Мать

День, когда у Бетси родился сын миссис МакЭванс назвала одним из самых счастливых в своей долгой жизни. Маленький розовощекий комочек, кричащий и едва способный дышать в их ужасном полном грязи и загрязнений мире, пришедший на землю умирающего мира, разве можно тебя винить за надежды? Ты хотел появиться на свет так давно, и вот ты здесь. Счастливая женщина средних лет с печальным лицом повернулась к своей дочери. - Бетси, - сказала она, чуть помолчав. – Она лучшее из всего, что могло случится с нами. Молодая девушка подняла уставший взгляд и на мгновение в ее глазах промелькнула и рухнула вся ее жизнь. Мгновение замерло и миссис МакЭванс растерянно поправила пеленку на малыше. - Я потеряла все, - сказал голос, прикованный к постели. Голос надтреснутый и тихий, пожираемый чудовищем, чье имя страх. Невзрачный скелет ее все вздыхал и дрожащими ладонями разглаживал складки на кровати. Наконец под отстраненным и безмерно, по-матерински полным скорбей взглядом она откинула покрывало со своей напухшей болезненной груди и поманила свое горе и боль, свои пролитые и непролитые слезы, своего ни в чем не повинного ребенка. «Боже, она так жадно пьет молоко», - с ужасом подумала Бетси. – «Я не смогу. Богородица, святая дева Мария, я не смогу, я не справлюсь». «Господи, пожалуйста, нет», - со слезами подумала она, но промолчала, опустив голову. Маленькая головка доверчиво прислонилась к ней, крошечные ручки дрожали, когда прикасались к ее будто синеватой, будто тающей на глазах коже. Постепенно детские пухлые щечки налились румянцем. В маленький мирок несчастной матери заглянуло узкой полоской солнце и залило ее тусклые редкие волосы золотом. Зажмурившись, Бетси на мгновение улыбнулась, вновь став той девчущкой, которую когда-то так обожала миссис МакЭванс. Лишь на мгновение осознанность всей неизбежности положения вещей отпустила ее и молодая, совсем юная девушка позволила себе улыбнуться, спрятав глаза за кукольной детской шапочкой. Приговором бессердечного палача в комнате зазвенел чистый детский смех. Миссис МакЭванс, сцепившая руки в замок, не дыша замерла в изножье постели, пораженная и напуганная, смотрящая на мир, как мать, предвидя мгновение до того, как они случится и все же бессильная что-либо изменить. Раненным животным смотрела на нее ее дочь, глазами, полными старых молитв, тех почти звериных криков в безучастные небеса, которые звучали на заре мира и истории, молитв без надежды, полных безропотного смирения, молитв, гноящихся и смрадных. - Боже мой!.. – вдруг воскликнула мать и без сил рухнула на колени, заливаясь слезами. – Нет! Господи, нет!.. Прошу Тебя, прошу, пощади!.. Бетси плакала, изо всех сил прижав к себе малышку, не смея произнести ни слова, выдавить ни звука, обреченная и почти мертвая. Ее бледная кисть с синими венами нашла руку матери и вцепилась в нее последней надеждой и единственной мольбой. - Мамочка, - сказала она преданно, глядя в старые карие глаза, утешая нежным поглаживанием руки, - все будет хорошо, - она сквозь слезы улыбнулась и повернулась к маленькой Эмме, к своей новорожденной прекрасной дочери, успокаивая ее легкими прикосновениями ко лбу. «Ее минуты сочтены», - произнес кто-то наверху. – «Пора». Будто услышав это, Бетси остановилась и повернувшись к сломленной и дрожащей матери, заглянула в ее глаза, сжимая ее морщинистые руки изо всех сил. Солнце издевательски терялось в волосах больной, заставляя их нестерпимо сиять. Детский плач затих. Хватка на руках миссис МакЭванс станови лась все легче.