Новый год под снежинками с солнцем в руках

Зима, 31 декабря. Люди, очарованные предновогодней атмосферой, во всю бегали по магазинам, закупая игнредиенты для салатов и других блюд, которые должны присутствовать на столе в новогоднюю ночь. Небо вбирало в себя множество радостных детских голосов, что говорили друг другу: "С наступающим новым годом!", в ответ посылая им лёгкий снегопад. Душа каждого человека в сей день уже так и просила поскорее ночи, чтобы с семьёй и близкими людьми попрощаться с прошедшим годом и перевернуть страничку в календаре, а вместе с ней строить новые планы и достигать новых целей, ведь теперь много времени на это есть в запасе. День быстро сменился на вечер, а вечер на предполуночное объедалово и насыщение взрослых алкоголем. Небо затянуло тёмным одеялом туч и темноты, которую разветвал тепло-желтый свет уличных фонарей. В их лучах очень фотогенично кружились мелкие хлопья снега, приземляясь на влажную от рассыпанной на дорогах соли с и превращаясь в воду или в сугробы, где их, вытянув руки в приветственных объятиях, встречали другие снежинки, что уже давно собрались вместе в одну большую почти с рост взрослого человека снежную горку. В этом году зима была снежной. За окном все так же время от времени были слышны воодушевленные возгласы девушек и юнош, что решили в этот раз встретить новый год не дома, а на улице, запуская в снежное небо яркие салюты и зажигая бенгальские огни в своих руках. С каждым тиканьем часов полночь приходила все быстрее и быстрее... В сии минуты часы уже показывали без пятнадцати минут двенадцать ночи. Оставалось всего чуть-чуть до заветных звуков боя курантов и рокота взрывающихся салютов за окном. Сидя за своим столом, юный Достоевский с немного напряженным выражением лица писал что-то в свой личный дненвник, пока его маленький друг, крысёнок Пашка, радостно попискивал над его ухом, требуя ласки на свою маленькую головушку. Очередной раз отвлекаясь от письма, брюнет погладил костяшкой пальца малюсенькую головку своего друга, как в дверь кто-то резко и громко постучал. – Феденька! Иди открой, пожалуйста! – крикнула мама, сидя в гостинной и поглядывая фильм из телепрограммы. Тяжело вздохнув, Фёдор встал со своего места и подошёл к двери. Взглянув в глазок, васильковые его очи завидели по ту сторону двери в квартиру знакомые им белокурые головушки Серёжи и Николая, его старых знакомых. Николай как всегда сиял фирменной широкой улыбкой, а Серёжа стоял позади него, немного стесняясь за своего очень уверенного в себе друга. Уголки губ брюнета дёрнулись в лёгкой улыбке, когда он открыл дверь ребятам, чтобы поздороваться и поздравить с наступающим новым годом. Но не успел Фёдор и слова сказать, как Микола сразу его перебил, взяв одну его проходаную руку в свою: – Пошли скорее, Феденька! Старый год убегает! Мы должны его поймать! С этого заявления Фёдор приподнял вопросительно бровь, но всё же согласился выйти на улицу, но перед этим выхволил свою руку из плена прохладных от морозов на улице рук Николая, вернул Пашку в клетку, спрятал дневник и пошёл одеваться в уличную одежду. Предупредив родителей, что он ушёл гулять, брюнет вышел за порог входной двери, запирая её на ключ. Тут же белокурый взял Достоевского за руку и потащил на выход из подъезда, пока Серёжа бежал хвостом за первой двойкой мальчишек, иногда крича им вслед: "Эй, ну подождите меня!". Улица приняла Николая, Фёдора и Серёжу с нежностью и приветом, оставив на щеках их поцелуи в виде растаявших на тёплой коже лиц мелкие капельки. Николай побежал вперёд, параллельно подзывая отстающих Достоевского и Сыромятникова идти за ним. Видимо, затейник "ловли старого года" гнал за собой ребят в магазин, чтобы закупиться вместе яркими, как летнее солнце, мандаринами и искрящихся во мраке раннего вечера звёздами бенгальских огней. – Коля, а может не стоит задерживать старый год..? – Слегка робея, спросил Сергей у бегущего первее всех из их троицы Гоголя. – В смысле? Мы бенгальькие огоньки ещё не докупили! Как мы сможем отправить его в прошлое, если не сможем даже провести церемонию как следует?! – Возмутился белокурый, забегая в ближайший круглосуточный магазин и судорожно пытаясь наискать в кармане куртки мелочь, на которую им хватит заплатить хотя бы за бенгальские огни. И нашёл! И тут до Фёдора дошло, зачем Коле и Серёже понадобилось останавливать старый год. Им хотелось его провести с особыми почемтями и пожелать приятного пути в далёкое-далёкое прошлое... – Погодите тут. Я сейчас! – Взяв первую попавшуюся под руку пачку и зажигалку, Гоголь подбежал к кассе, где мигом оставил сумму как с ценников, побежал быстрее к двойке ребят, что ждали инициатора этой прогулки у выхода, глядящие на фонарный столб, в лучах которого в танце, движения которого неведомы человеческому уму кружились снежинки. – Всё. Теперь побежали к стадиону! И вновь бег, вновь спешка... Достоевский и Сыромятников не были так физически выносливы, как Гоголь, от чего они иногда останавливались, прося у белокурого пару минуток, чтобы отдышаться. С горем напополам, мальчишки добрались до стадиона, но тогда уже уже послышались радостные визги других ребят, что проходили мимо стадиона, крича поздравления с новым годом на всю полуживую благодаря таким, как они, улицу. Добежав до заветного сугроба, где лежали спрятанные мандарины, Коля достал их, но как взглянул на печальное лицо товарищей, то еле смог сдержать печаль на своём лице. Натянув улыбку на уста свои, спрятанные зп небрежно завязанным вокруг шеи шарфом под пуховиком, белокурый вручил каждому по мандаринке и достал бенгальские огни. – Ну, раз не смогли проститься со старым годом так, как он того заслужил, то почему бы тогда как следует не встретить новый с надеждой на получение того же тепла, какого мы ему дали, когда мы ему дадим на его приход?..) – Плюхнулся на пушистый снег мальчишка, расставляя искорки на палочке вокруг себя после чего оставил несколько штук и своим товарищам. – С новым годом, Ребята!! Чуть оторопев от такой быстрой смены Миколиного настроения, Серёжка и Федя переглянулись друг с другом, позже их лица засверкаои лёгкими улыбками, пока они садились рядом с затейником церемонии встречи нового года, разворачивая красными от мороза пальцами кожуры с их маленьких солнышек из долек.