Идеальная жертва

      Вечер наполнен музыкой, танцами и смехом тифлингов, собравшихся в их лагере. Всеобщая радость заразительна, и Тав чувствует себя опьянённой ликованием вокруг. Эйфория от победы и празднования растворяется в её крови. Ей тепло улыбается Гейл, они разделяют радушную беседу с Карлах, восторг с Лаэзель. Даже Шэдоухарт дарит ей пару добрых слов.       Но где-то на задворках сознания всё ещё маячит чужой красный взгляд, вспыхнувший голодом, стоило только той дроу заговорить об охоте.       И о должном вознаграждении...       Она мило общается с Хальсином, когда её мысли начинают блуждать в этом направлении. Тав невольно осматривается по сторонам. Тёмного Соблазна нигде не видно поблизости, зато Астарион жестом приглашает её подойти к нему, как только их взгляды пересекаются.       Вампир жалуется на скуку, а затем сразу же предлагает ей свою бутылку вина.       Необъяснимая тревога сковывает тело, стоит Тав сделать несколько больших глотков. Теперь всеобщее веселье вокруг кажется чуждым и неуместным. Это раздражает её.       Потому что на данный момент у них всё хорошо, нет причин для беспокойства. Они не превратились в иллитидов, они спасли Хальсина, спасли рощу и тифлингов. А Тёмный Соблазн убил Минтару. Она была там, когда он сокрушил её. Он не принял её предложение, даже несмотря на то, что выглядел весьма заинтересованным им. Он сделал выбор в пользу рощи и беженцев. Это должно о чём-то говорить.       Так почему же её сердце так гулко бьётся от неумолимого беспокойства?       "Потому что он уже помогал кому-то нуждающемуся, делал выбор в его пользу, и в один момент всё это стало прахом", — думает Тав. Её взгляд обращается к еле виднеющемуся кровавому кругу в их лагере. Земля впитала в себя многое, но тёмные линии всё ещё можно разглядеть.       Он однажды согласился принять Альфиру.       И он убил её в тот же вечер.       От мрачных мыслей её отвлекает голос Астариона.       — Прости, — смущённо произносит она. — О чём ты говоришь?       Вампир картинно цокает языком, его улыбка внезапно становится острой.       — Секс, моя дорогая. Ночь страсти. Найдём тихое и укромное местечко, где нас никто не увидит и не услышит.       — Ох...       Тав теряет дар речи, неожиданное предложение выбивает всю почву у неё из-под ног. Всегда казалось, что Астарион испытывает к ней лишь неприязнь. Они часто не сходились во мнениях, и он всем своим видом демонстрировал то, как его раздражают любые проявления сострадания с её стороны. Даже к нему самому. Поэтому она смирилась с тем, что друзьями им не стать. Они просто очень разные, это нормально.       Но теперь Астарион одним своим предложением втаптывает в землю все её мировоззренческие установки относительно их отношений.       — Я же тебе не нравлюсь, — говорит она, не отказываясь, но и не соглашаясь.       Вампир на мгновение закатывает глаза, но когда он отвечает его тон звучит вполне серьёзно:       — У тебя есть множество качеств, которые делают тебя привлекательной. К тому же, я не предлагаю тебе руку и сердце, речь идёт об одной ночи, полной веселья. Для этого не обязательно становиться родственными душами.       Она старается не краснеть, но её щёки всё равно предательски загораются розовым.       — Если быть откровенной, я тоже считаю тебя привлекательным, — говорит Тав.       И мгновенно затихает.       Астарион недолго ждёт, что она продолжит, пребывая в самодовольном молчании, но затем чарующая улыбка медленно сползает с его лица.       — Я слышу в этой очень красноречивой паузе "но".       Она тоже слышит это, чувствует это в своих костях, когда внезапный всеобъемлющий ужас охватывает всё её тело. Тав опускает глаза в землю. Дурное предчувствие сдавливает лёгкие, а кожа покрывается мурашками. Будто ещё одно слово, ещё один взгляд на вампира перед ней, и они оба не переживут эту ночь.       Тихие ровные шаги за спиной звучат для неё громче музыки вокруг.       — Ах, вот и наш вожак стаи, а мы все гадали, куда ты запропастился.       Тёмный Соблазн не удостаивает Астариона ответом. Он просто останавливается позади неё, едва не прижимаясь вплотную, а после его рука гнетущей тяжестью ложится ей на плечо. Острые когти рядом с её горлом.       Тав задерживает дыхание, не смея пошевелиться.       — Пошли.       В ней нет смелости, чтобы возразить ему. В ней нет решимости как-либо противостоять ему. И хотя всё внутри неё кричит о смертельной опасности, она всё равно позволяет Тёмному Соблазну подтолкнуть её в нужном направлении.       Вампир раздосадовано вздыхает.       — Полагаю, вы сегодня будете заняты друг другом. Что же, Лаэзель тоже выглядит аппетитно. Жаркой вам ночи.       Тав молчит, пока Тёмный Соблазн выводит её за пределы лагеря, молчит в лесу и молчит тогда, когда они останавливаются посреди небольшой полянки, окружённой ветвистыми деревьями. Неподалёку шумит река, так что им удалось отойти не слишком далеко от остальных, но уединённость здесь всё равно ощутима. Как и её панический трепет.       Тяжёлая рука Тёмного Соблазна исчезает с плеча Тав, и она делает один глубокий вдох.       — Ты хотел о чём-то поговорить? — вопрос звучит настолько абсурдно и глупо, но ей не удаётся придумать ничего более внятного. О чём ещё спрашивать?       Убьёт ли он её здесь сейчас, как несколько дней назад убил барда? Или...       Или.       Она не может даже мысленно озвучить свои опасения. Страх подобен непроницаемому толстому одеялу, накрывшему её с головой. Но вместе с тем Тав чувствует что-то ещё. Что-то ненормальное, зловещее.       Жаждущее.       — Ты не спала в ту ночь, когда я убил Альфиру, — произносит Тёмный Соблазн, и Тав встречает в ночном сумраке его красный взгляд. — Из всей в нашей компании, ты единственная знаешь о том, на что в действительности я способен.       Она молчит.       Все слова, которые она может произнести просто умирают у неё на языке.       Тёмный Соблазн подходит к ней так близко, что его дыхание застывает на её макушке. Она наклоняет голову и зажмуривается, боясь увидеть приближение последних мгновений своей жизни.       — И ты осталась, — его голос пропитан явным удовлетворением. — Все они остались, даже после того, как увидели истерзанное тело, но ты. Ты лежала напротив нас, притворяясь спящей. Ты слышала её и слышала меня. И ты не сделала ничего, чтобы остановить это.       — Прости, — тихо шепчет Тав, опуская свою голову ещё ниже. Стыд и страх теперь оборачиваются слезами. — Прости.       — Мне не нужны твои извинения, — опасно рычит Тёмный Соблазн, а затем внезапно выкидывает вперёд руку, хватая её за горло. Тав дёргается, испуганно распахивает глаза и рефлекторно цепляется за чужое запястье. Он не душит её. Пока. Но он близок к тому, чтобы начать делать это. И она не знает, как ей быть.       Она не знает, как ей выбраться. Как успокоить его. Как остаться в живых.       Её частое паническое дыхание нарушает ночную тишину, воцарившуюся между ними на несколько долгих секунд.       — Ты боишься меня до дрожи в своих тощих коленках, — довольно скалится Тёмный Соблазн, продолжая удерживать её на месте одной рукой. — Но ты всегда следуешь за мной, неизменная тень, одобряющая всё, что я делаю. Реши я истребить этих жалких тифлингов, ты бы всё равно склонила голову и пошла в рощу, чтобы мне помочь.       Бешеное сердцебиение Тав набатом гремит у неё в ушах, когда хищное лицо Тёмного Соблазна оказывается очень близко к её собственному.       — Реши я убить тебя здесь и сейчас, — его голос звучит почти нежно, любовно, заставляя все внутренности девушки сжаться в тревоге, — ты бы даже не стала сопротивляться.       Она вновь закрывает глаза, не в силах вынести правду.       После Альфиры... во время бессонных и долгих ночей Тав часто представляла себя на её месте. Девушка-тифлинг боролась с ним, царапала его чешую, пыталась кричать. Тав не стала бы делать ничего из этого. Она не станет делать ничего из этого и сейчас.       Нечто дурное и безумное внутри неё отрезает любые порывы к сопротивлению, принося при этом сладкое отвращение к самой себе.       Как когда она молча смотрела на то, как Тёмный Соблазн сломал перед беременной вдовой хрупкую веточку, на которой держались чужие надежды о воскрешении мужа.       Как когда она едва не позволила Астариону выпить её досуха.       Как когда она никак не попыталась помочь Альфире.       — Я смутно помню, но мне уже встречались подобные тебе. Люди, которые думают, что если они сами упадут на нож, это вернёт им контроль. Что это будет по их воле, а не по воле того, в чьих руках находится клинок. Возможно, страх перед превращением в иллитида свёл тебя с ума. А возможно, — Тёмный Соблазн говорит ей прямо в ухо, — ты была безумна с самого начала.       Внезапно он отпускает её шею, и Тав теряет равновесие, едва не падая, лишившись опоры. Однако вместо когтистой руки быстро приходят острые зубы, что болезненно впиваются в её плоть. Она вздрагивает всем телом и рефлекторно пытается отстраниться. Тёмный Соблазн лишь сжимает её талию, вдавливая девушку в себя.       Боль неистовая, пульсирующая. Она дышит сквозь неё и свою панику.       "Он убьёт меня", — думает Тав. Сейчас его клыки раздерут сонную артерию, и всё, что ей останется – мучительно умирать в чужих руках. Её дрожащие ладони покоятся на белоснежной оголённой груди, так что она чувствует на своих пальцах его спокойное дыхание, словно он не вгрызается ей в шею, а дарит утешающее объятие.       Её собственная горячая кровь струится вниз по коже, пачкает плечо, оголённую ключицу, а затем впитывается в жёсткую ткань рубахи. Перед глазами начинает стремительно темнеть.       Тёмный Соблазн отстраняется тогда, когда она уже не может толком различить его силуэт в ночном свете. И всё же напоследок ей удаётся увидеть острые зубы, окрашенные в алый. После этого Тав теряет сознание.       Она просыпается в лагере. На своём привычном месте возле костра. Солнце уже пересекло половину ясного неба, так что утро миновало давно. Тав болезненно стонет и небывалым усилием воли заставляет себя подняться.       Вокруг никого, кроме Астариона и Хальсина. Все остальные куда-то запропастились. Тёмный Соблазн в том числе. Она не знает, хорошо это или плохо.       Её рука тянется к пульсирующему укусу на шее, и Тав обнаруживает вместо оголённой кожи чистую, приятную ткань, закрывающую рану.       — Мне нужны все подробности, — Астарион оказывается рядом с ней через пару мгновений. Он весь полон энтузиазма и порочного любопытства. — Если судить по новому элементу в твоём образе, а также тому, как ты проспала полдня, можно сказать, что ночь прошла удачно. Я прав, м?       Паника вновь скручивает все её внутренности.       Глубокое интуитивное чувство подсказывает ей, что если она расскажет о чём-нибудь вампиру, если она посмеет хотя бы заикнуться о произошедшем, это обернётся для них двоих большой бедой. Она не уверена, что даже может разговаривать с вампиром. Или находиться рядом с ним.       Не после того, как Тёмный Соблазн буквально выгрыз с её кожи заживающие следы от клыков Астариона.       — Ты прав, всё верно, — рассеянно произносит Тав, желая уйти, но Астарион не отпускает её просто так.       — А как же подробности?       — Без подробностей.       — О, но это скучно, моя дорогая. Отчасти даже печально.       Ей всё равно. Она оставляет вампира у потухшего костра, а сама направляется в полуразрушенную постройку, где все кричащие мысли в голове заглушаются шумом небольшого водопада.       Тав останавливается напротив волшебного зеркала. Её отражение едва различимо среди серебристого света, отражающегося от гладкой поверхности стекла, но когда она осторожно развязывает и снимает с шеи мягкую ткань, ей всё равно видно кровавую и мясистую рану. Кожа на шее изодрана. Пережёвана. И Тав боится прикасаться к этому.       Но она также обнаруживает, что не может отвести взгляд от своего призрачного отражения.       К тому моменту, как Тёмный Соблазн возвращается в лагерь и находит её здесь, небо уже окашивается в золотой закатный оттенок, а Хальсин разводит в лагере костёр. Тихие шаги драконорождённого звучат для неё так громко на фоне всех остальных звуков мира.       — Наш ручной кровопийца сказал мне, что ты не покидала эти руины весь день.       Тав невольно обнимает себя в защитном жесте.       — Просто смотрелась в зеркало.       Просто избегала всех.       Просто ждала его.       Тёмный Соблазн принимается неторопливо кружить рядом с ней, красный взгляд его направлен на потрескавшиеся камни в стенах. Сердце Тав бьётся где-то у горла.       — Вчера я думала, ты убьёшь меня, — тихо признаётся она.       — Ты надеялась на это? — усмехается он, щёлкая острыми зубами в воздухе.       — Я не понимаю, чего ты хочешь от меня...       — Ты избегаешь ответа на мой вопрос, — сразу же перебивает Тёмный Соблазн и замирает у неё за спиной, нависая грозной тенью. Лицо Тав бледнеет от возрастающей тревоги.       — Честно говоря, я не думала тогда ни о чём. Я ни на что не надеялась: ни выжить, ни умереть, я просто плыла по течению. Просто... хотела угодить тебе.       — А, милая маленькая пташка, мечтающая удовлетворить все мои тёмные желания, — от чужого утробного рокота её кожа покрывается мурашками. — И что же ты в тайне жаждешь получить взамен?       Огромная рука Тёмного Соблазна внезапно оказывается на её животе. Ему не требуется никаких усилий, чтобы прижать Тав к себе спиной. Все внутренности Тав скручивает от сладкого и вместе с тем омерзительного предвкушения.       — Мой клинок, вспаривающий тебе брюхо? — шепчет драконорождённый, проводя ладонью ниже, вдоль скрытого одеждой лобка. — Мои зубы, перегрызающие тебе глотку?       Он сгребает когтистыми пальцами край её зелёных дорожных штанов и вплотную прижимает свои бёдра к её заднице, так что она прекрасно ощущает его эрекцию.       — Или мой член, врезающийся в твою матку?       Ноги Тав слегка подкашиваются из-за удушливой волны жаркой паники. Она дёргается и хватает его за руку, что крепко удерживает ткань её штанов. Жалкая попытка отбросить чужую ладонь предсказуемо оборачивается провалом.       — Тише, пташка, — горячо шепчет он ей в макушку, а после обхватывает поперёк тела второй рукой, сковывая её в движениях и ещё крепче прижимая к себе. Низкое рокочущее рычание сопровождает его новые прикосновения. Не церемонясь, он запускает ладонь ей в штаны, пальцами отодвигая ткань трусов и сразу же соприкасаясь чешуёй с гладко выбритой кожей её лобка.       Тав вновь вздрагивает всем телом, дёргает бёдрами, пытаясь уйти от ощущения острых когтей. Однако ей удаётся добиться лишь того, что она сильнее вжимается в массивное тело Тёмного Соблазна. И всё же, у неё даже не возникает мысли о том, чтобы закричать или позвать кого-то на помощь.       — Я сжалился над тобой вчера, — тихо говорит он, притираясь своим членом к её заднице. — Но сегодня я разрушу твою пизду. Посмотрим, сможешь ли ты угодить мне.       Его холодная рука жадно зарывается в пухлые складки её влагалища, потирая их нетерпеливыми и широкими движениями. Она дрожит в его удушливых объятиях и трясётся, когда чужие пальцы разводят в сторону половые губы. Плавное прикосновение холодной чешуи к капюшону клитора заставляет её резко втянуть носом воздух.       — Ах! — пронзительный стон вырывается изо рта Тав к её собственному удивлению.       — Ты знаешь, что я могу проткнуть твой клитор своими когтями? — мило спрашивает он Соблазн, явно издеваясь над ней. — Тебе бы этого хотелось? Чтобы я оставил свой кровавый след ещё и здесь?       Ловким движением Тёмный Соблазн заставляет набухший клитор Тав выскользнуть из-под капюшона. Только для того, чтобы сдавить его между подушечками пальцев и заставить девушку взвизгнуть.       А также неприлично намокнуть от сочетания непреодолимой боли и порочного удовольствия.       — Пожалуйста, я не...       — Заткнись. Просто плыви по течению.       Она не знает, что с ней не так, но она делает, как ей велят. Закрывает рот.       В её трусах неприлично мокро и вязко от обилия смазки, вытекающей из её возбуждённого влагалища. Тёмный Соблазн окунается рукой горячую влажность и принимается растирать смазку по неистово дёргающемуся клитору. Ноги Тав трясутся, словно у оленёнка. Удовольствие затуманивает ей сознание. Если бы не драконорождённый за спиной, она бы уже давно оказалась на земле.       Резким движением второй руки Тёмный Соблазн оголяет её задницу, бёдра и колени, сдёргивая штаны вниз.       — Ответь мне, птичка, ты же не успела подставить свою похотливую пизду вампирёнышу? — спрашивает он, начиная быстрыми движениями потирать мокрые складки, так что пространство вокруг заполняется чавкающими звуками. Тав сжимает ноги и только сильнее льнёт к массивному телу за спиной.       — Н-нет. Мы ничего не делали, ничего не было!       — Отрадно слышать, — ухмыляется Тёмный Соблазн, вознаграждая её щёлканьем когтей по сверхчувствительному клитору. — Потому что иначе я бы притащил его сюда смотреть на то, как я навсегда разрушаю твоё влагалище для ещё какого-либо члена, кроме моего.       Тав безумно дышит сквозь красноватую дымку похоти. Ей кажется, что всё это какой-то нереальный страшный сон.       — Знаешь, почему драконорождённые в основном спариваются только с себе подобными? Лишь самки нашего вида способны пережить этот опыт без каких-либо постоянных последствий. Что касается тебя и твоей бедной пизды... она растянется настолько, что ты уже вряд ли сможешь её когда-либо сомкнуть. Но не волнуйся. Тебе понравится.       А затем Тёмный Соблазн просто отодвигает её трусики в сторону второй рукой, оголяя влагалище, и пристраивает массивную головку огромного члена к её текущей дырочке. Тав вновь дёргается напротив него, но драконорождённый не даёт ей уйти, прижимая к себе.       — Подожди! Он не войдёт!       — Успокойся, — тихо говорит Тёмный Соблазн, не отрывая пальцев от её дёргающегося клитора. — Всё будет хорошо.       Его тон нисколько не придаёт ей уверенности.       — Он никак не поместится!       — Это будет либо твоя пизда, либо твой рот, либо задница. Так или иначе, сегодня мой член окажется в тебе. Выбор за тобой.       Яростная пульсация члена напротив её влагалища не даёт ей никак сосредоточиться на ответе. Тав боится, что пока она будет говорить, он просто вонзит свой член внутрь. Она ждёт, что он сделает это. Влажная дырочка её пизды от таких мыслей сжимается лишь сильнее, смыкаясь на горячей головке, обволакивая кончик массивного члена.       — Что ты выберешь, птичка?       — Пожалуйста, растяни меня сперва пальцами... пожалуйста...       Тёмный Соблазн злобно смеётся, и сердце Тав пускается в отчаянный пляс из-за страха перед тем, что грядёт за чужим остервенелым весельем.       Он тычет ей в лицо свою руку, перепачканную её соками. Нити смазки связывают растянутые пальцы. Она может почувствовать запах собственного возбуждения.       — Используй мозги, дорогая, — говорит он. — Эти когти исполосуют твои внутренности. Не пойми меня не правильно, я не против сделать это, если ты попросишь, но сомневаюсь, что тебе понравится подобное.       Тугой узел скручивается внутри её живота от открывшейся ей ужасной перспективы.       — Хорошо, — едва слышно шепчет Тав, отворачивая голову, не в силах больше смотреть на испачканные смазкой пальцы. Она ждёт, что Тёмный Соблазн продолжит свои насмешки, но, к её удивлению, этого не происходит.       Он лишь возвращает одну свою руку к её влагалищу, вновь обхватывая пальцами кончик клитора, а другой помогает себе направить член прямо в истекающую соками дырочку. Тав дёргается, стонет и яростно сжимается, рефлекторно пытаясь остановить вторжение огромного члена, однако всё бесполезно. Тёмный Соблазн медленно и неумолимо проталкивается внутрь, всё дальше и дальше, пока влагалище девушки неистово пульсирует вокруг него.       Тав кажется, что она сходит с ума. Это больно. Это приятно. И её клитор не может перестать дёргаться напротив влажных пальцев драконорождённого.       Массивный член пронзает её, проникая так глубоко, как только может. Девушка понятия не имела, что такое чувство вообще возможно. Оно отдаётся эхом от её влагалища и с жаром распространяется по всему телу. Каждый гудящий импульс посылает волну удовольствия, обрушивающуюся на неё. А Тёмный Соблазн все еще толкается глубже, пока грибовидная головка его члена, наконец, не упирается во что-то внутри неё. Тугой узел удовольствия внезапно распускается, и Тав не может сдержаться. Она кончает.       Её пизда начинает безумно хлестать вокруг члена, сжимаясь и разжимаясь, пытаясь втянуть в себя больше, пытаясь выдоить всю сперму и весь предэякулят. Она пачкает их штаны, землю под их ногами, и она дрожит словно лист, не в силах бороться с собственным удовольствием, от которого у неё закатываются глаза.       Как сквозь толщу воды до неё доносится голос Тёмного Соблазна:       — Значит, всё же член, врезающийся в твою матку...       Тав не находит в себе силы хоть как-то отреагировать на его слова, но он и не ждёт ответа. Драконорождённый просто отводит бёдра назад, а затем с новой силой врезается в неё, вонзаясь головкой в шейку матки, с каждым новым толчком приоткрывая её всё больше и больше.       — Это слишком, — сипит девушка, когда от позорного падения её спасает лишь рука Тёмного Соблазна. — Я не могу... не могу...       — О, но твоя пизда так сладко сжимается вокруг меня, ей явно нравится то, как мой член целует твою матку. Уверен, она жаждет моей спермы. Не так ли?       — Я... я...       Жестокие толчки сотрясают всё её естество. Массивные яйца звонко шлёпаются о её ягодицы, когда Тёмный Соблазн продолжает неистово врезаться ей в пизду. Тав извивается в его объятиях и поджимает пальцы ног, когда в самые глубокие её части вторгается огромный член.       Её клитор теперь забыт, но это не мешает ему сладко пульсировать при каждом новом толчке драконорождённого и посылать волны удовольствия по всему телу. Её пизда действительно всасывает всё, что только Тёмный Соблазн может ей предложить. А её матка... ах, она не верит в то, что это возможно, но она чувствует, что ещё немного и её матка действительно раскроется под яростным натиском чужого члена.       — Я собираюсь кончить внутрь тебя, — рычит Тёмный Соблазн, ускоряя свои толчки. — Я начиню тебя своей спермой до краёв.       Тав чувствует, как её матка постепенно поддается каждый раз, как головка его члена врезается в нее, пока...       — А-ах! — она громко стонет, принимаясь дрожать всем телом, когда толстая грибовидная головка с влажным хлопком входит в её матку, растягивая шейку и заставляя её вагину снова сладко брызнуть. Иступлённая пульсация кончающей пизды приносит долгожданны оргазм и Тёмному Соблазну, перебрасывая того через острый край удовольствия.       Он дёргается за её спиной, с тихим рычанием зарывается в неё по самые яйца и кончает, заливая внутренности густой обжигающей спермой.       Они замирают вместе на несколько сладких минут, пока Тёмный Соблазн не вытаскивает из неё свой член.       И тогда она понимает, что драконорождённый не лгал.       Из её пизды вытекает белёсая сперма, и Тав не в силах сжаться так сильно, чтобы хоть как-то остановить поток горячей жидкости. Стенки её влагалища дёргаются, пульсируют, но не смыкаются. Ну, похоже, ей придётся смириться с этим...       Она поправляет трусы, которые мгновенно пропитываются спермой, а затем натягивает обратно штаны.       На дрожащих ногах она подходит к полуразрушенной стене и прислоняется к ней плечом, будучи не в состоянии полностью удерживать свой вес самостоятельно.       — Я могу отнести тебя в лагерь, как сделал это вчера, просто притворись спящей, — произносит Тёмный Соблазн, заправляя член обратно в штаны вместе с массивными яйцами. Тав ловит себя на том, что не может перестать смотреть...       — Я в порядке.       — А я не убивал Альфиру.       Тав просто пропускает насмешку мимо ушей.       — Я... я смогла угодить тебе?       Тёмный Соблазн вдруг резко замирает посреди движения. Его красный взгляд из насмешливого становится острым. Внимательным. Словно он видит её перед собой впервые и ему теперь необходимо изучить каждый миллиметр её лица.       — Да, — говорит он спустя долгую и напряжённую минуту тишины между ними. — Ты смогла, пташка.