Давно не «виделись»

      — Моцзэ?       — Оу?..       Тихая поступь всё же доносится до чуткого лисье слуха, и Цзяоцю голову поднимает в сторону вошедшего. Глаза не открывает, лишь улыбается, как обычно это и бывает. Но от улыбки этой веет необычной грустью, отчего сердце вмиг сжимается.       — Значит, понял?       — Научился слышать ваши с Фэйсяо шаги, – лис выдыхает и, от стола оттолкнувшись, делает чуть неуверенный шаг в сторону Моцзэ. Хороший слух – приятный бонус в такой неприятной ситуации, но каждый шаг пока еще дается с небольшим трудом, хоть и общая картина комнаты в воображении стоит всегда. Он знает каждый миллиметр своего кабинета, но теперь теряется в нем.       Моцзэ и сам, слегка смущенный ситуацией, неловко подбирается к лекарю ближе. Он хотел лишь одним глазком посмотреть, как дела обстоят, а его так быстро рассекретили, — Как ты?       — Все хорошо, – улыбка с лица не сползает, Цзяоцю лишь брови морщит слегка, — Как ты? Как Фэйсяо?       — Цзяоцю, я… – в голове каша, ведь разговор не планировался. Да и Моцзэ сам не из болтливых, не знает, как диалог поддержать так, чтобы он выглядел непринужденным. Может, дурная затея была? — Нормально. Генерал тоже в порядке.       Так и стоят. Цзяоцю, кивающий своим мыслям, прислушивающийся к каждому шороху, все еще привыкающий к такой новой жизни. И Моцзэ, отрешенный, с ноги на ногу переминающийся, не знающий, как поступить: спросить еще что-то или так же, как и пришел, уйти?       И пока он, копающийся в своих мыслях, стоит без дела, Цзяоцю берет всё в свои руки – буквально. Холодные ладони касаются лица напротив, очерчивают быстрым движением линию скул, задерживаются за ушами. В тишине словно звучат безмолвные «можно?» и «прости».       — По лекарскому опыту знаю, что незрячие таким образом «смотрят» на других, – тихий и до боли грустный смешок лиса отражается от стен, но тот все еще улыбается, — мы давно не «виделись», вдруг что-то в тебе переменилось. Позволишь?       Страж кивает, вмиг отбрасывая все свои мысли и беспокойства. Кто знает, вдруг почувствует, когда под пальцами окажутся морщинки от сведенных бровей?       Цзяоцю не медлит, продолжает. Возвращается к лицу, ведет пальцами мучительно медленно, касается всего-всего: обводит мелкую горбинку на носу, движением легким приглаживает брови, чувствует под пальцами едва ли заметные складочки морщин на лбу, спускается ниже, по щекам, обводя мелкие застарелые шрамы, задерживается на губах, распознавая над верхней небольшую царапину, — Все хорошо?       — Да, – он кивает осторожно, дабы настрой лиса не сбить, — Не зажила еще с прошлой поездки.       — Хорошо, – повторяется, головой кивая и, хитро сдвинув брови, растягивает чужие губы в подобие улыбки, — Так лучше. Спасибо, что дал мне посмотреть.       Холодные пальцы исчезают так же быстро и внезапно, как и появились. Моцзэ вздыхает шумно, делая небольшой шаг вперед. Оглядывает лицо напротив, от бессилия сжимает руки в кулаки, больно впиваясь в кожу ногтями. Знает, что Цзяоцю не одобрит, но не сдерживается, одними лишь губами произнося: «прости». И если бы он увидел, то обязательно ответил: «это не твоя вина».