homecoming

Кай просыпается в три дня. Шарит рукой по второй половине кровати и не чувствует там никого.  – Майсс – в ответ тишина. Дима быстро поднимается, напяливает на себя какую-то футболку с пола и отправляется на поиски Сережи, которого так и не обнаруживает. Ицков не собирается ему писать, чисто из-за гордости, и к слову такое первый раз, что Дмитриев куда-то ушел, а его даже не предупредил об этом. Но кай думает похуй, свалил и свалил, зато один побудет. Он быстро направляется в душ, делает там утреннюю рутин, зависая там сегодня дольше обычного, делая кучу фоток, привычно дуя губы. Выйдя из ванной комнаты, он звонит на ресепшен, заказывая завтрак. Поев он смотрит, всякие реакции на его творчество в ютубе, жестко ловя угар с них. Но ближе к восьми вечера ему становится грустно и обидно, то что Сережа пропал куда-то и даже не написал ничего, а в сеть заходит. Дима вспоминает что у него лежит недавно купленный инструментал и тут же идет настраивать все для записи нового лиричного трека. Он надевает наушники, настраивает микрофон, еще раз прослушивает бит, быстро открывает заметки и печатает:  блин, блин, блядь, блядь я не могу перестать думать о ней опять ты хочешь коснуться всех звезд и руками оторвать а я просто хочу вместе с тобой засыпать  сквозь дым сигарет я вижу тебя бэйби, да, ты working late суки дают тебе хейт твои слезы — это lake озеро несбывшихся мечт на сегодня всё, скажи им я иду домой  Записывает. Думает. Долго думает. О Сереже, о том как он соскучился по нему. Слушает записанное, чувствует себя брошенным, глаза тут же щиплет невыносимо, моргает, первая дорожка слез стекает ровно, капля впитывается в джинсы. Вот он уже рыдает взахлеб, думает «зачем так с ним поступать»  он же не заслужил такого отношения. Дверь открывается. Дмитриев заходит, тихо, свет не горит, проходит вглубь видит Диму в наушниках, повернутого к нему спиной, что немного подсвечивается, горящим экраном макбука. Не хочет тревожить, проходит к кровати, снимает кофту, оставаясь только в белой майке и джинсах. Думает пару секунд, как оправдаться перед каем. Подходит, видит заплаканное лицо и ахуеват. Снимает наушники с кая и говорит.  – Эй, Дим, ты чегг… ,– не успевает договорить, потому что его перебивают на полуслове.  – Ничего, руки убери с меня – грубо отвечает Ицков. И майс понимает, что он в заднице.  – Дим, прости-прости, давай нормально поговорим, скажи что случилось? – говорит майс, быстро одергивая руку от Димы.  – Блять, в смысле нормально поговорим и что случилось. Ты ушел, оставил меня одного на весь день и не соизволил написать одно ебанное слово, сука – кричит, чуть ли не рычит кай.  – Дим, успокойся, я все тебе расскажу, только не плачь, пожалуйста прошу – говорит майс, вытирая дорожки слез с лица кая. – Нуу, я жду объяснений –  всё еще грубо отвечает Дима, но уже давая себя трогать. Майс объясняется, Дима быстро отходит и даже дает послушать майсу записанный им куплет.  И майс говорит:  – Ща подожди, у меня есть идея – открывает заметки, ищет нужную, одевает наушники, включает запись и:  у тебя на сердце шрам я хочу тебе помочь  бэйби, перестань cry ведь я еду домой  зачем мне сердце, если оно не бьётся? королевство трагедий, ты видишь меня монстром  прыгнем за руки с hollywood sign и мы не разобьёмся.  Вот так и получился трек «Homecoming».