Третий вариант

— Из Медной печи действительно должен родиться один непревзойдённый. Но это буду не я. А ты.       Не веря собственным ушам, Се Лянь погрузился в молчание. Лишь несколько мгновений спустя он вымолвил, с неким раздражением в голосе: — Что же, в конце концов, тебе нужно?..       В ответ демон усмехнулся. Холодный смех, пронзающий насквозь, наводящий ужас до мурашек по коже. Се Лянь слышал его не раз, и он никогда не предвещал ничего хорошего. А за ним последовала речь демона, который, будто с наслаждением, растягивал каждое слово, дразнил своего собеседника: — Разве это не то, к чему ты всегда так яростно стремился? Третий вариант.       На первый взгляд, было всего два варианта развития событий схватки демона и небожителя в Медной печи: либо Безликий Бай убивает принца и выбирается наружу, либо они навсегда остаются запечатанными в этом месте. Но точно ли этих вариантов два? Если сейчас Се Лянь убьёт себя, обернётся демоном и одолеет Безликого Бая, то он сможет сам стать непревзойдённым и выбраться из печи.       Се Лянь не мог осознать произосшедшее. Что нужно этому демону? Зачем он хочет сделать его непревзойдённым? И неужели он действительно думает, что принц согласится на это? Сумасшедший, не иначе. — Для чего тебе всё это нужно?! Мне в любом случае не одолеть тебя, а если поддашься, Медная печь может не признать мою победу! — Не одолеть? Ты так уверен в этом? Ну, посмотрим, — с этими словами, в руке Безликого Бая появилась маска, абсолютно идентичная той, что была на его собственном лице – маска скорби и радости.       От одного вида этой вещи, Се Ляня поглотил ужас. Однажды эта маска уже оказалась на его лице и повлекла за собой необратимые последствия, которые до сих пор терзают душа принца чувством вины. Его тело задрожало, а сам он, запутавшись в собственных мыслях, смог выдавить из себя лишь пару слов: — Нет... Убери... Убери, убери, убери её!       Но демону не было дело до его просьб. В следующую секунду, маска скорби и радости накрыла лицо небожителя, плотно прилегая к коже, словно слившись с ней воедино.       Ощущения от произосшедшего невольно погрузили в прошлое, в то отчаяние, что испытывал Се Лянь после своего первого низвержения. Перед глазами замелькали ужасающие кадры содеянного самим принцем под воздействием манипуляций Белого Бедствия: убийство правителя Юнани, вторая волна поветрия ликов, смерть его единственного последователя. Ужас постепенно сменился злобой. Всё это – вина Бая. Это из-за него погибло государство Сяньлэ, это из-за него Се Лянь чуть не сошёл с ума и был готов убить целый народ. Он никогда не простит его за содеянное. Внутри принца всполыхнул огонь ненависти, он не мог позволить Баю выбраться из печи и продолжать творить бедствия в мире людей, он должен был убить его. Здесь и сейчас.       Он бросил яростный взгляд на демона, будто хищник вот-вот набросится на свою жертву. Се Лянь не мог видеть, какие эмоции сейчас испытывает Безликий Бай под своей маской, но он был уверен, что тот улыбается. В ту же секунду демон бросил ему под ноги меч. Это был Фансинь, который тот совсем недавно выхватил у Се Ляня. Принц, не секунды не задумываясь, тут же поднял клинок, со всей силой сжимая его рукоять и наполняя оружие духовной энергией, а после подставил к собственному горлу. Гнев и ненависть переполняли его, словно обжигали все внутренности и уничтожили до тла здравый смысл. В порыве эмоций Се Лянь смог лишь выкрикнуть: — Я убью тебя... Я убью тебя!       А после раздался звук разрезанной плоти. Острая боль пронзила Се Ляня так же резко, как и исчезла, а за ней последовала темнота. Клинок упал на землю, а следом и тело небожителя.

***

      Прыжок.       Вместе Се Лянь и Хуа Чен спрыгнули в Медную печь, дабы там, внизу, одолеть Безликого Бая. Князь демонов ничуть не сомневался в собственных способностях, особенно когда рядом находился принц, которого он желал защищать ценой собственной жизни. А небожитель, в свою очередь, ничуть не боялся столкнуться лицом к лицу со своим главным страхом, ведь сейчас рядом с ним был тот, кому он доверяет больше всех из всего населения трёх миров, тот, кто его защитит в случае опасности. По крайней мере, так они думали.       Уже через несколько секунд ноги Собирателя цветов под кровавым дождём коснулись земли, что удивило его, ведь Медная печь была глубокой, и падение должно было занять больше времени. — Как-то быстро мы добрались, ты в порядке?.. Гэгэ?!       Оглянувшись, Хуа Чен увидел не Медную печь, а пейзаж горы Тунлу, где они с Се Лянем были ещё несколько секунд назад. Но самого небожителя рядом уже не оказалось. Лишь смех донёсся до ушей Короля демонов. Холодный смех с нотками издёвки и злорадства, он мог принадлежать лишь одному существу. Безликий Бай. Хуа Чен ухватился за Эмина, готовый вынуть саблю из ножен и атаковать врага, но рядом не было ни души, а голос, пронёсшись эхом, вскоре утих. Собиратель цветов бросил беглый взгляд на свою руку. На среднем пальце красовалась алая нить, завязанная бантиком. Точно такую же нить он повязал на руке Се Ляня, и пока она не развязалась, это служило показателем того, что небожитель ещё жив. Этот факт не мог не успокоить, но паника в душе Хуа Чена не могла исчезнуть лишь от осознания того, что Его Высочество жив. Он желал защищать его, он не мог позволить никому причинить ему боль, особенно Безликому Баю, который в далёком прошлом уже воспользовался бессильным положением Хуа Чена и заставил его наблюдать за тем, как его любовь вновь и вновь пронзают мечом. Одна мысль об этом порождала в демоне злобу, он желал уничтожить Бая собственными руками, заставить его мучиться так же, как когда-то от его рук мучился Се Лянь.       Сейчас Хуа Чен находился у подножия Медной печи, и забраться на самый верх заняло бы много времени. Но подниматься туда не было смысла, ведь печь уже закрылась, а открыть её вновь возможно только изнутри и только новому непревзойдённому. Внутри Князя демонов пылала целая палитра эмоций: страх за любимого человека, ненависть к чудовищному созданию, что разлучил их, ненависть к самому себе за свою бесполезность в этой ситуации. Он сжал руку в кулак, в котором все эмоции собрались невообразимым потоком духовной энергии, и что есть сил ударил по основанию Медной печи. Конечно, это не поспособствовало ничему дельному, на горе не появилось ни трещены. Хуа Чена поглотило отчаяние, сейчас он ни мог сделать ничего. Человек, которого он поклялся защищать ценой собственной жизни, находился рядом со своим главным страхом, а он ни мог сделать ничего. Он просто бесполезен, ничтожен, ни на что не годен.       Ненависть разгоралась в нём всё сильнее. Ненависть к Безликому Баю, ненависть к самому себе. Сколько бы он не пытался пробраться в Медную печь, это не даст никакого результата. Всё, что он может, это просто ждать и верить в своего бога, надеиться, что он сможет выбраться самостоятельно. И Хуа Чен продолжал верить, вплоть до того момента, пока не почувствовал лёгкое трение на собственной руке. Он посмотрел на свою ладонь, и в следующий миг что-то внутри него будто раскололось на миллионы маленьких частей.       Красная нить развязана.       Мёртв.       В этот же момент земля будто исчезла из-под его ног, и он упал на колени. Он не мог отвести взгляд от собственной руки, не мог поверить в увиденное, не хотел верить. Надеялся, что ему лишь кажется, что отчаяние повлекло за собой галлюцинации, но нет. Нити действительно больше не было. Как и Его Высочества.       Хуа Чен не позволял себе проявлять слабость. Не позволял с того самого момента восьмисталетней давности, когда на его глазах сотни людей пронзали его любовь клинком. Но сейчас все его собственные запреты не имели веса, и из его глаза потёк ручей слёз, а сам он сорвался на крик. Бесполезен. Ничтожен. Это твоя вина. Ты не смог его защитить. Ничтожен. Это твоя вина. Бесполезен. Ничтожен. Ты не смог его защитить. Это твоя вина. Это твоя вина. Это твоя вина.

***

      Хуа Чен потерял счёт времени, и было тяжело определить, как долго он не мог прийти в себя. Да и вряд ли он вообще когда-нибудь сможет действительно прийти в себя, ведь смысла его жизни больше не существует. Се Лянь был всем его миром, и в одно мгновение его не стало. И единственный, кого Князь демонов мог винить, это только себя, ведь именно он не смог защитить Его Высочество и оставил его наедине с врагом.       Из собственных мыслей в реальность его вернула вновь открывшая Медная печь. Родился новый непревзойдённый князь демонов. Безликий Бай. Демон в белоснежных одеяниях и в маске скорби и радости, заприметив Хуа Чена, спустился к нему с самой вершины Медной печи. Собиратель цветов под кровавым дождём пронзал того яростным взглядом. Он ухватился за рукоять своей сабли и, ни секунды не раздумывая, вынул её из ножен, готовясь атаковать. Глаз ятагана был наполнен неимоверным гневом не меньше, чем его хозяин, и источал мощную убийственную Ци. В тот же миг Хуа Чен выкрикнул своему врагу: — Я убью тебя... Я убью тебя!       Острая сабля пронзила воздух и в одно мгновение устремилась прямо в сторону нового непревзойдённого. Но тот, в свою учередь, не спешил уклоняться, будто и не хотел этого. Удар пришёлся в маску скорби и радости, и она тут же пошла трещиной по щеке. Хуа Чен остановил нападение. Это не мог быть Безликий Бай, он никогда не позволил бы так просто атаковать себя. Собиратель цветов подошёл ближе, одним резким движением руки схватил маску и снял её с чужого лица. А это лицо оказалось вовсе не чужим.       Глаз Хуа Чена расширился, когда перед собой он увидел до боли знакомое, родное, любимое лицо, которым он был готов любоваться вечность. Его настиг новый поток слёз, но в этот раз он сдержал себя, не смел проявлять слабость перед Его Высочеством. В это же мгновение ему захотелось наброситься на Се Ляня, заключить в самые крепкие объятья и никогда больше не отпускать, но кое-что ему показалось странным, и он предпочёл сохранить бдительность, не поддаваться эмоциям. Потому что сейчас от Се Ляня исходила мощная демоническа Ци, не свойственная ему. Да, на нём и до этого были её чистицы, в особенности на губах, но сейчас всё его тело источало демоническую энергию. Серьёзным тоном, Хуа Чен заговорил: — Гэгэ? Что произошло? Где сейчас Безликий Бай?       Но в ответ не последовало ни слова. Взгляд Се Ляня устремился в пустоту, а тело задрожало. Казалось, он вот-вот сам сорвётся на истошный крик, как совсем недавно сорвался Хуа Чен. Лишь спустя время он смог вымолвить: — Я... Я убил...       Но он так и не сумел закончить фразу. Его ноги подкосились, и он упал на колени, схватившись за голову, и по его щекам ручьями потекли слёзы. Он жадно глотал воздух, словно задыхался, что не было таковым, ведь сейчас он демон, его тело мертво, и ему нет нужды дышать, но свыкнуться с этим было нелегко.       В один момент все сомнения Хуа Чена развеялись. Сколько бы демонической Ци не исходило от этого человека, он чувствовал, что это Его Высочество, это его Гэгэ, а не фальшивка. Он тут же сам опустился рядом с Се Лянем и заключил его в крепкие объятья, успокаивающе поглаживая по спине и тихо приговаривая: — Всё хорошо, Гэгэ, я здесь. Теперь всё хорошо, тебя больше никто не тронет. Я здесь. Я рядом.       Собственные фразы казались Хуа Чену смешными. Рядом? Но ведь он не был рядом, когда это так было нужно. Поддался уловке врага, оставил Его Высочество на верную гибель, не смог защитить.       Чувство вины поглощало его, но в данный момент главным было успокоить Се Ляня. Он продолжал нашёптывать ему успокаивающие фразы, пока тот сквозь слёзы не выкрикнул: — Ничего не хорошо! Как что-то может быть хорошо?! Я поддался его манипуляциям, он обхитрил меня, заставил покончить с собой, я больше не небожитель и даже не человек! Я исполнил его прихоть, поддался эмоциям и сделал то, чего он хотел! Как это может быть хорошо?! Я ужасен, отвратителен, посмешище трёх миров, я ни на что не годен, как я мог так просто пойти у него на поводу! Я-...       Его речь резко оборвалась. Чужие губы накрыли его собственные, а по телу разлилась тёплая духовная энергия. Это не было похоже на обычную передачу энергии, нет. Сейчас это тепло успокаивало, не текло резким, мощным потоком, а аккуратно проходилось от головы до кончиков пальцев. Поцелуй был глубоким, в обычной манере Хуа Чена, но не слишком жадным. Слёзы продолжали течь по щекам Се Ляня, но он больше не задыхался. Этот метод действительно смог привести принца в чувства. Так они вместе пробыли ещё какое-то время, пока Хуа Чен не отстранился и заглянул в глаза принцу. Он мягко улыбнулся и развеял тишину: — Ты вовсе не ужасен, Ваше Высочество. Для меня ты в беспредельном великолепии – это ты. И ты, упавший в грязь – это ты. Главное здесь ты, а не какой ты. Небожитель ты, человек или демон – не имеет значения, ведь это всё ещё ты. Поддался ты на уловки врага или же нет – не имеет значения, ведь это всё ещё ты. Я всегда буду рядом. Я навсегда останусь твоим верным последователем.       В этот момент к глазам Се Ляня подоспел новый поток слёз, но уже не от печали или отчаяния, а от счастья. Рядом с Хуа Ченом он был счастлив. Принц крепче прижался к Князю демонов, желая никогда не покидать эти объятья. Зарывшись лицом в чужую грудь, он вымолвил: — Спасибо тебе, Сань Лан...       В ответ тот лишь нежно улыбнулся, продолжая успокаивающе гладить принца по спине. Не важно, что случится, не важно, сколько пройдёт времени, любые варианты приведут к одному концу. К тёплым объятьям с любимым человеком. Даже тот самый третий вариант.