ДЕВЯТЫЙ ОТШЕЛЬНИК

Птицы летают очень высоко, но мало кто задумывается как они видят мир. Как для них выглядит море, горы, непроглядный лес. Зелень будет ковром для их взгляда, а горы, лишь холмами для отдыха, но птицам свойственно то, что ускользает от многих людей, а именно внимание к деталям.   Именно такой деталью, была фигура, прошедшая безумное по людским меркам расстояние, через пустыни, моря, леса и сейчас, медленно и осторожно, пробиралась через камни, у подножия титанических размеров горы.   Это место считалось проклятым, хотя птицы этого не знали, как и не знали людей, которые поговаривали об этом, уже очень много лет. Фигура шла медленно, болезненно, старость сквозила в каждом движении, ей помогал посох, увенчанный небольшим светильником. Голова как и все тело, была покрыта лохмотьями, но чего было не занимать этому человеку, так это упорства. Природа, давно отбросила попытки остановить его, как и Боги, Смерть вооружившись старостью, давила, все еще не сломила Его. Но был еще кое кто… Некое обстоятельство, как думалось старику, из за которого он время от времени озирался по сторонам, затем поднимал голову к вершине, и сильнее сжав посох, шел дальше.   “Обстоятельство” двигалось позади, далеко в лесу, от чего из чащи, время от времени, с тревожными криками разлетались птицы. Хищники пытаясь защитить свою территорию, в мгновение ока лишались жизни разлетаясь на части орошая стволы деревьев своей кровью и внутренностями. В движениях этого существа, старости не чувствовалось, оно неслось на бешеной скорости, ведомое лишь одной целью, которая за несколько лет охоты на нее, ни разу не перешла на бег… Это выводило охотника из себя и он, подобно животному, срывался на четвереньки, прыжки, отталкивался от деревьев и сносил любое препятствие на своем пути, ведомый страхом не догнать черепаху, которая скоро поднимется на вершину горы. Старик неумолимо двигался вперед, словно зная дорогу, хотя никогда тут не был, время от времени к нему подлетали птицы, он находил время, чтобы поделится с ними крохами хлеба, или кусочками вяленого мяса, не смотря на чудовищную угрозу, что ступала ему по пятам. В нем не чувствовалось спешки, страха, холодная и неотвратимая решимость которая вела его все выше и выше. Ястреб, увидев что крошки брошенные старцем, привлекли грызунов, не упустил возможность и на дикой скорости спикировал на добычу, молнией поразив цель. Писк погибающей добычи, заставил старца обернутся. Ястреб метнул в него свой взгляд, прижимая когтями грызуна, но старец лишь грустно улыбнулся покачав головой продолжил путь. Ястреб улетел, оставив после себя лишь лужицу крови. Местные горы, дружелюбием не отличались, пологие склоны, шаткие камни, лучшие скалолазы, оказавшись тут, давно бы отказались от своей профессии, еще на половине пути, но старик, подобно горным козлам, игнорировал законы физики, и шел, по немыслимым траекториям, словно не имея веса, а возможно ничего уже под лохмотьями и не было, кроме воли, которая вела его к самой вершине. Ястреб отнес добычу в гнездо и принялся разрывать ее на части, скармливая птенцам, и в какой то момент замер, почувствовав угрозу, снизу послышался грохот, и через секунду, там где он настиг свою добычу, на склон взлетела черная тень, как только она коснулась скал, произошел толчок, и силуэт безумными прыжками, ломающими скалы, вновь скрылся из виду, преодолев еще несколько десятков метров высоты. Птица расправила крылья и лада угрожающий крик, в сторону вторженца, хоть он и был далеко, он источал угрозу, и хищник не мог терпеть такого вторжения на свою территорию. Через долю секунды, преодолев добрых две сотни метров, в нее прилетел камень, своей скоростью разорвав ее на части, подобно выстрелу из пушки. птенцы, ничего не поняв, поежились под остатками своего родителя в ожидании новой порции мяса с клюва матери, снуя вокруг ее тела, не понимая, что кормить их больше некому. Взобравшись на самый верх, старик отряхнулся, и завороженно оглянулся по сторонам, ночь, постепенно отступала, и вдалеке, уже начинала зеленеть тьма леса, орошаемая лучами солнца. По его гротескному, испещренному морщинами лицу, скользнула слеза, от того что он не может в полной мере насладиться последним рассветом в своей жизни. Он отвернулся от пейзажа, и отошел, гору венчало плато, с плоской поляной и расщелиной в центре, как у вулкана. Сотня диаметров тьмы, которая уходила, гораздо глубже, самой, много километровой горы, воздух здесь был холодный, пар вырывался из его рта, и он направился к обрыву этой пасти горы. Встав на самый край, он облокотил посох себе на плечо и полез внутрь своих лохмотьев. Достав небольшой мешочек, сунул туда руку, он вытащил горсть клыков, что то прошептал в них и бросил их себе за спину не оборачиваясь. Его взгляд притягивала тьма, и он словно бы ждал рассвета, прислушиваясь к звукам, которые издавал его преследователь. Буквально через несколько секунд, позади него, с грохотом словно упал булыжник, приземлился еще один человек. Его кожаный плащ был изодран и весь в крови, одежда, практически вся, изорвана и измазана в крови животных, сползала с него. Под черными как смола волосами, молодое лицо, словно высеченное из мрамора, искаженное гримасой ярости. Под лохмотьями, было скуластое бледное тело. Но он медлил. - Вот я тебя и настиг - прошипел он. - Нет, молодой человек, вы медлительны и недальновидны - пробормотал старик, глубоким низким голосом, слегка обернувшись на своего преследователя. - Мне больше четырех тысяч лет, сопляк, и отдашь то что мое по праву! - выплюнул он и прыгнул в сторону старца, намереваясь разорвать его на части. Клыки, брошенные старцем, засияли алым цветом, и пронзили все конечности агрессора, остановив его висящим в воздухе. Он задергался, плюясь кровью и ругательствами, не в силах пошевелиться. - Больше трех тысяч лет, но так и не повзрослел, - грустно покачал головой старик и достал из за пазухи клинок - Это, не игрушки для детей - он усмехнулся глядя как налились кровью глаза вампира, впившись в клинок. - И ты проиграл эту гонку. - Ты идиот! - от силы крика, со старика слетел капюшон, но тот лишь засмеялся.- Старость не радость, острота ума уже не та, но мне его хватит чтобы завершить задуманное. А ты Влад, - он с тоской окинул взглядом скорчившегося в муках вампира - Прощай… Рассвет, будет прекрасным… По его старому лицу покатились слезы, он встал спиной к зияющей тьмой пропасти, поднял руку с клинком вверх. - Сними заклятье! Ты Победил! Остановись! Старец с силой воткнул кинжал себе в грудь, постоял долю секунды и крепко сжав свой посох с фонарем, который ярко засиял, и упал в пропасть, озаряя тьму своим падением. На его лице была улыбка. На самом дне жерла, много километров под землей, была пещера. Туда не попадали лучи, даже когда солнце было в зените. Они просто напросто не доходили до дна, настолько яма была глубока. Через несколько минут, по ней эхом разлетелся первый за много тысяч лет звук. Посох подобно клинку вонзился в скалу и устоял, зазвенел подвешенный к нему фонарик. Его сияние осветило колоссального размера полость, и то что было внутри нее… Огромную голову черного змея, размером с дом, и торчащий из ее головы кинжал, обагренный кровью девятого отшельника. Влад взревел, не столько от боли, сколько от злости. Все таки Отшельник его провел, не дал насладиться его убийством, и унес в пропасть проклятой горы его цель. Он обернулся за спину, и увидел что солнце приближалось, клыки высших вампиров, пропитанные магией, прошли от его ступней и лодоней к туловищу и скоро должны были пронзить его сердце. - Ну уж нет - скрипя зубами, прорычал он выплевывая литры крови, - Меня ты ссобой не заберешь, пророк хренов…  Он нечеловеческой силой воли, напрягая всю внутреннюю энергию вернул контроль над своей рукой, все запасы сил накопленных сотнями лет, он вложил в последние усилия. Если бы вампирам было кому молиться в этом мире, он бы это сделал. Он вонзил руку себе в грудную клетку, и с криком выплевывая литры крови, вырвал свое сердце. Лучи солнца начали сжигать его ноги, и он едва не выронил его. Испуская последний стон, он бросил сердце за спину, в тень леса огромной проклятой горы, и его тело обмякло, клыки в круди сошлись на пустом месте, а солнце, словно бы слизало его оставив лишь пепел. Сердце падало, ударяясь о скалы, но продолжало биться, в один из отскоков, его неожиданно подхватил ястреб и унес в свое логово. В логове птицу ждали птенцы, и труп самки. Птица сжала пульсирующую плоть и принялась кормить птенцов, отрезая по кусочку, и пережевывая их. Сердце мгновенно восстанавливалось, а затем снова шло в еду для птенцов благородной птицы.