Не хуже

Петя-Петя-Петя. Наверно, как-то совершенно неправильно, что вместо всего нужного и важного перед контрольными прокатами, в голове только Петя. Женя оправдывает себя тем, что это же, ну, контрольные прокаты, не то, чтобы можно ебланить, но при этом и за медали тут не бороться. Однако — первый старт сезона, себя посмотреть, других показать, и все в таком роде, надо бы хоть как-то быть сосредоточеннее, а Женя думает — Петя. Петя, Петя, Петя. И как будто бы улечься все должно уже, не один день вместе. Не первый раз он смотрит на этого невероятного молодого человека, не первый раз за руку его берет прежде, чем к губам потянуться за поцелуем, может, и сотым за вечер. Не первый раз, ведь с того самого злополучного чемпионата России, на котором оба набрали одинаковые баллы, прошло уже больше полутора лет. Еще немного — и два года, как Петя поцеловал его впервые. А все началось так прозаично, когда Женя, раздираемый непонятными чувствами (ну, он правда не понимал, что чувствовал, потому что и победе радоваться надо, и как-то не получается, баллы то одинаковые, не выглядит ли это так, словно он присвоил то, что ему не принадлежит, нет, конечно, он это золото заслужил, но это же золото заслужил и Петя), шел к Пете в номер, чтобы… Поговорить. Он понятия не имел, о чем, но хотелось. Хотелось удостоверится, наверно, что Петя не злится на него самого, что все это — глупое стечение обстоятельств. Петя не злился. На него, по крайней мере. Петя был в недоумении, но отнесся к этой истории весьма философски — ну да, факапчик вышел, но что поделать, в следующий раз, значит, нужно прыгнуть выше собственной головы, чтоб тебя, Женька, обойти. Эта мысль в голове Жени зацепляется, и он потом долго про нее думал — соревноваться не с другими, соревноваться в первую очередь с собой. Превосходить себя раз за разом. Думал он, правда, потом, потому что вечер за разговорами почему-то перетек в какую-то такую сторону, в которой Женя чувствовал себя крайне непривычно, потому что сам себе-то не особо признавался, что Петей он восхищался не просто как фигуристом, а нечто большее лежало в том, что смотрел он на него порой с открытым ртом. И Петя это словно видел, вытаскивал слово за слово, ниточка за ниточку, Женя открывался и получал такие же откровения в ответ. Кончилось все не прозаично — вопросом «могу тебя поцеловать?», положительным на него ответом и поцелуем. Дальше они в тот вечер так и не зашли, но тогда это и не надо было. Однако все это — в далеком декабре 2022 года. Они вместе уже много, серьезно, самые долгие отношения для обоих, но Женя все также смотрит на Петю порой с открытым ртом, а Петя — как и после первого их раза — шутит про «иметь титул чемпиона России» и «иметь чемпиона России». Все это не мешает Жене думать, смотреть и анализировать. Тот самый титул чемпиона России — аж дважды, кто бы мог подумать — немного, но давит на мозг, вынуждает критически подходить к своей форме и форме соперников. И на этом моменте приходит он. Четверной, мать его, лутц. А все начинается с Марка Кондратюка. Точнее, с того, как Марк легко и непринужденно во время созвона рассказывает Жене, как у него прекрасно получается этот прыжок. Следом, уже вечером, с тренировки приходит Петя и также вдохновенно говорит, что у него, наконец-то, получилось собрать немножко разобранный за время лутц. И Женя рад за обоих, но шестеренки в голове не дают уснуть полночи, даже с учетом того, что нога очень удобно закинута на Петино бедро, а сам Петя сопит на соседней подушке. И на следующий день Женя предлагает Алексею Николаевичу пойти на усложнение. Аргументация в виде серьезных конкурентов тренера устраивает, и начинаются попытки… Пытки начинаются. — Ты уверен, что убиваться так сильно — это прям очень хорошая идея? — спрашивает однажды Петя, когда мажет сине-фиолетовое Женино бедро какой-то мазью. — Ради чего? У тебя ж и сальхов, и аксель, и тулуп получаются… — Ради тебя, конечно, — фыркает Женя, тут же прикусывая губу, потому что вообще-то бедро болит и болит сильно. Впрочем, ни капли лжи в его ответе. Он форсирует тренировки, конечно же. Раз за разом идет на этот проклятый прыжок, который также упорно ему не поддается. Нет, есть удачные попытки, но считать соотношение Женя не хочет. Алексей Николаевич пытается тормозить его по началу, но потом вздыхает и молчит, зная, что если Семененко что-то втемяшилось в голову, он это сделает (да, именно так и появились программы под этот ваш кей-поп, Мишин просто однажды смирился с упертостью и махнул рукой). Но вот Лиза, которая забегает на тренировку, чтоб отдать ему подарочки из Японии и рассказать про путешествие, на полировку льда в исполнении Жени смотрит скептически. — Ты же знаешь, что любят не за прыжки, да? — осторожно спрашивает она. Женя давится водой, которую очень неудачно решил глотнуть прямо в этот момент. — Ну… да? Ты к чему это? — Жень, ты уверен, что оно тебе надо? Я не отговариваю, сама так четверной пытала, ты помнишь. Но у тебя есть прыжки. Есть стабильность. А ты идешь на лутц в четыре оборота. — И что? — все еще не понимает Женя эту волшебную мысль, которую пытается донести до него подруга. Ну, лутц, да. В четыре оборота, и? Усложнение программы, все дела, конкуренты там… — И хуй через плечо. Убивался бы так, если бы Петя его не прыгал? Женя смотрит на нее несколько ошарашенно. — Да? Причем тут Петя вообще? — А то ты не понимаешь, причем тут Петя. Женя не понимает. Ну, или не хочет понимать. У них тут вообще-то не миллион прыжков, чтобы выбирать, что прыгать, а что нет, и лутц тут самый дорогой, не аксель же ему прыгать, серьезно. И вообще, они тут не фигней маются, а спортом занимаются, хочешь чего-то достичь, нужно расти, а не сидеть на удобных тулупе и сальхове. Выход из зоны комфорта, мать его. Петя же прыгает. Марк прыгает. Он же не хуже. Не хуже ведь, верно? Да, еще есть все остальное, успешные попытки флипа и риттбергера, но чертов лутц. Так и выходит, что Женя все еще думает о Пете и четверном лутце. И как-то в его голове все это очень уж сильно смешивается. На контрольных прокатах он на нем и разъебывается. Смачно так, от всей души прикладывается телом об лед, не справившись с ним. Встать и продолжить получается на морально-волевых, и Женя совершенно не обращает внимания на боль в бедре, синяк на котором стабильно никуда не девается уже несколько недель. Докатывает на адреналине и злости на самого себя. Уже после проката, уйдя со льда, он опирается о стену рукой и пытается переждать эту боль в бедре — вот сейчас, сейчас станет получше, точно, и он доберется до раздевалки. Сейчас все будет. Боги к нему благосклонны, он не встречает Петю в раздевалке. Ему удается привести себя в порядок, натянуть на лицо самое непринужденное выражение лица и выйти на интервью к Максиму, где они на пару с Петей затирали ему про одинаковую концепцию программ. И ведь взяли в свое время, совершенно не сговариваясь, просто выдали однажды, мол, я катаю «Дюну», ну и я катаю «Дюну». Лиза тогда посмеялась, выдала что-то про соулмейтов. Женя активно покивал головой, теория ему понравилась. Потом выяснилось, что и Петя катает «Онегина», и Дима катает «Онегина». Лиза вновь посмеялась, Женя гордо фыркнул и сказал, что совпадения в фигурке тоже случаются. — Ну, видимо, музыка характеризует нас, — говорит Петя Максиму. — И связывает. Удержаться от улыбки у Жени не получается. Такое вот своеобразное признание в любви от Пети, пусть и завуалировано, но зато они друг друга поняли. Музыка нас связала… Домой они добираются вместе, как это обычно бывает, у Жени даже настроение выправляется после этого падения обидного, ладно, потом получится. У Пети настроение тоже на высоте, его программу Женя тоже уже заценил и умудрился прошептать что-то вроде «ну, программой выебал, а меня выебешь?», чем заслужил резко потемневший Петин взгляд. Понятно, что явно не перед произвольной, но вот после… Только вот улыбка и доброжелательный Петин настрой с него слетают ровно в тот момент, когда за ними закрывается дверь квартиры, к которой Женю резко прижимают. — Снимай штаны, — командует Петя, и Женя поднимает брови от удивления. — Что, прямо тут? А в душ там сходить, и нам еще завтра ката… — Снимай. Штаны. Ну, такому Пете сопротивляться очень сложно, и Женя свою слабость перед таким командным тоном возлюбленного признает легко и спокойно — окей, да, у него подгибаются коленки и мозг превращается в желе, а у кого бы нет? Поэтому он покорно расстегивает ширинку на легких штанах — в Питере все еще жарко — и позволяет ткани сползти вниз по бедрам. Петя смотрит. То есть, реально просто смотрит на его бедра, и взгляд сосредоточенный и совершенно невозбужденный, Женя решительно ничего не понимает. Он переступает ногами, стягивает кроссовки, некрасивой кучкой отпихивает брюки — окей, не в его стиле, но… — Женя, вот ответь мне на вопрос — какого хера? Вопрос Женя, если честно, не понимает. — Твоего? — осторожно предполагает он самый верный, на его взгляд, вариант ответа. Петя смотрит на него, как на долбоеба. — Ну, а что? Какой вопрос, такой ответ. Давай конкретней? Петя снова взгляд опускает, и до Жени доходит — он смотрит на пострадавшее бедро, гематома на котором переливается почти всеми цветами радуги. Так еще и отек появился, вообще замечательно. — Отпусти, — дергает он рукой, в которую вцепился Петя. — Серьезно, хорош. Просто падение, сам что ли никогда не падал? — Обойдешься, — фыркает Петя. — Никуда я тебя не отпущу. Падал. И знаю, как это больно. На кой хуй, Женя? — На твой, — огрызается он, аналогичным ответом отвечая на аналогичный вопрос. — Ну, что ты от меня хочешь? Ты прыгаешь, Марк прыгает, про Влада я вообще молчу. Я что, хуже что ли? Петя снова смотрит на него, как на долбоеба. Женя щеку закусывает и взгляд отводит. Окей, он не планировал это говорить, ладно? Просто сегодня все немножко так против него — и падение, и бедро болит, и Петя, которому врать прямо в глаза он совершенно не хочет. Он неловко переминается с ноги на ногу, бедро ноет еще сильнее, а Петя внезапно его обнимает, прижимаясь губами ко лбу. — Ты не хуже. Ты просто немножко дурак. Ты ж нас всех в прошлом сезоне и без лутца сделал, ну? У тебя и риттбергер выходит, и флип с хорошими попытками, Жень, тебе что сошлось на лутце этом-то? Только то, что мы прыгаем? Женя привычным жестом в шею утыкается и отвечать не планирует, неа, спасибо, пожалуйста, он вообще не хотел, чтоб Петя от него такое слышал. Женя — двукратный чемпион России, и все эти два титула его не отпускает мысль, что он выезжает на это золото не потому, что он сильный, а потому, что его сильные конкуренты ошибаются. Он никому об этом не говорит, он даже сам себе эту мысль не хочет озвучивать, но что будет, когда они перестанут ошибаться? В какой момент удача отвернется от Жени? И что ему тогда делать? Выход один — усложнять, идти на риски, идти на такие падения, может, пожертвовать какими-то медалями, чтоб однажды этот лутц чертов выехать. Обязательно выехать, получается же иногда, а терпение и труд… Тем более, где-то там внутри теплится надежда на международку, а с сальховом и тулупом там уж точно далеко не уедешь. Лучше сейчас, лучше уж так. — Жень. — Я не хочу об этом говорить. — Вообще не хочешь или сейчас не хочешь? О, Женя так сильно ненавидит порой эту привычку Пети докапываться и расковыривать рану. Он понимает, что поговорить, наверно, все-таки нужно, потому что попытки исполнить лутц (да и все остальное тоже) он не бросит. Придется объяснить Пете — такому прекрасному и и понимающему обычно Пете, почему он идет на риск и не боится убиться об лед в очередной попытке. Женя обязательно объяснит. Но… — Не сейчас, ладно? Не сейчас. На следующий день Женя выйдет и снова попытается. Обязательно. А потом объяснит все Пете, но сейчас целоваться, стоя в прихожей без штанов, как-то чуть проще.