Брызги страстей

      Деви запрокинула голову, чтобы открыть Камалу доступ к шее, и его губы и язык тут же проложили дорожку от пульсирующей жилки ниже.       Из ее груди вырвался чувственный стон, причиной которого стало по-особенному приятное, глубокое проникновение члена. Ладонь Камала зарылась в ее волосы, создавая даже немного болезненное натяжение, затем мужчина буквально вжал Деви своими бедрами в столешницу и впился в приоткрытые губы, лаская и покусывая их.       — Кама-а-ал! — горячо выдохнула она.       Наставник всегда казался ей человеком разумным, собранным и рассудительным. Оттого было особенно странным отдаваться Камалу в кабинете мужа, посланного судьбой, но никак не любовью и привязанностью. Еще с девичества Дивия мечтала о ком-то, кто её поймёт, полюбит и сделает счастливой. Этим человеком оказался тот, с кем ей не суждено связаться узами брака никогда — горячо любимый Камал.       Чувствовать его нежность, смешанную с натиском, напористостью, было желаннее всех изумрудов и рубинов. Эта тайная связь была дороже чести и репутации, оттого Деви не боялась звать Камала к себе, говоря слугам, что без наставника и опекуна дела с шахтами, оставленные ей даже после замужества, не решатся.       Камал целовал её так, что кружилась голова; так, что тело с готовностью отвечало ему, со всей страстью отдавалось.       Деви смяла его губы в безжалостном, почти болезненном поцелуе. Воздуха в душном кабинете просто не хватало, от чего ей приходилось делать рваные и частые вздохи. Она обхватывала его язык своим, слегка посасывая его, а потом прикусывала нижнюю губу, вырывая из уст Камала тихий рык.       — Настолько сильно хочется, чтобы все знали, как я тут тебе помогаю?       Он говорил медленно, чеканя слова, дразня. В ответ Деви только сильнее запрокинула голову, подалась бедрами ему навстречу и, втянув воздух посильнее, сжала его внутри и ухмыльнулась, услышав, как Камал едва не замычал от наслаждения.       Темп его стал отрывистее, движения — жестче, дыхание — горячее. Деви судорожно цеплялась за столешницу, чтобы хоть как-то выдержать его напор, но от Камала взгляда не отрывала, ей хотелось видеть, каким делается господин Рай, когда теряется вся его благоразумность и остаётся только вожделение.       Оба дышали тяжело, обнимали друг друга и целовали жадно, желая хоть как-то выплеснуть всё нарастающее напряжение. Оба были уже на грани, как вдруг Деви неосторожным движением задела чернильницу, что с тихим звуком упала на ковер, оставляя за собой яркое последствие их страсти.