-
31 октября 2024 г., 17:18
— Всё! — крикнул Стайлз Питеру. Он весь трясся и багровел и, кажется, плюнул, когда орал. Но в тот момент ему было все равно. Слюни — ничто по сравнению с тем, что ждало внизу. — Серьёзно, это последняя капля! — Стайлз взял протянутую руку Питера, и тот потащил юношу ещё выше по шатающемуся дереву. — Питер! Я и домашних-то пауков с трудом выношу!!!
Как всегда сочувствующий Питер в ответ вздохнул, а после устремил напряженный взгляд вниз. Стайлз не успел последовать его примеру, как дерево пришло в движение.
Четыре огромных, похожих на черные дыры глаза паука уставились на них, а в четырех других, меньших по размеру глазах, расположившихся на остальной части головы, отражалось ласковое оранжевое небесное сияние. Стайлз увидел свое отражение в этих глазах и содрогнулся от отвращения. Глазёнки твари были хуже всего. Конечно, и огромные волосатые лапы, которые сейчас тянулись вверх, ломали ветки и раскачивали дерево, вселяли ужас, как и массивные клыки размером с руки Стайлза, но чернющие глаза-бусинки придавали этому проклятому существу чудовищный вид. Будто бы могло быть хуже!
— Если взглянешь на это с позитивной стороны, — Питер сказал это так, словно его совершенно не беспокоила сложившаяся ситуация, но Стайлза одурачить ему не удалось. Его голос звучал натянуто, плечи были напряжены, а выражение лица выдавало то, насколько он напуган, — после этого домашние пауки покажутся тебе пустяком, — паук уцепился за ветку, и Питер дернулся, схватил Стайлза за руку и вскарабкался выше.
— Нет, знаешь, что произойдет? — ответил Стайлз, обхватив ствол дерева руками и стараясь не обмочиться. — Теперь каждый раз, когда я буду видеть дома паука, я буду думать об этой фиговине, и у меня будут вьетнамские флэшбеки. Придется купаться в кипятке, чтобы буквально сварить мурашки на теле, — дерево дернулось, когда грузное тело паука соскользнуло с ветки, всем своим весом ударившись о ствол. Стайлз вскрикнул, чуть не расцепив руки. — Это... Это если мы выживем!
— Ну ты просто обязан был что-нибудь потрогать! — вдруг крикнул — и при этом мышцы на его шее вздулись — в ответ Питер, как будто фасад его спокойствия разлетелся на миллион кусочков. — С чего тебе вообще в голову взбрело, увидев паутину, раскинувшуюся почти на целый акр земли, в которой запутались и погибли олени, собаки и люди, решить: «Ха, потрогаю-ка я её! Паук же не вылезет, подумав, что мы его еда!»?
— Откуда мне было знать, что паутина принадлежит настоящему пауку размером с сраную машину?! Я надеялся, что это просто какой-то... — Питер поднял обе брови опасно и чертовски нахально, подначивая Стайлза попытаться что-нибудь придумать. — Заткнись! Иногда мне просто необходимо что-то потрогать!!!
Следующий удар о дерево случился слишком неожиданно, поэтому Стайлз не успел среагировать и поскользнулся. Питер с тревожным криком протянул руку, чтобы подхватить его, но Стайлз с воплем полетел вниз. Падая, он ударился о несколько веток; боль была адская, но у него не было другого выбора, кроме как превозмочь боль. Когда Стайлз грубо приземлился на землю и паук посмотрел на него сверху вниз, у него перехватило дыхание, но он все равно вскочил на ноги и побежал как угорелый.
Он слышал, как кричал бегущий за ним Питер, но громче был звук паучьих волосков, что скреблись при каждом движении; звук, с которым с каждым шагом чудища лапы пронзали землю, разбрасывая ее во все стороны. Если бы Стайлз чуть хуже владел своим мочевым пузырем, зрелище было бы не из приятных.
Стайлз бежал быстрее, чем мог заставить его тренер Финсток; настолько быстро, насколько могло выдержать его тело, но даже этого было недостаточно. Паук за спиной был большим, поэтому его конечности не могли двигаться быстро. Однако он все-таки большой и имеет восемь ног, эти проклятые лапы наверняка позволяют преодолевать большие расстояния.
Стайлз не знал, куда именно бежит. Подальше от паука и от паутины точно. Только когда он наткнулся на небольшую пещеру, родилась надежда, что он выживет.
Это была не пещера, понял он, когда нырнул так быстро, что больно скользнул по камню. Это была достаточно большая расселина, чтобы протиснуться в нее человеку, и слишком маленькая для гигантского паука размером с автомобиль, так что она вполне подходила. Здесь было темно, сыро, тесно и холодно. Забравшись внутрь до упора и оглянувшись, Стайлз увидел, как омерзительное существо остановилось у входа и не стало идти дальше.
Стайлз пригнулся к земле, когда за ногами паука заметил какое-то движение и понял, что это Питер стоял за ним, тяжело дыша и широко раскрыв глаза.
— Стайлз?! — закричал оборотень в нервном страхе, и это заставило паука дернуться.
— Я в порядке! — ответил Стайлз, но паук не повернулся к нему лицом. Теперь он сосредоточился на Питере. — Я в расселине, он не сможет пролезть! — паук бросился к Питеру. Стайлз ожидал, что тот убежит, но вместо этого этот дебил просто стоял, слегка пригнувшись, словно готовясь прыгнуть на тварь и напасть на нее! У Стайлза перехватило дыхание, и ему захотелось выругаться на идиотизм Питера.
Но вместо того, чтобы совершить самоубийство, Питер едва успел увернуться от паука и помчался к расселине. Паук успел зажать в клыках его футболку и сорвать ее со спины Питера. Большой кусок ткани, пропитанный ядом, свисал с одного из клыков чудовища, а то, что осталось от футболки небрежно болталось лохмотьями на плечах оборотня.
— Идиот! — сказал Стайлз, увлекая Питера за собой вглубь пещеры, при этом его руки обхватили мужчину не слишком крепко. — Идиот! Идиот!
Дыхание Питера стало тяжелым, и он прижался к скале, выглядывая из щели. Видно было только лапы паука и кончики его клыков, но и этого было достаточно, чтобы понять, что он просто стоит там и ждет.
Ха! Как будто они сейчас выйдут.
Питер посмотрел на паука, потом на Стайлза. Глаза у него были дикие.
— Это нехорошо.
Стайлз насмешливо фыркнул и широко распахнул глаза.
— Боже, ты так думаешь?! — он дернул себя за волосы трясущимися руками. Их загнали в маленькую пещеру и фактически заманили в ловушку нереалистично огромного паука. «Это нехорошо» — преуменьшение века. — Мне после этого вечность придется ходить к психологу!
Питер грубо пробежался рукой по волосам, как это обычно делает Стайлз. Хейл уставился в щель и стал просто наблюдать, словно волк-страж стоял на карауле. Стайлз тяжело вздохнул и привалился к скале, закрыв глаза. Он бы и глазом не моргнул в присутствии чудовищного паука, если бы был один или с кем-то еще, кроме Питера (или, может быть, Дерека, но это еще вопрос, поскольку тот никогда не побеждает в бою). Но он доверяет Питеру, что он его обезопасит. Он видел, как этот псих с легкостью расправлялся с охотниками; Стайлз не из тех, кто недооценивает смертоносность этого парня.
— Счастливого, блять, Хэллоуина... — он покачал головой. — Хотелось бы вернуться к тому моменту, когда мы думали, что паутина на пол-леса была дебильным пранком.
Стайлз отогнал лихорадочно мечущиеся мысли и страх и попытался представить что-нибудь приятное. Дав себе несколько минут, чтобы успокоить колотящееся сердце, он занялся составлением плана побега.
***
— Интересно, надолго ли мы здесь застрянем, — пробормотал Стайлз, устало глядя на огромного паука, который взбирался на крепкое дерево и опутывал его паутиной. Листья, когда он тревожил деревья, падали, приземляясь на паутину, и это только усиливало зловещую атмосферу, овладевшую лесом. Не осталось ничего, что не было бы опутано липким белым шелком. — Тарантул, — пробормотал Питер, уставившись туда же, куда и Стайлз. Его спина была прижата к одной стороне скалы, а Стайлза — к другой стороне. Пещера была такой тесной, а они так боялись подходить слишком близко к выходу, что их бедра соприкасались друг с другом. Помимо того, что это было самое неудобное место для наблюдения, в котором Питер когда-либо бывал, было еще и неловко. — А? Что тарантул? — Вот в чем дело, — оборотень выдержал мрачную паузу. — Они не ходят с места на место. — Значит... — Стайлз посмотрел на него. — То есть ты хочешь сказать, что он останется здесь, а значит, и мы тоже? — М-м-хм-м, — уныло промычал Питер. — Фантастика. Питер посмотрел на него с упреком. — Разве ты не должен придумать план? — Ну мои самые доступные варианты зависели от того, что эта хренотень свалит, но, походу, этого не произойдет. Так что мне нужно время, чтобы разработать стратегию, —Стайлз фыркнул, когда Питер закатил глаза, мол, «типичный Стайлз». — Знаешь, ты тоже мог бы что-нибудь придумать, если захочешь! Ты вечно талдычишь о том, какой ты умный по сравнению с нами, дебилами. — Может, мне бы и не пришлось, если бы ты перестал совать свой нос куда не следует. Стайлз вновь фыркнул и замахал руками. — Это ты предложил вдвоем посмотреть!!! Это ты сказал, что стая будет только мешать! Питер бросил на него сердитый взгляд, но не стал спорить, поэтому Стайлз воспринял это как победу! Снова сидели в тишине, с тоской и грустью глядели в щель. Небо из оранжевого стало тускло-серым. Темнело. Детишки, наверное, уже бегают по улицам, собирая конфеты у незнакомцев, а некоторые, возможно, забираются в кузов белого фургона... Тем временем стая была на вечеринке Лидии; вероятно, играла в непристойные игры с выпивкой и в карты, и, скорее всего, кому-то везло. О ее хэллоуинских вечеринках ходили легенды, а Питер со Стайлзом должны были быть там еще несколько часов назад, но немного зависли... В какой-то момент первого часа попыток ускользнуть от паука, не приведя его в город, они в прямом смысле «зависли». Оба угодили прямо в паутину (потому что им больше некуда было деваться) и будто влипли в суперклей. Стайлз не смог сдвинуться ни на дюйм, и Питеру пришлось использовать свои когти, чтобы срезать паутину, прежде чем паук смог их найти. Это был самый кошмарный случай за всю жизнь Стайлза. Когда пойдет в душ, точно ошпарит себя кипятком. Интересно, заметила ли стая их отсутствие? — Не кричи, — вдруг сказал Питер смертельно серьезным голосом. Горло Стайлза сжалось от крика, будто он только и ждал чего-то такого. — У тебя на ноге паук. Стайлз дернулся, посмотрел вниз и в мягком свете, проникающем из входа в расселину, увидел ползшего по его ноге маленького черного паучка. Стайлз издал (мужественный) писк и со всей дури прибил его, тут же вытерев руку о брюки, а затем всем телом содрогнулся. — Сука! — прошипел он и ударил Питера кулаком по ноге. Этот придурок хихикал. — Ебучие пауки!***
Прошло еще полчаса, в течение которых они болтали о стае, стараясь поддерживать непринужденную атмосферу, чтобы не думать о том, что творится сейчас. Оба смирились с тем, что пробудут здесь какое-то время, поэтому не торопились. Они говорили о вечеринке, на которую собирались пойти. Стайлз считал, что она будет крутой. Питер решил, что она провалится из-за подростковых гормонов и алкоголя. Стайлз ответил: — Именно это и делает ее классной, угу. Ответом был очаровательный смешок в мрачной реальности их ужасного положения, и от этого у Стайлза внутри потеплело. Тот факт, что им было приятно разговаривать друг с другом, что-то да значил для него. Что-то важное... Они перешли к другим темам. — Айзек сказал, что подумывает поступить в колледж, — сказал Стайлз Питеру. — А? В какой? — Без понятия. Сказал, что в Мичигане. Это должно быть недалеко от Лидии. Что-то связанное с писательством... — Стайлз ковырялся в заусенице, которую едва мог разглядеть из-за наступившей темноты. — Ты знал, что он пишет? — М-м-гм-м — Питер поерзал, будто у него онемел зад. — Когда Айзек жил с Дереком... — он приподнял бедра и поправил брюки, — он заставлял Дерека читать свои коротенькие рассказы. Я часто видел их лежащими на столе. Хорошие, — затем оборотень провел ладонью по обнаженному прессу, поднялся к груди и рассеянно коснулся соска, прежде чем смахнуть что-то со своего плеча. Вот еще, от чего Стайлз пытался отвлечься: Питер Хейл, обнаженный по пояс, и в тесном пространстве со Стайлзом. Пусть темно, но он не может не замечать все то, что его заводит. Он единственный человек на Земле, которого привлекает психопатическая личность Питера. — Дерек всегда умел убеждать людей любить себя такими, какие они есть, — продолжил он. — Когда был маленьким, он мечтал, чтобы ему не нужно было хранить секреты. Он просто хотел заниматься спортом, не переживая о том, что его ударят, что он разозлится и превратится. Ему потребовалось гораздо больше времени, чем остальным, чтобы принять, что он другой, и смириться с этим, — Питер посмотрел на Стайлза с веселой улыбкой. — Но, впрочем, он в нашей семье всегда был очень эмоциональным. — Хех. Да... — Стайлз замолчал, поджал губы и нахмурился. — Я не знаю, — он выглянул из пещеры, когда раздался громкий треск, и увидел, как разломилось пополам и упало дерево. Громко, поразительно, нереально. Паук переполз через сломанное дерево и принялся усердно оплетать его паутиной. Звуки ломающихся сучьев и шуршащих листьев наполнили пустой воздух за пределами пещеры. — Я не могу представить Дерека ребенком... — Стайлз посмотрел на Питера. — Я даже тебя не могу представить ребенком. Питер хмыкнул, внезапно утратив интерес, и отвел взгляд. После этого он ничего не сказал. Стайлз знал его достаточно долго, чтобы понять, что Питер оставляет подобные темы только тогда, когда это задевает за живое и переходит опасную черту. Значит, пора сменить тему. — Эй, а пауки спят? Питер повернул голову к юноше, но было слишком темно, чтобы Стайлз мог разглядеть выражение его лица. — Спят ли пауки... Не знаю, Стайлз, дай-ка я загуглю в своем телефоне. О, точно, ты его потерял. Стайлз застонал и ударился головой о камень, а затем взвыл от боли: «Ой!» — Ну прости. Я фотографировал! Я ж не знал, что мне придется спасаться бегством, — и почему он не взял свой собственный телефон? Почему решил оставить его сегодня дома заряжать? 15% заряда батареи хватило, чтобы вызвать помощь. — Я просто подумал: все же спят, верно? Так давай подождем, пока он не вырубится на ночь, а затем сбежим. Питер согласно хмыкнул и отвернул голову, устремившись к ночи. Стайлз воспользовался возможностью, чтобы окинуть взглядом сексуальное тело Питера. Он почувствовал, как тесно становится в брюках, и только тогда отвлекся на более насущные дела. Однако все равно постарался запечатлеть в памяти каждый дюйм этого тела. На будущее.***
Стайлз прикинул, что прошло около часа. Совсем стемнело, он почти ничего не мог разглядеть. Однако слышал, как колышутся листья, как скрипят и ломаются деревья, и время от времени тусклый свет луны освещал блестящие волоски паука. В остальном — тьма... Стайлз обрадовался, что больше не видит обнаженные грудь и пресс Питера. Он не мог больше выносить эту сексуальную стройность мышц, идеальные пропорции тела. После столь долгого пребывания в тесной расселине в ней стало затхло и жарко от тепла их тел. Кроме того, Стайлзу уже надоело здесь торчать. Он хотел наконец выбраться отсюда, но не мог, оттого он и стал беситься. Стайлз раздраженно запыхтел, толкнул ногу Питера. Его собственная уже стала потеть, и ему становилось неудобно. Питер, скорее всего, сердито посмотрел на него и отодвинулся, как ребенок. — Да ладно, чувак, жарко же, — заныл Стайлз. — Мы торчим тут уже несколько часов. Дай мне немного места. Питер коротко вздохнул. — Думаешь, я рад, что застрял здесь? Я ни на шаг не подойду к этой штуке. Или ты сам подойдешь к ней, или терпи мою ногу, блять. — Знаешь что, неженка, я перейду на твою сторону! — сказал Стайлз с идиотским упрямством. Честно говоря, делать это не хотелось. Он боялся этого паука так же, как и Питер. Но он был зол, напуган и испытывал легкий приступ клаустрофобии, а Питер... ну это Питер. Вот его и прорвало это сказать. — Будь моим гостем. Вместо того, чтобы оставить Стайлзу пространство для маневра, оборотень толкнул его. Тогда оставалось либо втиснуться между Питером и стеной, либо перелезть через него к выходу из пещеры. — Чо?! Нет! — Стайлз попытался оттолкнуть его, но тщетно. Как только он поднял ногу, Питер поднырнул под нее, и Стайлзу ничего не оставалось, как уступить. — Мудак! И это ты меня будешь звать инфантильным?! — Ты должен быть готов отвечать за свои слова, — огрызнулся Питер в ответ, ухмыляясь так, словно был доволен тем, что перехитрил Стайлза. — Ну ты и козёл! Стайлз собрался было наконец перелезть через Питера, но тут неподалеку от расселины повалилось дерево, а паук тут же вернулся, чтобы оплести его паутиной. Стайлз замер. — Отодвинься! — прошипел он. — Нет, ты же сказал, что ты храбрый, — огрызнулся Питер, не поддаваясь натиску Стайлза. — Питер! Вот тогда паук повернулся и ринулся к расселине. Реагировал ли он на то, что Стайлз повысил голос, или на внезапное шевеление, или на что-то еще, но паук бросился на них и бросился быстро. Стайлз закричал и попытался отпрянуть, но Питер уже успел пролезть под ним и уперся в конец пещеры. Отступать было некуда, и на этот раз паук решил попытаться дотянуться до Стайлза маленькими передними лапками. Рука Питера обхватила его, прижимая к себе. Ощутив, как одна из лап коснулась руки, Стайлз завопил от ужаса и отвращения и уткнулся лицом в шею Питера. Щетинки нижней части лап зацепили и потянули его футболки, едва не разорвав ее. — Это всего лишь его лапы, — произнес Питер сквозь сдавленное горло. — Он не сможет причинить тебе вреда. — Ты что, блять, издеваешься?! — Стайлз вскрикнул, когда создание снова вцепилось в его футболку и потянуло за нее. На этот раз паук ухватился получше и дернул сильнее. — О БОЖЕ! — это был самый страшный момент в жизни Стайлза. По правде говоря, так оно и было. Гигантский паук, вытаскивающий его из пещеры шипованными лапками, и без того внушал ужас, а тут еще добавляется тот факт, что если ему это удастся, то Стайлз будет обмотан паутиной и съеден. На хуй Хэллоуин. Питер впился пальцами в бока юноши, руки крепко сжимали его, но паук все равно был сильнее. Стайлз услышал, что футболка начинает рваться, и, решив послать все к черту, рывком стянул ее через голову. Паук вырвал футболку и вонзил в нее свои клыки. Как и следовало ожидать, через мгновение паук перешагнул через футболку, опутал ее толстым слоем паутины, а затем утащил в лес, который он так усердно обживал. Стайлз дышал тяжело, но позволил себя обнять. У него не было сил чувствовать смущение или неловкость. Питер под ним, теплая кожа к коже, крепко обнимающие сильные руки — вот, что Стайлзу было нужно, чтобы поверить, что он не рассыплется на части и не растворится в пустоте. — Вот и все, — сказал Стайлз через несколько минут, он все пытался стряхнуть с себя мурашки. — Я нырну в бассейн с кипящей водой и отбеливателем. Стайлз не ожидал, что Питер так мило расхохочется. И не ожидал, что оборотень потянется и, успокаивая зуд, потрет рукой место, где жесткие щетинки паука оцарапали кожу. Его руки, мягкие и слегка мозолистые, казались раем, облеченном в человеческую форму. Да и весь он был само человекоблаженство. Питер вообще был не от мира сего, решил Стайлз, залюбовавшись жёсткими линиями его тела. Только тогда Стайлз заметил, в каких они позах. Ноги Стайлза располагались по обе стороны от ног Питера, в том месте, где его пресс встречался с бедрами, а бёдра — с согнутыми в коленях ногами Стайлза. Его руки были между их грудями, а ладони обхватывали шею Питера, мышцы его плеч. Они прижимались друг к другу животами, и каждый раз, когда Питер делал вдох, контакт становился теснее, а, когда он выдыхал, его горячее дыхание обдувало грудь юноши. Руки Питера, успокоив его плечо от прикосновения паука, мягко пробежались по спине, вниз по бокам, обратно вверх и до самого плеча. Он даже не пытался «лапать» Стайлза незаметно. Чувство было новое — совершенно новое — и Стайлз немного откинулся назад, опираясь на согнутые ноги. Его сердце вдруг заколотилось. Он уставился туда, где должно быть красивое лицо Питера, но не смог его разглядеть. Ему очень хотелось видеть. В горле было сухо, но Стайлз все равно сглотнул, когда ладони Питера прошлись вниз по его бокам, затем провели по животу. Нутро сжалось. Так непривычно было и щекотно. Воздух так и встал в горле, когда руки Питера пробежались по его груди: кончики пальцев коснулись сосков, большие пальцы, обхватив горло, надавили на точку пульса. Прижавшийся к тугому теплому животу Питера член Стайлза буквально в мгновение ока мучительно-сладко запульсировал в штанах. — Эм, — прохрипел Стайлз надтреснутым голосом. — Питер?.. — Хм-м?.. — тихо, протяжно промурлыкал Питер. Его руки продолжали ощупывать голую кожу. — Что... Что... — в голове Стайлза крутился вихрь из вопросов и неоформленных мыслей, которые завершались словами: «...во блин, он трогает меня, щас чо-то будет!» — Все знают, что я пользуюсь ситуациями, которые мне выгодны, — сказал Питер просто и нахально, его пальцы скользнули вниз по торсу Стайлза и животу и стали играть с резинкой спортивных брюк Стайлза, отчего тот дернулся. Там его кожа была тонкой и с чувствительными к щекотке нервными окончаниями. Руки Питера успокаивали его кожу раскрытыми ладонями. — Ты считаешь это выгодной ситуацией, Стайлз? — Э-э... — Стайлз не знает, что и думать. Точнее знает, что его невероятно заводит этот немыслимый, внезапный поворот событий... И знает, что происходящее ему нравится, однако опасается того, что из этого может получиться. Как и со всем хорошим. Жизнь частенько дает ему под дых, так что верить в чудеса не приходится. Он точно знал, что обо всем этом думает. А вот что он в итоге будет делать с этими мыслями, он не знал. — Позволь мне убедить тебя, дорогой, — Питер взял обе руки Стайлза и положил их себе на живот, призывая ощутить его кожу. Стайлз повиновался и, хотя и нерешительно, провел руками по плечам и царапнул ногтями грудь мужчины. Стайлз чувствовал каждый его вдох, каждый удар его сердца, тепло его кожи. От этой интимности у Стайлза кружилась голова. Затем вдруг Питер наклонился вперед, и Стайлз ощутил его горячее дыхание на своей груди. Губы оборотня, мягкие, обрамленные короткой щетиной, невесомо пробежали по груди юноши, оставляя украдкой поцелуи и разрывая мысли Стайлза, пока не добрались до его ключицы. Он отошел назад совсем немного и замер. Голова Стайлза была откинута назад, глаза закрыты, а рот в блаженстве разинут. — Ты ничего не видишь, да? — поддразнил оборотень. По голосу ясно: ухмыляется. Стайлз не смог сдержать глумливой улыбки, которая расползлась по его губам, когда он поставил голову прямо и посмотрел туда, где, как он себе представлял, было лицо Питера с красивыми глазами, красивыми губами и сексуальной ухмылкой. — Нет. В последний раз, когда проверял, у меня не было волчьего ночного зрения. — М-м-м, какая жалость. Питер провел рукой по шее Стайлза, погладив большим пальцем его щеку. — Еще как, — тихо согласился Стайлз, повторяя за Питером и касаясь его челюсти. Когда Питер прильнул щекой к руке юноши, сердце у него пропустило удар. — Ну я бы включил фонарик, если бы кое-кто не потерял мой телефон... — Питер втянул носом воздух, когда Стайлз заткнул ему рот своими губами. Через мгновенье Питер наклонил голову и углубил поцелуй, запустив руку в волосы юноши. Затем все быстро накалилось и стало неистовым: многолетнее влечение и сексуальная неудовлетворенность наконец настигли их обоих. Они до боли цеплялись друг за друга руками, и извивались их горячие и скользкие от пота тела. Пахло приятно. Питер наконец отпустил его волосы, и обе его руки переместились к брюкам Стайлза, потянув вниз, пока они не застряли на выпуклой части ягодиц. Стаскивание брюк было неловким испытанием, но как только они были сняты, и Питер заставил Стайлза подняться на колени, чтобы взять в рот его член, у Стайлза не оказалось никаких претензий. Бедра Стайлза яростно затряслись, а член сильно напрягся. Он был очень близок к тому, чтобы «скорострельнуть», но не мог достичь умопомрачительного оргазма. Стайлз был вынужден испытать псевдооргазм, отдавшись на милость тугого, теплого рта Питера. Однако жаловаться Стайлз и не думал. Он издавал придушенные, исполненные удовольствием стоны и путался пальцами в идеально уложенных волосах Питера, стараясь не двигать бедрами и не толкаться в горло. Наконец Питер отстранился, и Стайлз потянулся расстегивать его ширинку. Потом понял, что Питер уже спустил брюки вместе с бельем, и рассмеялся. Его рот исказился неким подобием буквы «О», когда длинный, твердый член Питера оказался в его руке. Стайлзу казалось, что он сейчас во сне. Во влажном сне. Таких у него было немало... Но ни в одном из них не было ни монструозного паука, ни самой неудобной пещеры в мире, но это все лишь формальности. Когда Питер трахал его в задницу, Стайлз, запрокинув голову назад, широко открыв рот и давясь скулежом и стонами, все эти детали не замечал. И не замечал ничего, кроме мужчины под ним. Их тела двигались, как одно, и Стайлз смог убедить себя, что они попали в другое измерение, где единственными существами во вселенной были они, окружившие себя наслаждениями; один, ощущающий тело другого... А затем закручивающаяся бесконечность ощущений, когда в один миг оба достигли вершины сладостных небес. Питер излился внутрь Стайлза, крепко сжал его волосы и притянул его шею к своему рту, кусая горло с низким, раскатистым рыком. Стайлз же вскрикнул от удовольствия и задергался, окрасив грудь Питера спермой, даже не дотронувшись до себя. В эту секунду ему почудилось, будто он ощущает оргазм Питера, как свой, словно они, заключенные в собственной вселенной, подчинились законам квантовой запутанности и стали единым целым. А может, его просто накрыло от эндорфинов и подростковых гормонов. Стайлз в зубах Питера застыл и переживал самый долгий, самый яркий оргазм в своей жизни. Рука в волосах причиняла ему боль, как и острые зубы на горле, да еще и член глубоко внутри, но в то же время это было лучше, чем все, что Стайлз когда-либо испытывал раньше. Пальцы другой руки Питера, до этого обхватывавшие талию юноши, теперь впивались в его бедро, пока тянулся этот долгий, низкий рык. Стайлзу казалось, что это не закончится никогда, да он этого и не хотел. Однако уже через несколько мгновений Питер расцепил пальцы, и его зубы медленно отпустили горло; рука, лежащая в волосах, разжалась и скользнула вниз, чтобы обхватить ту часть шеи, которую он еще не кусал. — Блять, — выдохнул Стайлз, не двинувшись. Питер тихонько хмыкнул в ответ и легонько поцеловал место укуса, наверняка окрасившее кожу, затем лизнул, словно там выступила кровь. Когда Питер придвинулся, чтобы поцеловать Стайлза, тот ощутил медный привкус крови, но почему-то это только возбудило его. Ноющая боль в шее была ничем по сравнению с сильной, приятной дрожью во всем теле. — Я никогда не был так счастлив, — затаив дыхание, произнес Стайлз, — что ты манипулятивный, эгоистичный кусок дерьма. — М-м-м, — промычал Питер в ответ. — Заметь, что мои эгоистичные поступки, когда они касались тебя, в итоге всегда приносили тебе пользу. — Ты прав, — Стайлз наклонил голову и позволил Питеру прикоснуться губами к следу от укуса, а сам уставился в темноту пещеры, от блаженства и сексуального оцепенения в голове было пусто. Питер в конце концов откинулся назад, оторвавшись от шеи Стайлза, и некоторое время сидел молча, руками нежно лаская бедра и ягодицы Стайлза. После минуты тишины оборотень осторожно положил Стайлза на спину, на камень рядом с собой, присел между его ног и навис над ним. Питер целовал все, до чего мог дотянуться. Стайлз закрыл глаза и зарылся пальцами в волосы Питера, чувствуя, как мягкие губы и колючая щетина прокладывают дорожку по его коже. Питер медленно вытащил член, и Стайлз не смог не усмехнуться по-волчьи, когда почувствовал, как вытекает сперма Питера. — Питер... — Стайлз потянул его обратно, и волк негромко замычал, когда встретились их рты. Стайлз провел рукой по обтянутой джинсами ляжке Питера, зацепил пальцами шов на промежности и рассеянно потянул. Просто так. Стайлз ухмыльнулся и запрокинул голову назад, чтобы Питер поцеловал его в ключицу. Сердце ощутимо трепетало. — Так у тебя типа фетиш на шею? — Волчья фигня, — пробормотал в ответ Питер. — М-м-м-м-м... Мне нравится, — Стайлз провел пальцами по волосам Питера и еще сильнее откинул голову назад, чтобы взглянуть на выход из пещеры. Оборотень воспользовался возможностью, широко открыл рот и вновь сомкнул зубы на горле юноши. Свет луны, где бы она ни была, едва ли хватало, чтобы отличить кроны деревьев от неба. Где-то вдалеке стучит по деревьям паук. Далеко, подумал Стайлз. — Думаешь попытаться сбежать? — спросил Питер, откинулся к стене. Стайлз посмотрел на Питера и едва различил очертания его крепкого тела. — Просто немного не терпится принять горячий душ и лечь в удобную кровать. — М-м-хм, — согласился Питер, проводя ладонями вверх и вниз по внутренней стороне бедер Стайлза. Стайлз сглотнул и как-то криво улыбнулся. Его измученный член дергался, пытаясь снова отвердеть. Стайлз задумался о том, где теперь у них предел, и решил, что после секса в убогой маленькой скальной дыре можно нарушить еще несколько границ. — Ты можешь присоединиться ко мне в любой удобной кровати, которую только найдем, — добавил он. В голосе Питера послышалась ухмылка, когда он сказал: — Я был бы не я, если бы упустил такую возможность. Стайлз закатил глаза. — Пошли. Думаю, паук уже далеко. — Просто чтоб ты знал, — сказал Питер, помогая ему надеть брюки в темной расщелине, — я соглашаюсь прерваться только потому, что нас ждет удобная кровать. — М-м-м, — пробормотал Стайлз, одеваясь. — Конечно, — он притянул Питера к себе, чтобы поцеловать, а затем они выползли из пещеры. В молчании они осторожно пробирались сквозь темный лес. Питер вел Стайлза, положив руку ему на спину, а Стайлз то и дело оглядывался на него каждый раз, когда они выходили в мягкое сиянье луны. Когда юноша споткнулся о паутину, залюбовавшись безупречным телом Питера, в ночи раздался рокот огромного паука, внезапно свалившегося с дерева и рванувшего к ним. Питер и Стайлз выругались и бросились бежать. — Эй! — на бегу кричал Стайлз, уворачиваясь от деревьев, веток и кустов. — Если мы застрянем в очередной пещере, может, мне удастся тебя трахнуть! — Забились, лапушка, — ответил Питер и тут же зарычал, налетев на ветку. — Если, конечно, сможешь со мной справиться. Стайлз не ожидал такого вызова.***
Когда за час до окончания вечеринки они добрались до дома Лидии, они были чуть ли не полуголые (джинсы у обоих порвались, а Стайлз посеял ботинок), все в царапинах и синяках, насквозь промокшие, потому что единственным спасением от паука было переплыть пруд. — В лесу водится паук-монстр, — сообщил Стайлз стае, когда они с Питером проталкивались мимо них к лестнице сквозь толпу незнакомцев. — Мы с Питером заслужили выходной, так что паук — ваша проблема. Счастливого Хэллоуина! Оставив стаю стоять с одинаковыми выражениями растерянности и недоумения на лицах, они, прихрамывая, поднялись по лестнице в ванную. Когда вымылись, пришла очередь Стайлза трахнуть Питера под горячими струями воды у стены. Стилински надеялся, что их громкие стоны донесутся до толпы внизу. Пусть знают, кто кому принадлежит.
Примечания:
Пж, оставьте комментарий, я их все читаю 🎃
