Наша встреча точно не усложнит ситуацию?

      — Наша встреча точно не усложнит ситуацию?       Дань Хэн не может не спросить и хмурится, когда слышит в ответ:       — По Альянсу ходит столько разных слухов: что ни сделай, наверняка подогреешь какой-то из них.       Цзин Юань усмехается излишне небрежно, так, словно речь идёт о несусветной глупости, а не о его дальнейшей судьбе.       — Мне это не нравится, — предупреждает Дань Хэн.       — Мне тоже, но разве мы властны над слухами?       Снова этот смешок.       — Я говорю не о слухах. Твои шутки… неуместны!       Цзин Юань удивлённо поднимает брови, застыв в шаге от дальней беседки в Саду Уединения, где в это время суток принято любоваться луной.       — К чему эта самоирония? — Дань Хэн сжимает кулаки. — Я не понимаю.       — Всего лишь утешение для старика, — Цзин Юань вежливо склоняет голову, пряча улыбку. — Не придавай глупостям столько значения. Прошу, окажи честь и раздели со мной сегодня этот незабываемый вид.       — Хватит называть себя стариком, — бормочет Дань Хэн, проходя в беседку.       Присев, он бросает взгляд на луну. Луна правда очень красивая, но в остальном… Холодное, мёртвое дерево под слоями лака. Промозглый ветер. Мрачные заросли густого кустарника ниже по склону. Жуть! Дань Хэн начинает понимать, почему герои веб-новелл в подобной обстановке всегда пьют. Без вина или, на худой конец, хорошего чая вынести подобную романтику непросто. Цзин Юань садится тоже, и почтительная дистанция между ними ощущается такой же удручающей как гиперпрыжок, длиной в четыре сотни системных часов.       — Зачем мы пришли сюда?       — Полагаю, если я скажу, что просто полюбоваться луной, то живым, ха-ха-ха, мне точно не выбраться?       На этот раз Цзин Юань смеётся легко, словно дразнить убаюканного дракона — лучшее во Вселенной удовольствие. Кажется, божественная лазурь вскипает до небес от одного звука его смеха. Развлекаешься? Один? Я хочу тоже! Дань Хэн сглатывает, силясь удержать на себе маску человека.       — Что с тобой? — обеспокоенный голос Цзин Юаня звучит так далеко. — Дань Хэн?..       Больше не в силах ждать, Дань Хэн тянется к нему, перехватывает ладонь и прижимает к своему лицу. Эоны! Как он мечтал об одном этом прикосновении с тех пор, как очнулся от тяжёлых грёз Пенаконии!       — Дань Хэн!..       Растерянность Цзин Юаня длится меньше мгновения — и вот он уже обнимает в ответ, касаясь губами волос, а после зарывается в них носом.       — Я так скучал, — собственный голос кажется невозможно жалким, но прямо сейчас Дань Хэну всё равно. — Зачем мы пришли сюда? Больше не хочешь видеться со мной как с…       — Замолчи, — шепчет Цзин Юань. — Замолчи. Как ты мог подумать? Я лишь хочу уберечь тебя от неудобных вопросов.       — Я отвечу на любой из них, — отстранившись, Дань Хэн ловит его взгляд. — Если это будет необходимо, чтобы снять с тебя подозрения, я честно расскажу десяти владыкам о каждой нашей встрече.       — О, боюсь, такое чересчур даже для них, — Цзин Юань снова улыбается.       Как всегда, мягко уводит в сторону от неприятной темы, но Дань Хэн не поддается и говорит со всей серьёзностью:       — Ты лучше меня знаешь: им всё равно что слушать, однако у любого слова, любого чувства, любого умысла есть вес — только от этого зависит итог.       Зрачки в золотистых глазах становятся шире. Самообладание Цзин Юаня тает, словно утренний туман. Дань Хэн наконец целует его. Как целовал много-много раз в бесконечном сне Пенаконии.       — Доброе утро, Дань Хэн…       …       — Теперь мы вместе сможем прокладывать новые пути среди звёзд, Дань Хэн…       …       — Ха-ха, на этот раз легко отделались. Знаю-знаю, ты говорил, что этим всё кончится. Признаю, был не прав, с меня ужин! Ну же, улыбнись, Дань Хэн…       …       — О-ох, да… Возьми глубже… Да, вот так… Дань Хэн…       Наяву горячий шёпот Цзин Юаня ещё слаще. Жмурясь до слёз, Дань Хэн ласкает ртом его член, помогая себе рукой. Сколько всего случилось с ними во сне и как горько было проснуться в одиночестве, с пониманием, что в реальности им выпало лишь несколько коротких встреч.       — Дань Хэн… Ох, пожалуйста, полегче… Я почти…       Семя мужчин Сянчжоу ужасно на вкус, и всё же Дань Хэн глотает его, а когда наконец смотрит вверх, то видит укоряющий взгляд из-под полуприкрытых век:       — Сколько раз я говорил, что не нужно…       — Не хотел, чтобы попало на одежду.       — Можно было просто выплюнуть.       Своё удовольствие Дань Хэн ещё не получил — возбуждение играет в крови, заставляя нести в ответ всякую чушь.       — Тогда останутся улики, — шепчет он и, напоследок поцеловав головку, убирает обмякший член обратно в генеральские штаны.       — Не хочу знать, где ты этому научился, — бормочет Цзин Юань, закрыв лицо рукой.       Лазурный дракон внутри ликует. Дань Хэн, наверное, ликует тоже — ему редко удается застать Цзин Юаня врасплох. Он поднимается с колен, отряхивая одежду.       — Пойдем отсюда.       Наконец совладав с чувствами, Цзин Юань убирает руку от лица и красноречиво смотрит на встопорщенную ширинку Дань Хэна, но тот непреклонен:       — Ты не заставишь меня снять штаны в таком ужасном месте.       — Разве это честно? Теперь я должен тебе минет посреди Сада Уединения.       — В гостинице вернёшь.

***

      — Хочешь сказать, — Фэйсяо поднимает взгляд от экрана с донесением, — покушение сорвалось из-за минета?       — Да, — кивает Моцзэ.       По его лицу невозможно сказать, как именно он относится ко всему увиденному, а вот сам Цзяоцю не отказался бы на такое посмотреть.       — Хм-м, — Фэйсяо хмурится. — Если наемники были из видьядхара, настроенных против Верховного Старейшины, нападение скорее сыграло бы им на руку. Почему они отступили? Не умаляя способностей генерала Цзин Юаня, дать своевременный отпор невидимому противнику в подобной ситуации не так-то просто, не говоря уже о…       — Верно! — в кои-то веки Цзяоцю веселится от души. — Они могли бы схватить Пожирателя Луны, когда он взял поглубже, ха-ха-ха!       Моцзэ вздыхает.       — Не слушай его, — качает головой Фэйсяо. — Ответь на мой вопрос.       — Насколько я смог расслышать, наемники отступили из-за Пожирателя Луны. Некоторые из них были замешаны в каком-то предыдущем дельце на территории Чешуйчатого ущелья и до сих пор не оправились. По их словам, охотничье чутье Верховного Старейшины в новом перерождении стало ещё острее, и он, цитирую, «даже мелкую соплю искусно обучил, так что теперь её в разы тяжелее пасти». Полагаю, речь шла о госпоже Байлу.       Цзяоцю щурится:       — Госпожа Байлу, и впрямь, не так проста, как о том говорят. А ещё я слышал…       — Речь сейчас не о ней, — напоминает Фэйсяо. — Значит, наемники побоялись, что не справятся сразу с двумя столь сильными противниками?       — Не совсем так. Они побоялись, что в следующем перерождении выйдут из яиц в лучшем случае жабами, если причинят вред человеку, которому Пожиратель Луны столь самозабвенно делает минет, — всего мгновение на губах Моцзэ играет гаденькая до жути улыбка, и после он снова непоколебимо серьёзен: — Думаю, об этих наёмниках можно забыть.       Хмыкнув, Фэйсяо сворачивает экран с донесением. Судя по всему, услышанного ей более чем достаточно, но Цзяоцю только входит во вкус: после пресной прямолинейности, пронизывающей повседневную жизнь Яоцина, запутанные дела Лофу напоминают умопомрачительную смесь перцев.       — А генерал и Пожиратель Луны? Ты ведь проследил за ними дальше?       — Они отправились в гостиницу. Название и номер есть в донесении.       — А потом? — не унимается Цзяоцю. — После гостиницы?       — Потом наступило утро, — Моцзэ мрачнеет, — и генерал отправился в Обитель божественного предвидения, а Пожиратель Луны — в свой номер, который делит с другими Безымянными, где, полагаю, сладко уснул, в отличие от меня.       — Эй, не будь таким мелочным!       — Ладно, ладно, — осаживает их Фэйсяо. — До обеда оба свободны. Наведываться к Цзин Юаню сейчас — плохая идея. Наверняка после такой насыщенной ночи он спит на рабочем месте крепче обычного.       …Даже через закрытую дверь чуткие уши Фэйсяо улавливают возбуждённый шёпот Цзяоцю:       — Моцзэ, мог ли ты представить, что Дремлющий генерал дремлет по столь пикантной причине?! Да и этот их Пожиратель Луны тоже, кхе-хе-хе, тот ещё озорник.