Пролитая акварель

      Открытое настежь окно запускает в комнату холодный ветер, колыша занавески. Цзинлю, не отрывая сщуренных глаз от холста и почти не моргая, заправляет выбившуюся из-за ветра прядь волос цвета неба за ухо, теребя кисточку в другой руке.       Она скользит взглядом по незаконченному застывшему портрету. Байхэн сейчас ничем не отличается от этого портрета. Тоже застыла. Навсегда.       Но картина хотя бы не испарится после и не исчезнет, оставив после себя лишь прядь волос да каплю крови.       Цзинлю тянет руку с кисточкой к палитре. Такой же яркой, как она когда-то. Мечница набирает побольше сиреневой краски и тянется обратно к холсту, проводя тонкой кистью по скетчу.       А дни такие пустые, скучные и мрачные. Словно кто-то случайно пролил серую акварель, растёкшуюся по небу туманным пятном.       За спиной Цзинлю на уже-не-пустой стене висит ещё несколько картин.       Цзинлю боится. Боится до дрожи в ладонях и, как следствие, до выпадения кисточки из них. Боится забыть. Когда-нибудь проклятие изобилия возьмёт своё, будет шептать что-то противное и режущее уши до крови; затмевать память серым, как небо в глазах Цзинлю, туманом, и чему-чему, а этому бывший мастер меча противостоять не сможет, сколько бы не пыталась.       Судьба у представителей долгоживущего вида одна. Но Цзинлю мириться так просто с этим не будет.       Пока есть время, ей можно противостоять, направив меч ей в сердце.       Или кисть на холст.       Портреты ведь будут жить вечно, прямо как представители Альянса и, увы и ах, не как горько-сладкие воспоминания Цзинлю. Она хотя бы может использовать одно из своих хобби, чтобы сохранять память о чём-то важном.       Байхэн предложила ей один раз, а та, как последняя дурочка, какой она себя считает ныне, не соглашалась, аргументируя нехваткой свободного времени. Частично Цзинлю не лгала — она, в конце концов, мастер меча, легендарная воительница! Сторонние интересы только поведут её по кривой дорожке, собьют с выбранного пути.       Но теперь она понимает, что прислушаться к предложению подруги всё же стоило.       И прислушалась она слишком поздно.       Все невысказанные мысли и чувства Цзинлю выведет чёрным контуром на холсте. Ей ведь понадобилось так много времени, что осознать всё, что она чувствует к Байхэн, и всё равно опоздала. Упустила, потеряла.       Цзинлю заканчивает портрет. Кисточка падает к палитре, недалеко от вазы с незабудками.       Немного неаккуратно, как считает сама Цзинлю, но превосходства нельзя достить во всём, особенно сразу. Она вкладывает в каждый её портрет частичку своей души, полной скорби.       Покрывает лаком и вешает на стену, к остальным.       — Я не забуду тебя, Байхэн, даже если мара поглотит мои воспоминания о тебе.