My love hangs out with the dead men

***

Come steady me, steady me now

Don`t let go

I don`t wanna do this alone

Don`t let go

I know I`ll drown on my own

– Skillet–

      Осень – прекрасное время года. Особенно для тех, кто просто тащится от ураганов, ливней и грязи, которая толстыми кусками липнет к подошве ботинок. Жёлто-оранжевые листья приятно шуршат под ногами и добавляют нетронутой природе своего шарма, из-за чего на улице хочется находиться намного дольше, несмотря на все нюансы в виде возможных осадков и холодного ветра.       Джеюн не особый любитель данной поры, поэтому хмуро вышагивает по каменной дорожке, пиная первую попавшуюся шишку. Руки в карманах толстовки и капюшон на голове, ведь холод пробирает до костей. Ещё утром, когда парень вышел в лес полетать, светило солнце, приятно согревая кожу лица, однако сейчас – ни следа. Тучи, да периодически срывающийся с неба дождь. Шим понимает, что даже от погоды не дождётся никакой определённости.       Сегодня парень вновь недоволен собой. Он в который раз пытался побороть страх и прийти на могилу собственной матери, но не смог. Ещё с воздуха Джеюн заметил, что кого-то хоронили, и повернул обратно. Ну невозможно без страха смотреть, пускай даже, на уже закрытый гроб, прекрасно понимая, что внутри труп. Воображение у Шима отменное, поэтому даже от возникающих в голове картинок становится дурно.       Он хмыкает и пытается отогнать все лишние мысли, заходя в здание университета вместе с остальными. Заведению уже около пяти столетий, а оно до сих пор в пригодном для обучения и жизни виде, в чём заслуга прекрасного директора и его помощников, которые буквально пылинки сдувают чуть ли не с каждой плитки. И нет, ещё ни одна не упала никому на голову во время занятий, и на этом спасибо. Сотрясение хоть и легко вылечить с помощью магии, но первые ощущения не из приятных, поэтому пробовать даже не хотелось.       Можно сказать, что Джеюн вырос здесь. Его мать – единственный родной человек – работала преподавателем, обучающим себе подобных правильно превращаться и изучать весь свой потенциал. Госпожу Шим любили многие, ведь она была справедливой и целеустремлённой, что передалось и сыну. Парень с улыбкой на лице, но зияющей дырой внутри вспоминал доброжелательную женщину, которая, к сожалению, умерла очень рано, так ещё и у него на глазах.       Так и появилась мешающая жить некрофобия, которая заставляла обходить похороны и трупов за километр. — Как ты ещё в ёлки не врезаешься с такой внимательностью? — Джеюн поднимает задумчивый взгляд и встречается с чужим насмешливым. Ким Сону никогда не упускает шанса бросить какую-нибудь колкость в сторону одногруппника, вот и сейчас не изменяет себе. На лице появляется неоднозначная улыбка, и парень хмурит брови. — Как тебя ещё черви не пожрали с такой тягой к трупам? — бурчит в ответ он и буквально падает на деревянную лавку, складывая руки на поверхность стола и роняя на них голову. Настроения говорить с кем-либо вообще отсутствует, а тут ещё и Ким со своими гениальными колкостями. Вот за что он такой бесячий и привлекательный одновременно?       Небольшое перемещение воздуха и Джеюн чувствует, как лавка скрипит под тяжестью чужого тела, которое только-только приземлилось рядом. Парень чуть отодвигает руку и выглядывает из-за неё одним глазом. Сону сидит по правую сторону и буквально пялится на него, однако взгляд идёт будто поверх. Шим хмурится и моментально вспоминает, что мыл голову буквально вчера вечером, поэтому ничего критичного быть не должно. Однако взор соседа заставляет сомневаться.       Ким поднимает руку и через секунду касается перьевых ушек, лишь слегка выделяющихся на фоне мягких волос по цвету. Он водит пальцами аккуратно и бережно, отчего сердце их владельца неумолимо стучит о рёбра. Кроме покойной матери, так никто больше не делал, ведь Джеюн не позволял, однако тут даже не спросили. Сону просто захотел ощутить их, поэтому моментально дотронулся, воспользовавшись моментом.       Какого чёрта это так приятно?       Шим дёргается и резко выпрямляется. Нужно сосредоточиться на предстоящей паре, а не парне, который нехотя убрал руку и загадочно улыбался. Что он вообще из себя возомнил? Почему так бесцеремонно прикасается к соседу, хотя до этого никогда раньше такого не делал? Ещё и уселся рядом, будто других свободных мест нет. — В следующий раз дашь головку погладить? — спрашивает тот, и в голове Джеюна это звучит совершенно неправильно. Кажется, собеседник этого и добивался, ведь сидит рядом и ухмыляется, скользя пытливым взглядом по парню. — Чего? — Говорю: дашь погладить себя в облике филина? — произносит Ким, будто несколько секунд назад не выдал совершенно странную фразу. — А ты о чём подумал, Шим? Если так хочешь, то можно и другую го– — Губу закатай, – Джеюн не хочет дожидаться конца явно извращенской мысли собеседника и без зазрения совести перебивает. — Извращенец.       Сону глухо усмехается и не говорит ничего в ответ. Он больше не смотрит в сторону соседа, переведя внимание на только что вошедшего профессора. Парень умеет переключаться в мгновение, в отличие от сидящего рядом. Джеюн до сих пор натянут, как струна. Внутри ураганом плещутся чувства совершенно разных оттенков, ведь произошедшее затронуло его. С чем связан такой внезапный порыв тактильности?       Джеюн, если честно, давно признался самому себе, что искренне заинтересован в Киме. Он хочет прикасаться к нему, целовать пухлые губы, постоянно поблёскивающие на солнце из-за предварительно нанесённого бальзама, ловить так полюбившуюся улыбку только на себе. Шим считает, что его мозг окончательно поплыл, ведь есть одна существенная проблема, которая перечёркивает буквально всё, заставляя парня медлить с какими-либо признаниями.       Ким Сону — некромаг.       Объект воздыхания Шима просто постоянно взаимодействует с трупами, черпая из них нужную магию, и данная мысль бесконечно крутится в голове. Ясно, что ради него Ким даже и не подумает бросить занятие, которым прекрасно владеет, ведь это очень эгоистично и глупо со стороны Джеюна. Как если бы ему сказали перестать превращаться в филина, когда, на самом деле, парень им и является. Как можно оторвать часть себя же? Как можно отнять то, с чем ты буквально родился?       Джеюн в отчаянии, но пытается делать вид, что ничего не происходит. Что ему всё равно.       Слушать профессора получается через раз. Парень без остановки рисует какие-то каракули в записной книжке и буквально лежит на рабочем столе. В короткие перерывы между размышлениями взгляды падают на находящегося рядом одногруппника, исследуя его профиль в который раз. Сону либо действительно не замечает, либо умело делает вид, ведь такой взор на себе сложно не почувствовать. В любом случае, оно и к лучшему — не так нервно наслаждаться объектом обожания.       За окном настоящая вакханалия. Дождь разбивается с громким стуком о старые стёкла, заставляя Шима посмотреть в окно. Сильный ветер разгоняется с огромной силой, поднимая покрывало из пожелтевших листьев с сырой земли, и закручивает его в воздухе. Находящиеся на улице студенты безуспешно накрываются кофтами, стараясь спастись от непогоды, и разбегаются по разным сторонам, однако осень неумолима. В конце концов, за короткий промежуток времени намокают абсолютно все и промерзают до костей, а Джеюн шумно вздыхает, ведь планы его нарушены окончательно — после занятий полетать не получится.       Может, потренировать тогда другую часть своих способностей?       Хотя нет. Лучше просто завернуться в одеяло и провести вечер в состоянии турецкого кебаба, про который Шиму рассказал один знакомый из обычных смертных. Парень никогда не пробовал подобного, но в данный момент что-то захотелось. — В этот раз ваша задача отточить не только персональные навыки, но и работу в команде, — краем уха слышит Джеюн и вспоминает, что до сих пор сидит на занятии. Глядит карамельными глазами на улыбающегося профессора и не моргает, ожидая продолжения. — Можете делать, что душа пожелает, но! Главное, чтобы результат был интересным и отражал слияние сил каждого представителя. Работать будете в парах, на которые распределитесь сами. Даю вам пять минут, чтобы решить и оповестить меня.       Сону даже не смотрит в сторону соседа, делая вид, что ему не очень-то и интересно. Желающих работать с ним в паре всё равно, скорее всего, нет, ведь особенность деятельности парня никого не прельщает. Одногруппники предпочитают сторониться трупов, как и самого Кима, но ему до этого никакого дела. Он не нуждается в чьей-либо компании, поскольку и так редко один. Всё же друзья у него молчаливые и вопросов лишних не задают, правда пованивают мертвечиной, но какие есть. Парень не жалуется.       К рабочему месту подбегают несколько девушек и останавливаются прямо напротив задумчивого Джеюна. Уголок губ Сону неоднозначно задирается в ухмылке. Ничего удивительного, ведь миловидный паренёк-совёнок намного интереснее, чем кент мертвецов, шляющийся в свободное время по кладбищу. Ревнует ли Ким? Ответить сложно, так как некромаг не привык привязываться к кому-либо, будучи сосредоточенным на оттачивании навыков, однако если влюбится по-настоящему, то уже навсегда.       Ким — однолюб, а Джеюн безумно боится всего, что связано с мёртвыми, и явно неровно дышит к нему. Именно поэтому Сону до сих пор не решил, стоит ли ему влюбляться в этого привлекательного филина, чтобы украсть его на чуть-чуть. Буквально на всю жизнь. — Извините, девочки, но я уже работаю с Сону. Может, как-нибудь в другой раз, ладно?       Взгляды встречаются, и Ким ничего не понимает, кроме того, что его новоиспечённый напарник — влюблённый идиот, выбравший его на свой страх и риск.

***

      Хочется убивать. Идея работать с Сону уже не кажется такой прекрасной, ведь парень не явился в назначенное место в выбранное время. Джеюн прождал пятнадцать минут и отправился на поиски, недовольно пыхтя. Так парень и оказался перед воротами кладбища, которые всегда были чуть приоткрытыми.       Шим закрывает глаза и набирает в лёгкие побольше воздуха. Тело уже потряхивает, но он держится. Нельзя просто взять и уйти, ведь задание само себя не выполнит, да и Сону, как на зло, не выходит на связь. Вот же говнюк, который прекрасно знает, как действовать на нервы. — Всё нормально, дыши…       Именно с такими словами Джеюн вышагивает по сырой земле, пытаясь смотреть только под ноги. Грязь липнет к ботинкам, и парень кривится, представляя, как будет всё это отмывать. Ветер дует прямо в лицо, а с неба вновь накрапывает дождь. Надоело. Уже вторую неделю такая погода, навевающая тоску. Ещё чуть-чуть, и Шим сойдёт с ума не только от совместного проекта, но и от того, что не может толком полетать. Дурдом.       Сильно погрузившись в собственные мысли, парень не замечает лежащую на земле сумку и спотыкается об неё. Пара ласковых сама собой вылетает изо рта и кто-то усмехается. Джеюн оглядывается, но никого не замечает. Взор сам собой падает вниз, и парень дёргается, вскрикивая. — Ты идиот?!       Шим всеми силами старается отвести взгляд, но он от испуга уже прикован к свеже раскопанной могиле, в которой видит одногруппника. Сону лежит на чьём-то гробу и смотрит в небо, закинув руку за голову и дёргая ногой. Можно подумать, он на шезлонге на каком-нибудь пляже, а не в чужом месте захоронения, обмазанный частично грязью. Ким неспеша поднимается и делает вид, что отряхивается, а потом протягивает руку стоящему в полном шоке Джеюну, который не сразу понимает, что от него хотят. — Помоги вылезти, совёнок, — говорит он, и парень сжимает ладонь в ответ. Несмотря на обстоятельства, Джеюн замечает мягкость чужой кожи и кусает нижнюю губу. Кажется, Ким списывает всё на страх, поэтому несколько довольно ухмыляется. Он понимает, что остальным может не нравиться вся эта тема, но чтобы до такой степени шугаться…любопытно. — Испугался? — Я уже ненавижу самого себя за то, что припёрся сюда за тобой, — отвечает Шим, еле скрывая дрожь в голосе, и нервно сглатывает то, чего нет. Горло совсем пересохло, так ещё и чувство тошноты подъехало. Просто прекрасное состояние. Лучше не бывает. — Никакой я тебе не совёнок. Не называй меня так. — Без проблем, совёнок, — кажется, Сону с высокой колокольни на просьбу собеседника. Он довольно улыбается и беззаботно подмигивает. Взгляд невесомо пробегает по фигуре напротив, и Ким вновь поворачивается к могиле позади себя. Что-то шепчет и проводит рукой по воздуху, после чего Джеюн замечает, как крышка гроба открывается, но не сама, а с помощью почти разложившейся руки. Лицо бледнеет само собой, и чувство тревоги нарастает в геометрической прогрессии. Это не скрывается от внимательного взгляда некромага. — Не мог выбрать кого-то из тех девчонок, которые до последнего строили глазки? Зачем захотел работать со мной, если у тебя фобия? Ты мазохист, Шим?       Парень не отвечает. Поднимает совершенно потерянный взгляд на собеседника и смотрит в его глаза, чувствуя, как страх борется с чем-то ещё. Чем-то тёплым и сильным, однако уходить не собирается. Джеюн до сих пор отдает себе отчет, что находится на кладбище, и пытается дышать ровно, хотя это, признаться честно, проблематично. Какой вообще был вопрос? На что там нужно отвечать? Шим слышал предмет своего воздыхания будто через вакуум, поскольку мозг совершенно не хотел соображать.       Сону всё смотрит. Терпеливо ждет ответа и больше не делает ровно ничего, раз чей-то труп до сих пор отдыхает в раскрытом гробу, куда Джеюн всё ещё не глядит. Некромаг прекрасно понимал, что напарнику страшно, неприятно и тошно, но они больше не могут отменять «тренировки». Три раза уже было. А учитывая, что в первый из них Шима буквально вывернуло в кустах, то сейчас он очень даже неплохо держится. Только вот дрожит весь и стоит на одном месте, будто накрепко прирос к земле. Вот и что ему делать с этим экземпляром?       Может, Ким об этом потом и пожалеет, но сейчас приближается к напарнику и останавливается сбоку, касаясь своим плечом чужого. Некромаг сначала кончиками пальцев касается руки, а потом вовсе берет её, крепко сжимая. Ладошка у Шима влажная, но это ни капли не смущает. Сону аккуратно переплетает их пальцы и боковым зрением замечает, что тот удивлённо смотрит на него. Лучше не поворачиваться, а то какое-то внутреннее чутье подсказывает, что эти испуганные карамельные глаза засядут глубоко внутри, что щипцами не вытащишь. — Пора начать настоящую страхотерапию, — четко произносит парень, и его голос звучит, словно самый настоящий гром для Джеюна. Тот почти до крови кусает губу и не хочет верить в происходящее. Может, оно ему не надо? Может, бросить всё и смыться, пока не поздно? Однако он не поступит так с Сону в который раз. Пришло время заглянуть страху в глаза и, возможно, понять, что всё не так уж и страшно. — Если получится, то с меня презент. — Какой? — впервые за некоторое время подает голос Шим, и собеседник усмехается. Наконец, поворачивается в его сторону и бросает мимолётный взгляд на чужие губы. Проводит языком по своим и выглядит при этом довольно хитрым, отчего Джеюн буквально ловит выпрыгивающее из груди сердце. Почему он так долго молчит и так по-новому смотрит? Почему до сих пор держит руку? Что вообще происходит? — Посмотрим по ситуации, чтоб не зазнавался, — Сону выглядит уж очень игриво, и его напарник уже думает, что у него жесткие глюки. Любопытство сжирает изнутри, да и мотивации узнать, что же собирается «подарить» Ким, будто бы стало намного больше.       Да, Шим точно спятил.       Холодный ветер заставляет поёжиться, но парень будто не обращает на это никакого внимания. Чужая рука согревает его достаточно, чтобы позабыть об отвратительной погоде, стоящей уже продолжительное время. Чем больше Джеюн смотрит на Сону, тем сильнее чувствует. Всё внутри перемешивается настолько сильно, что не разобрать, однако кажется, что парень теперь готов абсолютно на всё. Ну, или почти на всё, ведь предстоящее его совсем не радовало, если откинуть все неоднозначные намеки на «презент» от напарника.       Идиллия длится не так долго, как хотелось бы, поскольку вскоре Ким отводит взгляд и вновь что-то неразборчиво шепчет. Под землей слышится какое-то копошение, и, когда он медленно проводит рукой вверх, из могилы появляется облезшее нечто. Неизвестный мертвец хватается за землю и пытается выползти, двигаясь, словно марионетка. Кожа сгнившая, иногда проглядываются кости на уже разложившихся частях, а взгляд пустой-пустой. Оно и не удивительно, ведь устрашающим и безобразным телом управляет умелый кукловод.       Джеюн не моргает, продолжая трястись, как осиновый лист на ветру. Неотрывно смотрит на медленно приближающийся к ним «живой» труп и сильнее сжимает чужую руку в своей. Шим пытается переключиться, пытается не вспоминать мать и её скоропостижную кончину, пытается не думать о таком страшном событии под словом «смерть». Температура тела поднимается с неимоверной силой, и парень хочет нервно сглотнуть слюну, но не выходит — в горле настоящая пустыня без единого намека на оазис. Тяжело. — С тобой ничего не случится, пока я рядом, совёнок, — произносит Сону, и собеседник даже не обращает внимание на то, что совсем недавно просил его так не называть. Голос некромага успокаивающий, что совсем отличается от того, что приходится наблюдать. Ничего, кроме тревоги, Джеюн не может почувствовать, смотря на буквально восставшего из мёртвых в метре от себя. Парень уже запутался, что должен чувствовать, однако продолжает бороться с собственным страхом.       Марионетка из костей и плоти не двигается. Безжизненно смотрит в ответ и на этом всё. Шим пытается привыкнуть к её облику и рвано дышит, ведь сердце до сих пор долбится в рёбра, но уже не понятно, от чего именно: от близости с Сону или же побочки фобии. Впрочем, оно и не так важно — оба чувства безумно сильные.       Джеюн решил, что именно сегодня справится. Справится ради себя и Кима, ведь грёбанные трупы — это единственное, что всегда останавливало его от настоящего и искреннего признания. — Я надеюсь, что ты не будешь издеваться над моим телом, когда я умру, — произносит Шим и нервно усмехается. Сону неоднозначно фыркает и криво улыбается, закатив глаза. — Ну, даже не знаю, — говорит он и оглядывает стоящего рядом. — Как-то это не по-православному, знаешь. — Издеваешься? — Я?! Да ни в жизни, — Ким делает совершенно невинный вид, однако в глазах его виден тот игривый и хитрый огонёк, что и до этого. — Разве я похож на грешника?       Слышать такое от некромага, который буквально раскапывает чужие могилы, лежит в них и потом использует мертвецов в разных целях, очень странно. Джеюн прекрасно понимает, что это всё — шутки и дурачество, и слегка успокаивается. Тихо усмехается и качает головой. — Если б у нас существовала религия, как у обычных смертных, то ты бы давно горел в аду, Сону-я, — выдаёт Шим, чем только забавляет собеседника.       Смех Сону звонкий и приятный, отчего парень не может отвлечься от него. Кажется, даже солнце начинает пробиваться сквозь плотные тучи, скапливаясь лишь вокруг некромага, каким бы тёмным не казался его образ. Джеюн знал, что всё это лишь та правда, которую Ким доносит до остальных. На самом деле, он многогранен, но не всем суждено изучить каждую сторону парня, и Шим рад, что посчастливилось стать случайным наблюдателем такой картины. — Я смотрю, ты расслабился и мой не особо разговорчивый приятель уже не так пугает тебя, как раньше, — подмечает некромаг и отпускает чужую руку, не отходя в сторону. Джеюн ловит себя на мысли, что собеседник действительно отвлёк его от негатива. Он до сих пор боится, но уже меньше. Шим нервничает, что это всё временно, и некая эйфория после разговора с Сону скоро бесследно исчезнет. Однако оказывается прав не до конца.       Когда мертвец вновь начинает движение и приближается к нему, парень вздрагивает и всё ещё хочет убежать, но паника отсутствует. Дыхание контролировать намного легче и внешний вид марионетки уже не так пугает, хотя странно отрицать, что она всё равно страшила. Видок, конечно, отвратительный, но работать придётся. Сдача проекта совсем скоро, поэтому времени концентрироваться на страхе абсолютно нет.       Шим прикрывает глаза и сосредотачивается, вытягивая руку вперёд. Через несколько секунд в воздухе появляются едва ощутимые колебания, и Сону лишь молча наблюдает. Он всего несколько раз видел, как парень использует аудиокинез, поэтому всё происходящее считал любопытным. Более того, результат они не особо обсуждали, отчего даже интереснее. Судя по всему, тот уже всё продумал.       Спустя мгновение маг обращается к пованивающему подопытному, внимательно глядя на него: — Подай голос, мешок с костями. — Подай голос, мешок с костями, — воспроизводит марионетка слегка пискляво, отчего некромаг усмехается и как бы нарочно потирает ухо. Джеюн хмыкает. — Я немного понижу голос, чтобы он больше походил на правду, но было бы круто, если бы твой приятель мог строить хотя бы элементарные предложения. Если сможем так сделать, то “превосходно” нам обеспечено, гарантирую. — Наделить его некой автономией? — уточняет Ким и фыркает, получая согласный кивок. — Ну, давай попробуем.

***

Около недели спустя

      Сдача проекта прошла просто идеально, если не считать всеобщее возмущение, когда Сону притащил с собой рандомный труп, который оказался более потрепанным, чем до этого. Одногруппники, конечно, максимально скептично относились к некромагу, ведь его способности не сильно-то и ценились в узких университетских кругах, но это всё полный бред. Сам парень был уверен, что его откровенно боялись, поэтому чувствовал некое превосходство, ведь таких, как он, по пальцам пересчитать в данном учебном заведении.       Ежедневные совместные усилия не прошли даром. Шим стал намного увереннее контактировать с подопытным, иногда подходя даже слишком близко, чтоб изучить, а его напарник пыхтел над усовершенствованием самостоятельности пока ещё марионеток. Впервые приходилось совмещать силы с кем-либо, из-за чего некромаг чувствовал легкое раздражение, если что-то не получалось с первого раза. Признаться честно, Джеюн такой же и не скрывал этого, иногда очень забавно ругаясь на всё подряд. Сону из-за этого расслаблялся и искренне смеялся, ведь парень выглядел уж очень мило.       Данный проект действительно сблизил их, и Ким стал замечать, что всё чаще думает об одногруппнике с лёгкой улыбкой на лице, даже когда находится в одиночестве в собственной комнате. Это безумно странно и необычно, но перспектива влюбиться в Джеюна начала казаться довольно заманчивой, ведь тот так по-особенному смотрел на него всё время, что сложно было не задуматься о подобном. Тем более, кандидатура очень даже привлекательная.       Сону уверен, что надо брать, пока он не передумал. — Так, что насчет презента? — спрашивает Шим, засунув руки в карманы, и останавливается возле двери в чужую комнату. Склоняет голову в бок и внимательно сканирует реакцию собеседника, который находится прямо напротив него. — Работу мы сдали, поэтому я думаю, что заслужил. Разве нет? — Зайдёшь? — невпопад узнает некромаг, пока открывает старый замок, который постоянно заедает. Джеюн удивленно вскидывает брови и думает, что ослышался. Есть ли какой-то подтекст в данном предложении вообще? Скорее всего, но подумать об этом возможности нет — дверь открыта. Сону стоит в проёме и терпеливо глядит на Шима. — Если у тебя планы, то так и скажи. Не люблю, когда юлят. — Нет у меня никаких планов, — парень подходит ближе, как бы заставляя собеседника продвинуться в глубь комнаты, что он и делает. — Просто неожиданно слышать от тебя такое. — Да? — усмехается Ким и кусает губу, когда, закрыв дверь, оказывается почти впритык к одногруппнику. — Ну, я вообще полон сюрпризов. — Например? — Ты в курсе, что я однолюб? — некромаг заглядывает в глаза напротив и пытается уловить смятение, но получает только согласный кивок. — Да, а это тут причём? — И тебя ничего не смущает? — вопросом на вопрос. — Нет, — Джеюн явно в замешательстве и не скрывает этого, однако продолжает стоять близко, не нарушая данную идиллию. — Я не понимаю, к чему ты ведешь. — Вот к этому, совёнок.       Сону сжимает плотную ткань чужой толстовки и тянет на себя, сталкиваясь с потрескавшимися губами гостя. Получает ответ практически сразу и оказывается прижатым к той самой двери, которую только недавно закрыл. Некромаг чувствует прочное дерево под собственной спиной и ладонь Джеюна на талии, отчего бесстыдно улыбается сквозь поцелуй. Ким совсем не противится — полностью поддаётся, когда тот раздвигает губы и запускает проворный язык внутрь, сплетаясь с его. Парень ни капли не жалеет, поэтому кладет руку на затылок Шима и принуждает углубиться. Ему хочется больше огня.       Джеюн не знает, как остановиться. Не знает, почему так отчаянно продолжает вжимать возлюбленного в препятствие позади, а не переходит в какое-то более удобное место. Не знает, как поверить во всё происходящее. Шим мог поверить в любой характер презента, даже в издевательский, зная некромага, однако подобное представлял только в собственных фантазиях, которые до недавнего времени казались несбыточными. Парень рад, что его ожидания превзошли, как и доволен тем, что Ким сам тянется к нему и не даёт делать длинные передышки между поцелуями.       Если это сон, то он готов умереть прямо в нём, оставшись навсегда.       Губы переходят на шею, но встречают раздражающее препятствие в виде воротника белоснежной рубашки, скрытой под вязаным джемпером. Хочется избавиться от всего этого, но Джеюн до сих пор сдерживается, довольствуясь тем, чем может. Кожа у некромага мягкая и пахнет так привлекательно, что разум затуманивается. По телу пробегают мурашки, когда Ким касается перьевых ушек и поглаживает их, иногда переключаясь на волосы, и парень сбивчиво дышит, ведь близость одурманивает настолько же, насколько и прикосновения.       Спустя мгновение Сону отстраняется от двери, но не таких сладких и пухлых губ одногруппника, и двигается вместе с ним в сторону просторного кресла. Шим упирается в него икрами и буквально присаживается, не по своей воле отрываясь от возлюбленного. Некромаг смотрит на него сверху вниз и довольно ухмыляется, ведь растрепанные волосы в совокупности с возбужденным взглядом выглядят очень привлекательно. Парень не знает, почему раньше не ответил на чужие чувства, однако уже не так важно. Главное, что всё-таки сделал это и полностью по собственному желанию.       Тонкие пальцы подхватывают край джемпера и тянут ткань наверх. Ким раздевается и бесстыдно улыбается, пялясь на сидящего в кресле без капли смущения. Он прекрасно замечает, как Джеюн нервно сглатывает, когда пуговицы на чужой рубашке начинают стремительно расстёгиваться; как парень ёрзает на одном месте и буквально пожирает возлюбленного взглядом; как жаждет продолжения. Некромаг нарочито медленно стягивает белоснежную ткань и откидывает куда-то в неизвестном направлении, через несколько секунд оказываясь на бёдрах Шима и вновь завлекая его в тягучий поцелуй. — Я что, был настолько очевиден? — шепчет Джеюн и тихо усмехается, оторвавшись от собеседника ненадолго. Ладони сжимают тонкую талию, и парень чувствует, как горит чужое тело, но он сам полыхает не меньше. До этого можно было только мечтать о том, чтобы коснуться некромага именно так. Увидеть его именно в таком образе — разгоряченном и нетерпеливом. Привлекательно до безумия. — Очень, — ухмыляется Ким и сам тянет толстовку спутника вверх, оголив сексуальные кубики, напряженные так заманчиво, что он ловит себя на желании провести языком вокруг каждого, очерчивая периметр. Джеюн совсем не противится и быстро скидывает вещь, уравнивая позиции. Ему жарко от изучающего взгляда возлюбленного, как и от прикосновений, ведь тот не мог себя сдержать от исследования чужого торса. — Но мне нравится. Не жалуюсь. — Ещё б ты жаловался, — фыркает Джеюн и слегка щипает собеседника за бок, заставляя дёрнуться и хитро прищуриться. Сону ёрзает на бёдрах и трётся членом о пах гостя, чувствуя взаимное возбуждение. Ладони Шима соскальзывают вниз и сжимают аппетитные ягодицы сквозь тонкую ткань брюк. Их обладатель сдержанно стонет и будто специально начинает движение, чтобы подразнить. Оба знают, что терпение заканчивается.       Шим ловко подхватывает парня на руки и несёт в сторону кровати, аккуратно спуская вниз. Тот ложится на мягкий матрас и с любопытством наблюдает за тем, как с него сползают сначала брюки, а потом и нижнее бельё. Бесконечно кусает нижнюю губу и пялится на то, как сексуально напрягаются мышцы на чужих руках, когда Джеюн двигает некромага ближе к себе. Через несколько секунд он поднимает ноги Кима вверх, разводя в стороны, и касается языком колечка мышц. Оно, на удивление, не выглядит таким уж напряженным, отчего парень ехидно улыбается. — Ты что, ублажал себя, готовясь к встрече со мной, Сону-я? — Заткнись, умоляю, — недовольно фыркает Ким и закрывает глаза. — Просто продолжай, что делал, и не отвлекайся.       Джеюн искренне смеётся и опаляет дыханием влажную кожу между ягодиц. Проводит сначала кончиком языка, а потом всей его поверхностью, слыша удовлетворённый стон от некромага, жалко цепляющегося за простынь. Дополнительная мотивация срабатывает отлично, и парень буквально вылизывает все чувствительные места, даже выходя за пределы. Не только язык, но и губы доходят до кожаных мешочков и почти моментально втягивают их. Сону выгибается и хватается ладошкой за собственный член, начиная водить ей из стороны в сторону, ведь то, что творит спутник, безумно пошло и возбуждающе.       Первый палец проскальзывает с лёгкостью, и Шим удовлетворённо лыбится. Мысли о том, что некромаг ублажал себя, думая о нём, до безумия опьяняют, отчего температура тела поднимается пропорционально этому чувству. Сону нетерпеливо насаживается и постанывает, терзая собственные губы до крови. Джеюну только всласть наблюдать за тем, как его возлюбленному хорошо, и именно поэтому он добавляет второй палец, предварительно смазав его собственной слюной. Внутри безумно узко, но парень продолжает двигать рукой, не останавливаясь. — Да войди ты уже в меня, Джеюн-а! — вдруг возмущается Сону и выгибается, когда собеседник зашел слишком глубоко, а потом резко вышел, оставляя чувство пустоты. Возбуждение давно застелило глаза непроглядной пеленой, поэтому толком разглядеть, как Шим стягивает с себя всё лишнее, не представлялось возможности. Полный расфокус как в сознании, так и во взгляде. — Малыш, да я только с радостью.       С этими словами Джеюн сплёвывает на собственную возбуждённую головку и размазывает слюну по всему члену. Нельзя причинять боль, поэтому парень заботится об этом в полной мере, даже несмотря на отсутствие презерватива и должной смазки.       Так же, как и опустошил, Шим заполнил Сону вновь, входя аккуратно и во всю длину. Чувствительные стенки обволакивают член со всех сторон, отчего парень рвано дышит и нависает над распластавшимся на матрасе возлюбленным. Голос некромага слушать приятно, особенно когда он выстанывает имя одногруппника, находясь в неком забытье. Ким смотрит невидящим взглядом и, хватая за затылок, притягивает лицо Джеюна к себе, тычась во влажные губы. Парень будто хватается за последние капли рассудка, целуя нетерпеливо и желанно, однако этим только усугубляет ситуацию, так как теперь поплыл полностью.       Джеюн начинает движение и ловит каждый стон собственными губами, не отрываясь от Кима практически ни на секунду. Оба уже распаренные и мокрые во всех смыслах, несмотря на позднюю осень за окном. В комнате тепло так же, как и внутри обоих парней, отчего идиллия даже не смеет нарушаться какими-то внешними признаками. Есть только они и никого больше. — Ещё…ещё…       Сону не может молчать, когда Шим меняет угол проникновения и ускоряется. Пошлые шлепки раздаются на всю комнату, как и уставший, но довольный голос некромага, продолжающего надрачивать свой член, пока спутник хорошенько входит в него. Парню очень хорошо, и он даже не собирается этого отрицать. Решение дать и себе, и Джеюну шанс оказалось очень правильным, и Сону искренне надеется, что ему не показалось. Что они действительно созданы друг для друга.       Чувствительные стенки начинают сокращаться чаще, заставляя Джеюна тяжело и отрывочно дышать. Он выпрямляется и кладет руки на чужие бёдра, начиная притягивать их к себе с большей амплитудой. Сону тоже помогает, отчего член каждый раз входит максимально глубоко, задевая то самое место и побуждая некромага чуть ли не взвизгивать от подобного. Такой страсти ни у кого из них ещё не было, учитывая, что Ким однолюб, а Джеюн просто по уши в него, как никогда до этого, учитывая, что он состоял в двух отношениях, которые ни за что не сравнятся с тем, что происходит в данный момент. Здесь и сейчас.       Ким изливается в собственную руку, и тело трясёт от удовольствия. Он глядит на Шима и всеми фибрами души чувствует, что тот на грани. Парень ещё некоторое время вбивается в возлюбленного, и тот ощущает внутри себя что-то безумно тёплое и наполняющее вдоволь. Джеюн выходит и смотрит на удовлетворённого некромага сверху вниз, криво улыбаясь от усталости. Взгляд падает ещё ниже, замечая белую дорожку, стекающую меж ягодиц, и маг готов сойти с ума в тот же момент.       Ким обхватывает чужой торс ногами и в несколько шагов меняет положение дел, садясь уже сверху на парня, оказавшегося теперь на его месте. Проводит языком по пересохшим губам и наклоняется чуть ниже, чувствуя, как соприкасаются члены и прижимаются к животам. Сону проводит рукой по влажным волосам Джеюна и вновь не может удержаться от того, чтобы коснуться этих манящих и милых перьевых ушек, которые постоянно привлекают взгляд. Тот не сопротивляется и молча наблюдает за действиями возлюбленного, держа его за аппетитные бёдра. — Мне они нравятся, — произносит некромаг и улыбается, трогая мягкие пёрышки по очереди. — Теперь-то ты точно не отвертишься и дашь мне погладить себя в образе филина, совёнок. — А ещё что? — Помнишь, я обещал, что могу погладить и другую головку? — играет бровями Ким и всё же касается чужого члена, но не надолго. — А ты не верил мне. Ещё и извращенцем назвал, ага. — Ну, а кто ты? — Джеюн смеётся искренне и смотрит в карие глаза сверху. — Разве что тот, кого я очень сильно люблю, даже несмотря на то, что ты тусуешься с мертвецами. — Тогда придется смириться, что я украду тебя примерно на всю жизнь. Не против? — Ни капли.