не боялась. Голд открыл дверь и пропустил её вперёд, привычно положив ладонь ей на спину. Возможно, со стороны этот жест выглядел слишком собственническим. Но именно этого они и добивались. И Белль, как и прежде, ничуть не возражала. К сожалению, Мо и Гэри уже были на месте. Белль сразу заметила отца за столиком в углу. Голд увидел, как она тяжело сглотнула, и как на её лице на мгновение отразилась тревога. Белль была самым храбрым человеком из всех, кого он знал. И любой, кто заставлял её испытывать страх, автоматически становился его врагом. Он едва не вздрогнул, когда маленькая тёплая ладонь Белль неожиданно скользнула в его руку. Её пальцы крепко сжали его. Он тут же ответил тем же. Мо этого видеть не мог. Между ними находилась добрая половина Сторибрука. Возможно, представление и было рассчитано на публику, но любопытство горожан успешно сдерживала репутация Голда. Большинство предпочитало отводить глаза и делать вид, что занято исключительно собственными делами. В голову ему закралась мысль, что Белль взяла его за руку вовсе не ради спектакля. Возможно, ей просто хотелось почувствовать себя увереннее. Голд поймал себя на том, что надеется: она никогда её не отпустит. Они прошли через зал к столику, за которым Мо и Гэри сидели друг напротив друга, вынуждая их с Белль разойтись по разным сторонам. — Добрый вечер, папа, — улыбнулась Белль. Голд видел, каких усилий ей стоила эта улыбка. Затем она заставила себя посмотреть на Гэри. Тот развалился на диванчике так, словно пытался занять как можно больше пространства. Его руки и ноги претендовали как минимум ещё на одно место. Лицо раскраснелось, взгляд стал мутным. Судя по всему, он уже успел изрядно выпить. Если бы это вообще было возможно, мнение Голда о нём стало ещё хуже. — Гэри. — Рад, что ты всё-таки пришла, дорогая, — сказал Мо. На его лице вновь появилось то странное выражение раскаяния. Голду казалось, будто он наблюдает человека, ведущего войну с самим собой. Половина Мо состояла из упрямого эгоизма и желания настоять на своём. Другая половина отчаянно боялась потерять дочь. Будь Голд немного добрее, он, возможно, даже пожалел бы его. Возможно, даже посочувствовал. Вместо этого он думал лишь о том, насколько охотнее провёл бы этот вечер наедине с Белль. Но если бы Мо сейчас здесь не было, то не было бы здесь и самого Голда. Белль проводила бы время с друзьями или отдыхала бы в своей маленькой квартире над библиотекой. А он сидел бы один в своём огромном доме в компании пыли и паутины. Возможно, Мо действительно оказал ему услугу. Белль наклонилась и поцеловала отца в щёку. При этом её рука по-прежнему крепко сжимала руку Голда. — Очень рада тебя видеть, папа, — сказала она так тихо, что Голд едва расслышал её слова. Белль выпрямилась и на мгновение замерла, оценивая ситуацию. Голду стоило огромных усилий не сказать и не сделать чего-нибудь такого, что окончательно испортило бы вечер всем присутствующим. — Белльс, почему бы тебе не сесть рядом со мной? — ухмыльнулся Гэри и похлопал ладонью по свободному месту возле себя. Голд мгновенно представил, как огромные руки этого человека смыкаются вокруг Белль, словно стальные тиски. Раздражение, которое он испытывал к Гэри с первой минуты знакомства, с каждой секундой становилось всё сильнее. Белль когда-то встречалась с этим человеком. И тот обращался с ней как с вещью. Голд был уверен: Гэри заслуживал куда худшей участи, чем всё, что можно было сделать с ним в рамках закона. Например, тяжёлая латунная рукоять его трости прекрасно смотрелась бы в чужом горле. Прежде чем он успел осознать, что делает, Голд уже занял место рядом с Гэри — именно то место, которое предназначалось Белль. — Думаю, Белль будет гораздо приятнее сидеть рядом с отцом, не так ли? — произнёс он. Голос звучал вежливо. Почти. Однако угроза, скрытая под этой вежливостью, была вполне различима. Голд с удовлетворением заметил, как Гэри слегка сник. Инстинкты подсказывали ему, что рядом находится хищник опаснее его самого, даже если самолюбие отказывалось это признавать. Белль наградила Голда сияющим взглядом и быстро проскользнула на свободное место рядом с отцом. Почти сразу её рука снова нашла его руку. Теперь они держались за руки через стол. Судя по кислым лицам Мо и Гэри, желаемый эффект был достигнут. Но Голд в этот момент замечал только Белль. Только её. Она смотрела на него так, что ему становилось трудно дышать. По выражению её лица он почти мог поверить, что всё это не игра. Что она действительно влюблена в него. Видимо, Белль оказалась гораздо более талантливой актрисой, чем он предполагал. Особенно учитывая, что лгать она совершенно не умела. Её пальцы вновь крепче сжали его ладонь. И Голд подумал, что ещё немного — и он просто взлетит. — Итак, Белльс, — протянул Гэри, подаваясь вперёд и вторгаясь в пространство, которое внезапно показалось Голду слишком личным. — Как вы вообще познакомились? — Мы работаем вместе, — тут же ответила Белль. При этом она даже не посмотрела на Гэри. Её взгляд оставался прикован к Голду. И он не мог её за это винить. В конце концов, Голд никогда не заставлял её бояться за собственную безопасность. В следующий момент он поморщился. Мясистая ладонь Гэри тяжело хлопнула его по плечу. — Значит, решил завести роман на рабочем месте? — ухмыльнулся тот. — Неплохо устроился. Гэри подмигнул Белль. Голд невольно задумался, сколько костей можно сломать человеку одной лишь тростью, если правильно рассчитать угол удара. — Отличная работа, Белльс. — Убери руку, — негромко произнёс Голд. — Если не хочешь её лишиться. Гэри поднял ладони в притворной капитуляции. Но раскаяния на его лице не было ни капли. — Ладно-ладно, дедуля, не кипятись, — усмехнулся он, откидываясь на спинку дивана. — Кто бы мог подумать, что ты такой обидчивый. Его взгляд снова скользнул между ними. Ухмылка стала ещё шире. — Дай угадаю. Он был твоим начальником, ты — его секретаршей. Он богатый, ты молодая и красивая... Гэри сделал многозначительную паузу. — И как-то вдруг всё само собой сложилось? — Гэри, ты пьян. Прекрати нести чушь, — поморщившись, отрезала Белль. Затем она повернулась к отцу. — Ну а ты как провёл день, папа? Жаль, что мне пришлось работать, но ты же знаешь, каково это — заниматься собственным бизнесом. — Ещё бы не знать, дорогая, — ответил Мо. — Приятно видеть, что вы оба так преданы своему магазинчику. Кстати, что именно вы там продаёте? У меня так и не нашлось времени заглянуть. — В основном антиквариат, — с готовностью объяснила Белль. — Немного книг. Рум занимается реставрацией старинной мебели и ювелирных украшений. А если развивать сайт и продолжать работать на репутацию, магазин вполне может стать одной из достопримечательностей города. Голд слушал её с невольной улыбкой. Каждый раз, когда Белль говорила о магазине, её голос оживал. За последние месяцы она буквально стала частью этого места. Она знала каждый уголок, каждую полку, каждый предмет, выставленный на продажу, и каждую коробку на складе. Она знала магазин так же хорошо, как он сам. Для Голда это предприятие всегда оставалось лишь небольшой витриной, придававшей законный вид его куда более прибыльным делам в сфере недвижимости и финансов. В конце концов, владельцы антикварных магазинов вызывали у регулирующих органов куда меньше вопросов, чем люди, работающие с деньгами. Но Белль любила магазин именно таким, каким он был. Любила его пыльный полумрак. Старую разномастную мебель. Запах древних книг. Тайны семейных реликвий. Восторг от обнаруженной подписи мастера или старинной гравировки, скрытой от глаз десятилетиями. Голд мог бы слушать её бесконечно. Впрочем, с таким же удовольствием он слушал бы, как она читает телефонный справочник, если бы при этом продолжала держать его за руку. Белль как раз рассказывала отцу о коллекции первых изданий Конрада, которую Голд недавно помогал реставрировать, когда к их столику подошла Руби Лукас, чтобы принять заказ. Девушка сразу заметила их сцепленные руки. Её бровь вопросительно приподнялась, когда взгляд встретился со взглядом Белль. Только тогда Голд вспомнил, что они подруги. К счастью, Руби ничего не сказала. И он был ей за это благодарен. Впрочем, ему было бы любопытно узнать, что именно она думает о внезапной тайной свадьбе своей лучшей подруги с её начальником — мужчиной почти вдвое старше неё, которого добрая половина города считает воплощением всех возможных пороков. Особенно не понравилась ему её понимающая улыбка. Слишком понимающая. Она выглядела вовсе не обеспокоенной. Скорее так, словно знала что-то, чего не знали остальные. Неужели Белль рассказала ей правду? Или мысль о том, что они с Белль могут быть вместе, даже понарошку, казалась настолько нелепой? Руби повернулась к Гэри. — А вам что принести? — спросила она. Гэри лениво улыбнулся. — А что вы порекомендуете, красавица? Его взгляд медленно скользнул по её фигуре и лишь затем вернулся к лицу. Руби сложила руки на груди. — Авокадо-бургер, — невозмутимо ответила она. — Наше фирменное блюдо. Голд едва сдержал смешок. Он прекрасно знал местную легенду об авокадо-бургере. Заказывали его редко. Доедали ещё реже. Блюдо давно оставалось в меню исключительно как внутренняя шутка. Но Гэри лишь самодовольно кивнул. — Отлично, детка. С удовольствием попробую фирменное блюдо. В этот момент терпение Голда окончательно иссякло. Руби вполне могла постоять за себя сама, и особой симпатии к ней он никогда не испытывал. Но человек рядом с ним был слишком отвратителен, чтобы и дальше терпеть его выходки. Незаметно для остальных Голд переместил трость под столом. Затем осторожно поставил её на ботинок Гэри и всем весом навалился сверху. Гэри взвизгнул. А затем болезненно застонал. Руби продолжала беседовать с Белль так, словно ничего не произошло. Если Мо или Белль что-то и заметили, то предпочли промолчать. Гэри уставился на Голда широко раскрытыми от боли глазами. Голд задумался, почувствует ли он момент, когда сломается какая-нибудь мелкая кость. Вскоре Руби ушла выполнять заказ. Белль снова переключила внимание на отца и продолжила рассказывать историю о старинной броши, которая, как выяснилось, была изготовлена ещё во времена Гражданской войны. Голд раздражённо подумал, что вынужден отвлекаться на идиота по соседству вместо того, чтобы просто слушать её голос. Его трогало, с какой искренней увлечённостью Белль говорила о магазине. В её словах звучала настоящая любовь к делу, которое многие сочли бы скучной работой в розничной торговле. И это понемногу ослабляло его давний страх, что он губит её талант, удерживая в стенах своего магазина. — Ты что, чёрт возьми, творишь? — процедил Гэри сквозь зубы. Голд чуть повернул трость. Откуда-то снизу донёсся неприятный хруст. — На твоём месте я бы придержал язык, — тихо сказал он. Его голос звучал почти дружелюбно. От этого становилось только страшнее. — Ты заставляешь Белль чувствовать себя неуютно. — Убери свою трость, мужик, — взвыл Гэри, и его голос сорвался на болезненный хрип. Голд уступил только потому, что не хотел устраивать сцену на глазах у отца Белль. Гэри поморщился, когда давление трости исчезло, и она вернулась на своё место между коленями Голда. — В следующий раз я перенесу на неё большую часть веса, — спокойно пообещал Голд. — И, возможно, удар придётся не на ногу. — Ты сумасшедший, мужик! — прошипел Гэри, понизив голос. — Белль вообще знает, что ты псих? — Возможно, — равнодушно ответил Голд. — Но в отличие от некоторых, мой «психоз» направлен исключительно на тех, кто это заслуживает. Гэри открыл было рот, чтобы возразить, но Голд лишь слегка покачал головой. В глазах Гэри мелькнул настоящий страх, и это неожиданно принесло Голду удовлетворение. — Ты устраиваешь сцену, Гэри, — тихо сказал он. — А Белль пытается провести этот вечер спокойно. Он демонстративно отвёл взгляд от него и снова посмотрел на Белль, которая как раз закончила свой рассказ. — …И получается, что брошь на самом деле была подарком солдата Конфедерации своей возлюбленной с Севера, — с воодушевлением говорила она. — Поэтому её семья и спрятала её, и так она и оказалась там. Удивительно, правда? — Похоже, ты действительно увлечена антиквариатом, — заметил Мо. Белль кивнула, и на мгновение между ними промелькнуло что-то тёплое. Отец и дочь, несмотря на всё напряжение, всё ещё пытались найти общий язык. И на мгновение Голд даже почувствовал облегчение: хотя бы у кого-то это получалось. Но затем Мо снова заговорил: — Знаешь, я слышал, что антикварная торговля сейчас процветает в Мельбурне, — сказал он. — Там находят вещи поселенцев в старых фундаментах, а в центре города есть галерея с артефактами аборигенов. — В Австралии нет истории, папа, — спокойно возразила Белль, словно объясняя очевидное. Но её челюсть заметно напряглась. И Голд почувствовал, как её пальцы крепче сжали его руку. Он ответил тем же. — Но я слышал о той галерее аборигенов! Ты уже был там? — Нет, — покачал головой Мо. Голд не удивился. Мо не выглядел человеком, проводящим свободное время в музеях. — Но мы могли бы сходить вместе, когда ты вернёшься домой. Может, они даже ищут сотрудников. — Я не знаю, когда смогу приехать в гости, папа, — ответила Белль. И в этот момент Голд понял, что ошибался. Её игра не становилась лучше. Она по-прежнему была слишком плохой актрисой. Любой, кто смотрел на неё внимательно, понял бы, к чему ведёт её отец. И всё же только тот, кто совсем не знал Белль, мог не заметить напряжения в её плечах и жёсткости в челюсти. — Послушай, милая, — Мо накрыл её руку своей ладонью. Белль посмотрела на него с болезненной смесью надежды и настороженности. Она всё ещё отчаянно хотела верить, что отец её поймёт. И, похоже, всё ещё понимала, что этого не произойдёт. — Я знаю, что тебе нравилось учиться в Бостоне… — Папа… — Но я просто не понимаю, почему ты осталась здесь. Этот город… — Мой дом, — твёрдо перебила Белль. — Твой дом там, где твоя семья, — мягко, но настойчиво сказал Мо. — Там, где твои корни, твоя история… — Любовь, — пробормотал Голд. Слово вырвалось прежде, чем он успел его остановить. Он почувствовал на себе убийственный взгляд Гэри. Но Белль, наоборот, слегка улыбнулась — словно поблагодарила его за вмешательство. — Жить нужно там, где есть любовь, — тихо добавил он. — Иначе какой в этом смысл? — Хорошо сказано, дедуль, — усмехнулся Гэри. — Прошу прощения? — Голд медленно повернулся к нему. — Вы что-то сказали? Все за столом уставились на Гэри. И тот, наконец, оказался в центре внимания, которого так жаждал. — Я просто рад, что ты с нами согласен, — пожал плечами он. — Белль не место на другом континенте с папочкой. Ей нужен мужчина, который её любит. — Он наклонился ближе, скривив губы в самодовольной улыбке. — Белльс, я люблю тебя. Я всегда любил тебя… — Гэри, отпусти меня! — резко выдернула руку Белль. — Что с тобой? Мы расстались три года назад! Я замужем! — Я скучал по тебе каждый день! — заплетающимся голосом выпалил он. — Я просто хотел дать тебе пространство… — Испортив визит моего отца? Прилетев на другой конец света? — её голос начал дрожать от злости. Люди в зале уже начали оборачиваться. Голд краем глаза заметил, как Руби подняла взгляд от стойки. И впервые он был почти благодарен её любопытству. — Я должен был увидеть тебя, — взмолился Гэри. — Я думал, это будет романтично! — Я замужем, Гэри! — закричала Белль. — Нет, не замужем! — резко бросил он. В закусочной воцарилась тишина. У Голда болезненно сжалось сердце. Этого не могло быть. Просто не могло. Гэри никак не мог знать правду. Чтобы проверить их брак, ему пришлось бы обращаться в реестр штата Мэн, а Голд прекрасно знал, сколько времени занимают подобные запросы. Даже в обычное время ответ приходил не раньше чем через неделю. О предполагаемом браке Белль и Голда Гэри узнал всего сутки назад. У него не было ни времени, ни возможностей, ни, откровенно говоря, достаточного количества мозгов, чтобы разоблачить их ложь. Голд лихорадочно перебирал варианты, пока Белль смотрела на него. Гэри между тем старательно изображал сочувствие. Правда, вместо участливого он выглядел лишь самодовольным. — Зачем ты это говоришь? — выдохнула Белль. В её глазах читалась та же паника, что бушевала сейчас в груди Голда. — Да ладно тебе, Белльс, — снисходительно протянул Гэри. — Тебе не обязательно продолжать жить во лжи. — Мы с Румом поженились в октябре, в Портленде, и... — Брак ради грин-карты не считается, — перебил её Гэри. — Слушай, я понимаю: он богатый, у него американский паспорт. Но всё это не имело бы значения, если бы ты просто вернулась домой. Белль побледнела. — Что именно ты пытаешься сказать, Гэри? Он пожал плечами. — Ты страстная женщина, Белльс. От его тона по коже Голда побежали мурашки. — Никто не поверит, что тебя может устроить какой-то старик в такой дыре. В глазах Белль сверкнула молния. Голд никогда прежде не видел её настолько разгневанной. И это было одновременно пугающе и завораживающе. — Гэри, думаю, на сегодня достаточно, сынок, — вмешался Мо, пытаясь успокоить его. Гэри только рассмеялся. — Да брось, Мо. Я просто говорю вслух то, о чём все думают. Белль посмотрела на него так, что даже Голд невольно испытал бы желание отступить. — Вам обоим пора уйти. — Но, дорогая, мы ведь ещё даже не поужинали... — начал Мо. Один взгляд Белль заставил его замолчать. — Это мой дом, папа, — твёрдо сказала она. — Здесь моя работа. Мои друзья. Люди, которых я люблю. Здесь моя жизнь. Она глубоко вдохнула. — Я счастлива здесь. И ты не можешь отнять это только потому, что тебе не нравится мой выбор. Голос её дрогнул. — Я пыталась дать тебе шанс, но... — Белль, — тихо произнёс Голд. Ему не хотелось, чтобы она сказала что-то, о чём позже пожалеет. Белль покачала головой и тяжело сглотнула. — Я пыталась показать тебе, как хорошо мне здесь живётся, — сказала она уже тише. — Но ты либо не понимаешь этого, либо не хочешь понимать. Она отвела взгляд. — В любом случае, вам пора идти. Белль выбралась из-за стола и жестом предложила отцу последовать за ней. Голд невольно задумался, заметил ли Мо дрожь её губ. Заметил ли блеск в глазах. Белль была сильной. Невероятно сильной. Но это не означало, что ей не больно. И уж точно не означало, что она хотела прогонять собственного отца. — Я просто хочу видеть тебя счастливой, милая, — тихо сказал Мо, бессильно опуская руки. — Со стороны это выглядит совсем иначе, — ответила Белль. — Ты правда хочешь, чтобы мы ушли? Белль стиснула зубы. Потом кивнула. — Да. На мгновение Мо показался старше. Намного старше. — Тогда пойдём, сынок, — сказал он Гэри. Голд поднялся, освобождая проход. Гэри встал рядом с ним и навис сверху. Голд крепче опёрся на трость. Если понадобится, он был готов продолжить этот разговор любыми средствами. Белль провожала взглядом отца, пока тот направлялся к выходу. Голд не сводил глаз с неё. Он видел, как дрожит её рука. Как приоткрываются губы. Как отчаянно ей хочется окликнуть Мо. И как она заставляет себя этого не делать. Но Гэри никуда не ушёл. Голд сжал челюсти. — Тебе тоже пора, мальчик, — холодно сказал он. — Пока тебя не выставили отсюда силой. Гэри ухмыльнулся. — Она не останется с тобой, ты же понимаешь? Его улыбка была настолько мерзкой, что Голд с трудом удержался от удара. — Белль требует внимания. Боюсь, ты не способен оправдать её ожидания. Он пожал плечами. — Не знаю, каким образом тебе удалось надеть кольцо ей на палец, но очень скоро она найдёт кого-нибудь другого. — Если не хочешь закончить вечер в отделении скорой помощи, — прорычал Голд, — советую тебе уйти. Его взгляд стал ледяным. — Ты уже достаточно всех утомил. — Да ладно тебе, приятель. Гэри рассмеялся. Он направился к выходу с таким видом, словно только что одержал великую победу. Правда, заметно прихрамывал. И это немного улучшало настроение. Поравнявшись с Белль, он попытался коснуться её руки. Она резко оттолкнула его. — Если ты ещё раз появишься рядом со мной, я оформлю судебный запрет, — сказала она. Гэри никак не отреагировал. Вместо этого он снова посмотрел на Голда. И подмигнул. — Что я тебе говорил, мужик? От этой ухмылки Голду захотелось проломить ему череп. — Страсть. После этого Гэри наконец вышел. Колокольчик над дверью звякнул в тот момент, когда дверь с силой захлопнулась за его спиной. Все посетители закусочной старательно делали вид, что ничего необычного не происходит. Именно такой сцены Белль боялась больше всего. И именно её Голд отчаянно надеялся избежать. Хотя, если быть честным, оба понимали, что рано или поздно всё к этому придёт. Голд уже собирался подойти к Белль, но его опередила Руби. Девушка выскочила из-за стойки и тут же обняла подругу. Белль мгновенно прижалась к ней. Голд остановился. Ощущение было такое, словно на него вылили ведро ледяной воды. Представление закончилось. Он не был её мужем. Даже другом, если уж на то пошло. Ему не было места рядом с ней в такой момент. Белль была умной, доброй и любимой многими. У неё были друзья, которые куда лучше него знали, как утешить её сейчас. Внезапно он почувствовал себя смертельно уставшим. Словно не спал несколько недель подряд. Пора домой, решил Голд. Обратно в темноту, где ему и место. — Пойдём, дорогая, — услышал он голос Руби. Она осторожно увела Белль на кухню. Голд вздохнул и устало потёр переносицу. Бабушка стояла за стойкой и наблюдала за происходящим. — Так, представление окончено, народ! — громко объявила она посетителям. Голд подошёл к кассе. — Полагаю, оплачивать всё придётся мне, — сказал он. Бабушка приподняла бровь. — По крайней мере, я знаю, что тебе это по карману. Она взяла его банковскую карту и начала пробивать счёт. — Значит, ты и Белль? — Ну да, — неопределённо пробормотал Голд. Меньше всего на свете ему хотелось обсуждать эту тему. Даже мысль о ней утомляла. Бабушка посмотрела на него долгим, откровенным взглядом. — Расслабься, Голд. Он нахмурился. — Белль всё рассказала Руби. А Руби рассказала мне. — Простите? — Послушай, — вздохнула она. — Вы двое неплохо обманули почти весь город. Но у нас с Руби нюх получше. Голд устало прикрыл глаза. — И сейчас вы скажете, что не одобряете моё дурное влияние на неё? Господи, как же ему хотелось выпить. Бабушка покачала головой. — Нет. - Она внимательно посмотрела на него. — Я скажу, что это единственный по-настоящему хороший поступок, который я когда-либо видела в твоём исполнении. Голд моргнул. — Ты сделал то, что было нужно, чтобы удержать эту девочку здесь, где ей и место. Честно говоря, я не думала, что ты вообще способен сделать что-то хорошее ради другого человека. Голд почувствовал, как начинают гореть кончики ушей. Что-то похожее на улыбку тронуло уголок его губ. Карточный терминал пискнул. Бабушка вернула ему карту. Он машинально оглянулся в сторону кухни. Если Мо и Гэри действительно уехали, необходимости продолжать этот спектакль больше не было. После всего пережитого Белль наверняка захочет побыть с Руби. И, вероятно, не захочет видеть никого, кто напоминал бы ей о произошедшем. Включая его. Кроме того, он был её работодателем. Чем скорее между ними восстановятся привычные границы, тем меньше шансов, что он окончательно потеряет голову и начнёт мечтать о том, чтобы разрушить их совсем. Это был лучший исход. Он повторял себе это снова и снова. Они разделили всего один поцелуй. Несколько часов притворства. Долгую прогулку за руку. Завтрак этим утром. Ему удалось скрыть свои нелепые чувства. Белль осталась в Америке. Всё закончилось именно так, как должно было закончиться. Его одиночество было небольшой ценой за это. — Миссис Лукас, если Белль спросит, пожалуйста, передайте ей, что я оплатил счёт и поехал домой. Бабушка посмотрела на него поверх очков. — Скажи ей сам. Голд грустно улыбнулся. — Не думаю, что сейчас стоит расстраивать её ещё сильнее. Он кивнул. — Спокойной ночи, миссис Лукас. И ушёл. Вернувшись домой, Голд решил, что после такого вечера немного виски не повредит. Он устроился в любимом кресле и попытался не думать о Белль. О её мягких прикосновениях. О ярких голубых глазах. И особенно о тех нескольких днях, когда ему позволено было называть её своей. Пусть даже понарошку. Голд не сомневался, что после отпуска Белль останется ему благодарна. Возможно, они даже сохранят дружбу. Но нежелание возвращаться в Австралию вместе с Гэри Астоном было совсем не тем же самым, что желание быть рядом с ним. И он прекрасно понимал, что увлёкся этой ложью гораздо сильнее неё. Намного сильнее. Лучше отступить сейчас. Тихо. Достойно. Пока он ещё способен это сделать. Да, Белль чувствовала себя рядом с ним в безопасности. Возможно, доверяла ему. Возможно, он даже нравился ей. Но разрушать всё это собственными глупыми надеждами он не имел права. Голд задумался, что мог бы на несколько месяцев оставить магазин полностью на неё, а сам заняться другими делами. До тех пор, пока не откроется библиотека. Тогда они почти не будут видеться. Это казалось разумным решением. Не было никаких сомнений, что сегодня она уже не вернётся. Мо и Гэри уехали. Их спектакль закончился. Мысль о том, что он не увидит её сегодня, причиняла боль. Но встретиться с ней сейчас было бы ещё тяжелее. Голд проснулся поздно ночью. Шея затекла от сна в кресле. Поморщившись, он решил, что окончательно состарился для подобных экспериментов. Стакан виски всё ещё стоял рядом, наполовину полный. Но разбудила его не боль в шее. Откуда-то доносился шум. Кто-то стучал в дверь. Нет, скорее колотил в неё. Голд поднялся на ноги, тяжело опираясь на трость. Кто мог ломиться к нему в такой час? Первой мыслью был Гэри. Но чем ближе он подходил к двери, тем отчётливее слышал голос. Женский голос. — Рум? Ты дома? Белль. Голд распахнул дверь. Она стояла на пороге. Маленькая. Прекрасная. С горящими глазами и раскрасневшимися щеками. — Чем могу помочь, дорогуша? — устало спросил он. Честно говоря, он уже не представлял, что ещё может для неё сделать. — Ты ушёл, — тихо сказала Белль. В её голосе звучала такая искренняя обида, что Голд мгновенно пожалел, что вообще открыл дверь. — Ты даже не забрал свой ужин. И я не успела поблагодарить тебя. — Это неважно. - Он отмахнулся. — Хороших сотрудников трудно найти. Иногда стоит приложить чуть больше усилий. — Конечно. Белль кивнула и тяжело сглотнула. После ссоры с отцом она выглядела совершенно измученной. — В общем... я подумала, что тебе стоит забрать это. Она подняла четыре бумажных пакета с логотипом «У Бабушки». — Ты заплатил за два чизбургера, лазанью и авокадо-бургер. — Я заплатил, чтобы миссис Лукас не работала себе в убыток, — сухо ответил Голд. И вновь безуспешно попытался не поддаваться её очарованию. Она никогда его не полюбит. Эта мысль ударила привычно и болезненно. Пока она причиняет такую боль, ему не следует находиться рядом с Белль. — Хорошо, — тихо сказала она. Потом опустила руки. — Рум... — Да, дорогуша? Он упорно смотрел куда угодно, только не на неё. — Я сделала что-то, что тебя расстроило? Голд открыл рот. Собираясь заверить её, что она никогда не смогла бы его расстроить. Но Белль не дала ему ответить. — Потому что я уже сто раз извинилась за эту дурацкую ложь. Её голос становился всё громче. — И ты прекрасно знаешь, что всё произошло спонтанно. Она шагнула вперёд. — Если бы тебе было настолько неприятно, ты мог сказать правду. Или хотя бы поговорить со мной. Белль сжала губы. — А сейчас это выглядит ужасно по-детски. Прятаться здесь и дуться! — Белль, я… — Нет, дай мне договорить! — выпалила Белль. Было очевидно, что она на пределе. Голд стиснул челюсти. — Я просто... я совершенно запуталась во всех этих недомолвках! — В недомолвках? — переспросил он, одновременно озадаченный и заворожённый. Когда Белль злилась, она становилась стремительной, яркой и удивительно живой. — Да! — Она всплеснула руками, едва не уронив пакеты с едой. — Мы месяцами флиртуем на работе, как какие-то подростки. Потом я приглашаю тебя на рождественскую вечеринку, ты соглашаешься, и я думаю: отлично, наконец-то что-то может произойти... Она нервно рассмеялась. — Но ничего не происходит. И я решаю, что всё это, видимо, плод моего больного воображения. А потом случается тот поцелуй... — Прости, что? — моргнул Голд. В этот момент он чувствовал себя полным идиотом. О каком флирте она говорит? На работе он всегда вёл себя безупречно. А на вечеринку она пригласила его исключительно из вежливости. Разве нет? — Прекрати! — огрызнулась Белль. — С меня хватит глупых мужчин на один вечер. Она шумно выдохнула и на мгновение прикрыла глаза. — Почему ты ушёл? Её голос стал тише. — Я вернулась, а тебя уже не было. — Твой отец и твой бывший наконец ушли, — ответил Голд. — Я решил, что больше не нужен. Белль прикусила губу и покачала головой. — Для настолько умного человека ты иногда бываешь невероятно глупым. Возразить на это было трудно. Она долго смотрела на него. Так долго, что ему стало не по себе. Голд никак не мог понять, что именно она ищет в его лице. Но, похоже, так и не нашла. — Всё нормально, — наконец сказала она. — Забудь. — Белль... Он заставил себя посмотреть ей прямо в глаза. Возможно, это был самый смелый поступок в его жизни. — Почему ты сказала им, что мы женаты? Белль смутилась. — Я... сама толком не знаю. Она отвела взгляд. — Я понимала, что должна что-то сказать. И, наверное... мне просто захотелось узнать, каково это. — Каково что? Сердце Голда колотилось так сильно, что ему казалось, будто оно вот-вот вырвется из груди. Он должен был услышать ответ. Должен был знать наверняка. Он шагнул с порога на крыльцо, сокращая расстояние между ними. Ночной воздух был прохладным. Но рядом с ней он почти не чувствовал холода. — Быть с тобой, — тихо призналась Белль. Её взгляд не отрывался от его лица. Голд тяжело сглотнул. — И это всё, на что ты надеялась? Он попытался сказать это легко. Получилось не очень. Белль кивнула. Голд был ошеломлён. — Я месяцами задавалась этим вопросом, — призналась она. — Ты никогда ничего не говоришь прямо, но... когда ты рядом, я чувствую что-то особенное. Она улыбнулась чуть смущённо. — Какую-то связь. Иногда ты смотришь на меня так, что я готова поклясться: ты тоже это чувствуешь. Голд медленно кивнул. Да. Он чувствовал. Всегда чувствовал. Взгляд Белль снова скользнул к его губам. На этот раз он не сомневался, о чём она вспомнила. О том поцелуе. Видимо, это воспоминание преследовало не только его. Их глаза встретились. По позвоночнику Голда пробежала дрожь. Тепло, исходившее от Белль, проникало в самые тёмные уголки его души, освещая места, которые не видели света долгие годы. Казалось, весь мир вокруг замер. Он не смог бы сказать, кто сделал последний шаг. Возможно, они оба. Их губы встретились. И всё внутри Голда словно ожило. Он притянул её ближе. Бумажные пакеты выскользнули из рук Белль и упали на крыльцо. Её руки обвились вокруг его шеи. Мир перестал существовать. Белль целовала его. Не ради спектакля. Не ради отца. Не ради очередной нелепой выдумки. Просто потому, что сама этого хотела. И впервые за долгое время Голд позволил себе поверить в это. Не разрывая поцелуя, он осторожно увлёк её в дом, закрыв за ними дверь.