Завтрак

Гром не привык жить с кем-то. Но теперь его жизнь поменялась. В его жизни появился Птица. Сережа появлялся редко, ведь хотел, чтобы те подружились. Игорь поддерживал эту идею, а Птиц просто старался делать вид, что никого рядом нет, но плохо получалось. Раннее утро. Назойливый будильник заставил Игоря открыть глаза и дотянуться до телефона. Семь утра. Тяжело вздохнув, Гром поднялся на кровати и лениво потянулся. Почувствовав запах кофе, майор тут же направился на кухню. Птиц тихо сидел на стуле, смотря в телефон. Рядом стояла пустая чашка, а со стороны, где всегда сидел Игорь — завтрак. — Доброе утро, — подошел к парню майор. Он без страха погладил его по макушке и привлек этим внимания. — Доброе, — ответил спокойно демон. Он взглянул на часы и вздохнул. — Садись, а то опоздаешь. — Ты это сам? — на тарелке была яичница, жареный бекон и кусочки сыра. — Такое любой дурак может, — фыркнул рыжий и смотрел на майора в ожидании похвалы. Птице нравилось, когда его хвалят и Игорь старался делать это намного чаще. — Это вкусно, — попробовал он. Сыр прям таял во рту. — Очень вкусно! Птица заметно покраснел и улыбнулся: — Правда? Тогда… Тогда я буду готовить тебе это каждое утро! — воскликнул он. Птенец даже как-то оживился, но вспомнив, что до вечера будет один, поджал губу. Заметив это, Игорь ответил: — Сегодня пораньше приду. Хочешь куда-нибудь? Наверное, одному скучно. — Скучно… А на улицу одному не хочется. А избегал тебя, потому что не доверял, а сейчас… — Птиц замялся. — Сейчас? — тут же переспросил Игорь, показывая любопытство. — А сейчас не хочу, чтобы ты уходил… Игорь удивленно хлопнул глазами, но тут же улыбнулся: — Попрошу уйти пораньше, если там будут мелочи. Сходим с тобой куда-нибудь. — Честно? Этот вопрос звучал так, будто тот обижался. Майор встал и подойдя к парню, снова погладил его по макушке: — Конечно. Место на твой вкус. Демон усмехнулся и обнял его, утыкаясь носом в чужую одежду: — Дурацкая твоя работа… — Она приносит пользу, рыжик. — Ну хорошо, вкусности она приносит, — довольно ответил парень, а Гром только посмеялся: — Чудо.