Барное, ver. 2

Руди дважды стучит по стойке - четкий сигнал: "Повтори". Бармен, взрослый мужчина с татуировками на руках, оборачивается. "Тебе хватит, малыш".  –  Джек, не начинай. –  Руди говорит, глядя на Джека снизу вверх. Парню явно не до душеспасительных нотаций.  Бармен вздыхает, глядя на юношу, что в который раз приходит к этой стойке в абсолютном эмоциональном раздрае. Парень опускает глаза, произнося: –  И ты, Брут, и ты... –  Руди грустно улыбается.  –  Послушай, малыш... Я знаю, что любовь причиняет боль. А тебе так вообще от этого в сто раз больнее. Уж я-то на тебя насмотрелся. Везде. Но что я могу сделать? Я могу только налить тебе еще одну порцию, –  сказал бармен, сжимая тонкое запястье юноши.  –  Джек, я в огне. Весь в этом сраном огне. Он абсолютно невыносим... И он мой профессор. А я всего лишь глупый студент пятого курса.  Бармен молча налил шот абсента, поставил стакан перед Руди и в заботливом жесте взъерошил ему волосы.  –  Малыш, твой Северус... Не твой. Он взрослый мужчина, ты верно все сказал. Ты тоже вырастешь, выживешь и справишься с этим.  –  Но... Я не смогу... –  Руди оттянул ворот рубашки, обнажив имя "Северус", вырезанное-выцарапаное у него на груди. –  Я до боли, до тошноты, до хрипа, до дрожи, настолько… *** Северус Снейп вошел в тяжелую деревянную дверь бара, задержавшись на мгновение, чтобы привыкнуть к тусклому освещению и звону бокалов. Его взгляд скользнул по залу, отмечая различных посетителей. На нем был его обычный длинный черный плащ, который слегка развевался вокруг него от движения. Он заметил молодого человека, сидевшего за стойкой бара и увлеченного разговором с барменом. Что-то в этой сцене привлекло его внимание, смесь видимой грусти и тоски. Приблизившись, мужчина услышал, как парнишка, всхлипывая, произнес  "до хрипа, до дрожи, настолько…".  Снейп молча приблизился к ним.  – Прошу прощения, –  сказал он ровным, но ледяным тоном. При виде мужчины Джек чуть вздрогнул, казалось, он не ожидал внезапного появления. Бармен, однако, повернулся к мужчине с улыбкой:  – Профессор Снейп, что привело вас сюда? Взгляд Северуса метнулся к юноше, его губы сжались в тонкую линию, пока он изучал часть надписи, видной на коже молодого человека. Дураком он не был, и не понять, что написано, не мог. мужчина отметил, как руки парнишки поигрывают бокалом абсента, и его охватило странное беспокойство. Руди все-таки его студент и логично было бы как-то помешать его… нездоровому интересу. Заняв свободное место рядом с парнем, Снейп протянул руку и осторожно накрыл дрожащую вторую ладонь мальчика своей.  – Руди, - тихо сказал Северус.  Взгляд юноши дрогнул, и он встретился с мужчиной глазами, в которых читалась боль и тоска, усилившая дискомфорт Снейпа.  –  Что сделано, то сделано. –  Сказал он, намекая на вырезанное слово. – Но не все в мире должно быть именно так, как тебе того хочется. И не будет.  Сделав глубокий вдох, мужчина посмотрел на Джека.  –  Думаю, мне нужно выпить. Думаю даже бутылку. Снейп отпустил руку Руди, встал и потянулся за своим плащом, чтобы выудить несколько галлеонов. Его рука замерла в движении, когда он посмотрел вниз, отмечая чересчур фамильярное прикосновения молодого человека к своей талии. Вернувшись к своим действиям, он повернулся к Джеку, протягивая деньги. – Я, конечно, всего лишь бармен. Но ты, блядь, взрослый, мог бы быть и поумнее! Хоть бы… Помягче как-то. – прошипел Джек и вышел из-за стойки, чтобы обнять Руди. "Тише, малыш, успокойся", – Джек обнял молодого человека, который начал дрожать и всхлипывать.  –  Я точно так помру… –  прошептал пятикурсник, прижимаясь к бармену, знакомое тепло и сильные руки “друга” немного успокаивали.  – Малыш, мне нужно работать, я не могу вечно стоять с тобой. Успокаивайся, пожалуйста. Я же говорил тебе… – тихо ответил Джек. Северус наблюдал за разворачивающейся сценой, сжимая пальцами горлышко бутылки и ощущая напряженную нервную атмосферу в данном конкретном месте бара, до которого внезапно сузилась вселенная. Он обдумал слова молодого человека, решив, что совет бармена был, по сути, верным. Руди просто цеплялся за надежду, что Северус просто не сможет не ответить взаимностью на подобные оглушающие эмоции. Вздохнув, Снейп откупорил бутылку и плеснул изрядную порцию в стоящий рядом стакан. Повернувшись лицом к Руди, он поднял стакан и предложил юноше.  – Выпей. – Приказ был прост, но в голосе слышался намек на извинение; его разочарование в себе отразилось в усталости его тона. В порыве редкого сострадания Северус потянулся, чтобы убрать прядь волос со лба Руди и заправить ее ему за ухо.  –  Ты еще молод, Руди. Я не могу предложить тебе то, что ты так отчаянно жаждешь. Но ты найдешь того, кто сможет. –  Северус говорил с ноткой тепла, которое редко проявлял. –  А если и нет, запомни, что любовь не пропадает даром. Каждый раз, когда ты что-то чувствуешь...то, что ты чувствуешь сейчас, делает тебя сильнее и богаче. Так что, даже если на этом все закончится, это было не зря.  Северус глубоко вздохнул, его пальцы задержались на виске Руди. –  Пусть Джек нальет тебе еще абсента. Я допью свою бутылку. И когда мы покинем этот странный бар, давай больше не будем об этом говорить. И уж точно не стоит себя резать. Ты можешь это мне пообещать? –  Парнишка заслуживал немного покоя, и Северус не хотел бы еще больше ранить его, но, очевидно, делал только хуже. –  Я не могу... Я... Я никогда не говорил тебе именно этих слов, и это, наверное, нечестно. Джек всегда говорил, что я должен сказать тебе, чтобы мне стало полегче, но я не могу… – Руди говорил, сбиваясь и не поднимая на профессора глаз. Юноша резко выдохнул и осушил предложенный барменом шот и поморщился, закашлявшись.  –  Тошнит... хотя нет, все в порядке. Это от эмоций… Я... – Руди взглянул на бармена, Джек улыбнулся, чуть кивая.  Парень собрался с духом и выпалил на одном дыхании: "Профессор, нет, Северус, я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что умираю, Джек сказал, что я сожгу себя, если не скажу тебе, и, если ты откажешь, пусть это будет быстро. Не надо меня жалеть и обнадеживать, что я найду кого-то более достойного. Пожалуйста.” Студент закрыл глаза, кусая губы и ожидая ответа. Между ними повисла тишина, нарушаемая только звоном бокалов других посетителей и приглушенными разговорами в комнате. Северусу потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями, и он нервно сжал бутылку в пальцах. Как он мог сказать мальчишке, что никогда не ответит взаимностью на его любовь? Никакие слова не смогут смягчить удар. Его голос, когда он заговорил, был тих и сдержан. “Я понимаю”. Северус ответил, пытаясь сохранить самообладание.  –  Прости, Руди, но ты должен понимать, что, хотя я ценю твои чувства, я не могу ответить тебе взаимностью. Я никогда не мог. –  Он с трудом сглотнул, пытаясь не обращать внимания на тоску и боль в глазах парня. –  Ты молод и ярок, обещай мне, что не станешь закрываться в себе и найдёшь того, кто сможет дать тебе желаемое. Северус поднялся со своего места, допивая остатки содержимого бутылки. Он поставил ее обратно на стол, еще раз взглянув на мальчишеские и чуть наивные черты лица Руди. Яркие, большие голубые глаза наполнялись слезами, но парнишка держался. Преданность молодого человека ему была даже какой-то одновременно восхитительной и душераздирающей.  – Ты хороший человек, Руди. Его рука зависла над рукой юноши, прежде чем он отдернул ее, не в силах заставить себя создать физический контакт. Развернувшись на каблуках, Снейп направился к двери, петли под весом тяжелого дерева заскрипели тоскливо, когда он тронул ручку, намереваясь выйти. Холодный ночной воздух снаружи ворвался навстречу и резко - хотя и приятно - контрастировал с теплом в баре, но это мало помогло Северусу избавиться от странного и какого-то пустого тумана в голове. Он глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Настойчивый голос в голове донимал его, ставя под сомнение правильность его действий, но он отмахнулся от него, решив никогда больше не возвращаться в тот бар. –  Черт. Малыш, пойдем. Пойдем, я помогу. –  сказал Джек и кивнул в сторону кухни, щелкнув пальцами, подзывая сменщика. Девушка подошла и кивнула.  – Тсс, не плачь. Я не он, конечно, но раньше же помогало. Давай, живи, дыши.  Бармен взял Руди за руку и потянул его к лестнице на второй этаж. Руди всхлипнул. "Мне нечего терять, так и быть, пусть Джек просто трахнет меня еще раз. Может, я хоть на время обо всем забуду. По крайней мере, он настоящий, он близко", –  подумал Руди. Северус услышал обрывки фраз, развернулся в дверях и увидел, как Джек пытается увести Руди. Паренек, не глядя на Джека, последовал за мужчиной.  –  Джек, я...  – Тихо, малыш, я просто как обычно трахну тебя, и все вернется на круги своя, выживешь. Никто не умирал от отказов, в конце концов. Так у тебя хоть мысли повернутся в другую сторону, пусть ненадолго. – тихо сказал бармен. Северус не хотел наблюдать все это, но будто против воли уловил "я просто трахну тебя". Северус замешкался у входа в бар, отголоски заявления Джека все еще звучали у него в ушах, оставляя горький привкус на языке. Подход бармена был грубым, но люди нередко прибегали к подобной тактике. Он отчасти даже понимал их. Скривив губы в презрении, Северус направился обратно в тускло освещенное пространство бара. Он застал Джека в тот момент, когда тот вел заплаканного Руди к лестнице, и поникшая фигура молодого человека выдавала глубину его горя. –  Хватит. –  Скомандовал Северус, его голос звучал как рык. - Джек, оставь его в покое. Руди, пойдем со мной.  Он протянул руку, предлагая парнишке своеобразное укрытие-утешение. Северус прекрасно осознавал опасность своего общества, но в тот момент это казалось меньшим из двух зол. –  Я не причиню тебе вреда, Руди, но тебе явно нужно убираться отсюда. Северус медленно вытащил пригоршню галлеонов и выложил их на стойку. – Это за его напитки. И за все остальное, что бы это ни было. – Многозначительно добавил он, не сводя взгляда с бармена. Ярко представившийся вид этого пацана, стоящего на коленях и молящего о внимании мужчины, заставил Северуса содрогнуться. Это было напоминанием о его собственном прошлом и о той роли, которую он сыграл в разрушении своей и - многих чужих - жизни.  Он принял решение. Северус каким-нибудь образом постарается защитить этого юношу от той же участи, которая когда-то постигла его самого, поглотив душу, сердце и жизнь. Он просто выведет Руди из бара и, возможно, тем самым спасет частичку своей души.  – Пойдем, Руди. –  Его голос был почти теплым, что резко контрастировало с его обычным поведением. –  Мы уходим. – Тебе не обязательно пытаться платить мне за что бы то ни было, кроме напитков. Выглядит как подачка или как будто ты пытаешься купить его у меня. Ты отчаянно нужен Руди, но если тебя не будет рядом, а ты только что сказал, что тебя не будет рядом, значит, это станет моей ролью, пока ему не станет хоть немного проще. Он никогда не любил меня, и я это знаю. Я просто помогу ему, как делал это раньше, – сказал бармен. Руди молчал, не двигаясь. Парень даже не взглянул на Северуса. – Твой отказ ранит его в тысячу раз сильнее, чем обычного человека. Я не обвиняю тебя, "нет" означает "нет", но, по крайней мере, позволь мне помочь ему, иначе ты как собака на сене, – продолжил Джек, снова касаясь руки Руди Мрачный взгляд Северуса метался между Руди и Джеком, яд в его жилах закипал от неправильности ситуации. Несмотря на все попытки с виду спасти ситуацию, Джек, казалось, намеревался еще больше все усложнить. Северус медленно выдохнул. –  Джек. –  Он говорил сквозь стиснутые зубы, не сводя с бармена напряженного взгляда. –  Ты недооцениваешь меня. Я и так уже достаточно впутан  во всю эту историю. Руди не нуждается ни в твоей любви, ни в твоей помощи. А если бы у него был настоящий отец, он бы сейчас не бегал за мной. Я не собираюсь играть с его сердцем. Северус осторожно потянулся и схватил Руди за руку, его прикосновение было скорее ласковым, чем требовательным или суровым. –  Руди, пожалуйста. Мы вероятно найдем способ все исправить, но пока, я обещаю тебе, все это... тебе это больше не понадобится. – Слова прозвучали непривычно, но нельзя было отрицать, что они были искренними. Северус мягко потащил Руди обратно к выходу, бросив на Джека последний суровый взгляд. –  Ты решил уйти? Ну, если что, я всегда рядом, малыш. Ты знаешь, где меня найти в случае чего.  –  сказал бармен. Руди закусил губу и кивнул. Снейп вывел юношу из бара и аппарировал с парнем в свои комнаты в Хогвартсе. В гостиной было сумрачно, но по-своему уютно. Хотя Северус был довольно педантичен и не позволял себе слишком уж обживать любое пространство, свои покои он в чем-то даже любил, и поэтому в оформлении и окружающих предметах прослеживалась легкая небрежность. Мужчина отпустил руку Руди и отступил назад, словно желая создать некую границу. Он не был уверен в правилах на этой новой странной игры и не знал, что нужно говорить в таких случаях вообще. Северус нервно размышлял, лихорадочно соображая, с чего начать, чтобы не разбивать оказавшееся таким неожиданно хрупким сердце парнишки еще больше. В конце концов, он не был монстром, хоть и производил подобное впечатление. Наконец Северус повернулся к Руди в напряженной, но довольно открытой позе. По крайней мере, он хотя бы не скрестил руки, как делал это часто в… странных ситуациях.  –  Руди, я долгое время был один. Я не знаю, как любить и быть любимым. Я не могу дать тебе того, чего ты хочешь, но и Джек, и никто другой вряд ли сможет. Не так, как тебе нужно. Если я останусь в стороне, тебе придется искать что-то, что соответствует силе твоих чувств. – Пока Северус говорил, его руки двинулись в воздухе в попытке описать бурю эмоций Руди. – Ты молод и талантлив. Твоя любовь, какой бы неуместной она ни была, может сделать кого-то самым счастливым человеком на свете. Я прошу тебя направить эту страсть во что-то стоящее. Кто-то будет любить тебя в ответ так же сильно. Я не могу быть таким человеком, но я верю в тебя. Ты заслуживаешь тепла и уюта. – Северус подошел ближе, его голос понизился до шепота – Я прошу тебя отпустить меня, ради твоего же блага, Руди. Ты слишком юн и ярок, чтобы тратить свою жизнь на погоню за ложными мечтами. Пожалуйста, дай себе шанс на счастье, которого я просто не могу тебе дать. Он положил руку на плечо Руди и нежно сжал его – нехарактерный жест понимания и поддержки.  –  Нет… –  Руди упрямо покачал головой – Нет. Джек вот никогда не говорил, что будет легко. Зато говорил –  мне нужно быть храбрее. Руди сделал несколько шагов к профессору, встал на мысочки, потянувшись к мужчине. Руди резко выдохнул, как перед нырком в пропасть, и прикоснулся к губам профессора своими. Юноша не обнимал, не касался руками, но ему так отчаянно хотелось быть с Северусом. Из глаз парня снова проливались слезы, оставляя на губах соленую горечь и смешиваясь с неловким поцелуем. У Северуса перехватило дыхание, когда Руди приблизился, сердце замерло и снова зашлось в неровном ритме. Неожиданный поцелуй застал его врасплох, вызвав волну смущения и вины. Он застыл с закрытыми глазами, позволив губам парня ненадолго задержаться на своих. Он отстранился, смотря как слезы катятся по щекам Руди – беззвучно и почти невыносимо, резко контрастируя с порывистой пылкостью поцелуя юноши. Северус резко выдохнул, осознавая всю тяжесть происходящего. –  Руди, ты не должен. – Хрипло прошептал Северус, жестом приказывая мальчику отойти. –  Это неправильно и… неприлично. Это нечестно по отношению к тебе. Мы никогда не подойдем друг другу. Джек был прав по-своему, когда сказал, что я собака на сене. Я не позволю тебе возлагать надежды на ответ от такого сухого и мрачного человека, которым я являюсь. Северус закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки.  – Я не позволю сбивать тебя с толку, заставляя мечтать о чем-то нереальном. Ты заслуживаешь нежной и настоящей любви. Именно этого я всегда буду желать тебе.  С тяжелым сердцем Северус принялся расхаживать по комнате, проводя рукой по волосам, неосознанно сжимая и разжимая пальцы рук. Что он вообще сделал, приняв поцелуй? Его действия были безрассудными, все это добавляло только больше проблем, и он открыл ту дверь, в которую не имел права соваться. – С этого момента, пожалуйста, давай притворимся, что этого никогда не было. Я ничем не могу тебе помочь и не стану разрушать твое будущее. – Северус глубоко вздохнул, его голос еле заметно дрожал от глубины и тяжести проглотивших сознание мыслей. –  Если тебе нужна помощь, тогда… найди кого-нибудь другого, пусть бы и Джека. И обещай мне, что ты никогда никому об этом не расскажешь, даже если очень захочется. Пожалуйста.  В его мольбе была тоска, которой он никогда не позволял проявляться ранее. – Почему же тогда я задыхаюсь от любви к тебе?! Почему ты мне так нужен?! Почему ты просто не можешь позволить себе быть человеком, а не роботом?.. – Спрашивал Руди срывающимся голосом, переходящим с крика на шепот. Молодой человек настойчиво подошел к Северусу, прижался, ловя мужчину, теребил, сжимая и впиваясь, ткань рубашки на спине Снейпа, а другой рукой осторожно и нерешительно забираясь под рубашку, касаясь кожи. Сердце Северуса сжалось от вопросов Руди, вихрь эмоций угрожал захлестнуть его. Он отвел глаза, пытаясь удержать себя на краю пропасти. –  Руди, это не в моей власти –  стать лучше, стать таким человеком, который тебе нужен. Я такой, какой я есть, человек, скованный воспоминаниями, неумолимым одиночеством. Я не могу измениться. Я не буду. Я ничего не могу тебе обещать. Если ты будешь цепляться за меня, то тоже утонешь. От нежных прикосновений Руди по коже побежали мурашки, по венам пронеслась волна ощущений. Он с трудом сглотнул, инстинктивно вздрогнув, но не двигаясь с места. Интимность прикосновений Руди была одновременно волнующей и пугающей. –  Это не может быть свидетельством любви. Это не любовь… –  Северус быстро отвел руку Руди, его голос стал резким. –  Я не стану, я не хочу вообще становиться причиной того, что ты растрачиваешь свою жизнь впустую, в тенях такой… привязанности. Я не буду говорить, что стану любить тебя, и уж точно не стану лгать. Ты достоин большего, чем это. Во взгляде Северуса отразилась решимость, и он схватил Руди за плечи, смотря тому в глаза. –  Ты хороший парень, и ты заслуживаешь жизни, которая не зависит от неудач таких людей, как я. Уходи, Руди, пока тебя не поглотила бездна, в которой я обитаю. –  Не говори так... Не надо, Ты... мой личный сорт героина, ты говоришь и сам себе не веришь, и как могу тебе поверить я? –  Спросил молодой человек на грани истерики, на грани такого эмоционального пика, который, казалось, заполнял все пространство, отражаясь от стен. –  Как мне найти человека в сердце машины?.. Как я могу найти тебя… Послушай, я готов быть даже твоим рабом. Я не утону, я вытащу нас обоих, Северус. Северус. Сев. –  Плача, Руди поцеловал профессора снова, оставляя горячие невидимые отметины губами у того по всему лицу. Текли жгучие слезы, Руди не смог сдержаться, оттянул ворот рубашки Северуса, провел по шее мужчины языком и чуть прикусил. Вкус кожи профессора смешивался с солью. Руди глухо застонал, прижимаясь еще теснее. Сердце Северуса дрогнуло, когда Руди сократил его имя, и это ласковое обращение только усугубило запутанную сеть замешательства и чувства вины. Он попытался скрыть это за маской привычного стоицизма. –  Я не предлагаю тебе никаких гарантий искупления. Никаких обещаний фальшивого рая – Северус нахмурился, его тон был резким, слова же прямолинейными. –  Я не тот человек, которого стоит спасать, Руди. Если я действительно твой… героин, беги. Беги от меня как можно дальше.  Когда Руди подался вперед и поцеловал его, первоначальное сопротивление Северуса ослабло. Нежность прикосновений и вкус слез Руди ошеломили его. Он не смог сдержать тихий, прерывистый вздох, сорвавшийся с его губ. –  Хватит. –  Голос Северуса превратился в низкое рычание, он крепче сжал талию Руди и оттолкнул юношу, каждое движение было рассчитано на то, чтобы сохранить между ними завесу, хоть какую-то зыбкую границу. –  Мы уже перешли черту, Руди. Не испытывай мою решимость снова. Я не потерплю дальнейшей близости. Пожалуйста, ради твоего же блага, пусть это закончится здесь. Если ты не можешь, если ты слишком боишься потерять меня, тогда тебе нужна помощь. Психологическая, эмоциональная помощь, но не от меня. Если ты хочешь спасти меня, Руди, спаси меня от меня самого. Я не могу предложить ничего другого. Я безнадежен.  С этими словами Северус отошел в другой конец комнаты, и эта дистанция стала отражением его внутреннего смятения. –  Нет, пожалуйста. Не отталкивай меня. Не отталкивай меня, я сделаю для тебя все, что могу. Все, что угодно. –  Руди заговорил едва слышным шепотом. – Я принесу тебе весь этот чертов мир на блюдечке... может быть, тогда ты решишь, что я достоин тебя, мой бог...  Руди шагнул к мужчине, протягивая руку, и замер, так и не прикоснувшись. Руди давился слезами, не зная, как ему вернуть Северуса к реальности, как вернуть его к жизни. Сам Руди был таким живым, что это просто оглушало. Парень не просто любил, он горел. Северус со смятением наблюдал за отчаянием Руди, каждая мольба подрывала его собственную решимость. Его эмоции мешали ему сохранять самообладание, угрожая погубить его. Северус глубоко вздохнул и решительно покачал головой. – Ты ошибаешься, Руди. Ты найдешь любовь, страсть, то, за что стоит бороться. Я - не это. Я - черная дыра, Руди, пустота, которая поглотит тебя целиком. Я не буду твоим трофеем, и я, черт возьми, отказываюсь быть твоим мучеником! Профессор шагнул навстречу парню, его глаза встретились с глазами Руди, умоляя того прислушаться к голосу разума.  – Возьми то, что ты почувствовал сегодня вечером и чувствовал ранее, этот огонь, который опаляет тебя, и направь это во что-то реальное. Мне нужно, чтобы ты ушел. Мне нужно, чтобы ты забыл обо мне. Подальше от моего порочного влияния. Только тогда мы возможно оба начнем… выздоравливать. Северус взял Руди за руку, его прикосновение было нежным, взгляд смягчился.  – Я не могу любить тебя. Даже если бы я захотел, я не способен. В этом нет ничего личного. Я не могу измениться. Я сломлен, и уже слишком поздно меня исправлять. А теперь, пожалуйста, уходи. Уходи от этого. Давай притворимся, что мы никогда не встречались в такой… обстановке. С этими словами Северус отпустил руку юноши и отступил на шаг. Он чувствовал себя так, словно только что приговорил мальчика к жизни в бесконечном одиночестве. – Нет... Я не отпущу тебя. Никогда. Позволь мне сломаться с тобой, позволь мне утонуть в тебе, позволь сам себе быть невыносимым, хоть монстром, хоть бездной. Мне все равно, ты нужен мне. Северус, Сев, пожалуйста. Я достану тебе луну с неба. Я убью василиска тебе на ингредиенты, моя душа вот-вот разорвется на куски. Любимый, пожалуйста... –  Напротив профессора стояла стройная и какая-то хрупкая фигурка Руди, он почти уже не плакал, он просто умолял, и в его глазах было столько боли и тоски, что Северус вздрогнул, сдался, позволил себе почувствовать. –  Руди. –  Голос Северуса был хриплым, в нем слышалась боль, – Я чудовище. Ты хочешь спасти того, кто безнадежен. Я не позволю тебе. Я требую, чтобы ты прекратил это безумие. Я не тот, кем ты хочешь меня видеть. Он помолчал, слова Руди были острыми, проникали ему под кожу.  – Я совершал ужасные поступки ради любви, я убивал ради господ и разрушал жизни. Я был пешкой, палачом и даже хуже. Я не стою сладости твоих слез. Северус заставил себя выпрямиться и снова надеть маску отстраненности. –  Ты, с другой стороны, являешься маяком надежды. Ты заслуживаешь гораздо большего. Иди, найди любовь и счастье. Не трать их на меня, Северус Снейп -  человек, зашедший так далеко, что он больше не человек. Одним быстрым движением Северус подошел к шкафчику чуть поодаль от стола, достал бутылку и налил огневиски в два стакана. Он протянул один Руди, а другой взял себе.  –  Выпей. Это за будущее, за новые пути, которые ты проложишь. Подальше от меня. А теперь давай попрощаемся. Подняв бокал, Северус уставился на золотистую жидкость, и на мгновение между ними воцарилось молчание. Он давил на Руди, разрывая связи, к которым они оба были очевидно не готовы, но это было к лучшему. Это был единственный известный ему способ защитить… невинных. Руди поставил стакан на стол.  – Нет... Я сказал "нет". – Юноша подошел ближе и снова поцеловал профессора - нежно, мучительно, с неподдельными эмоциями, и Северус сдался, прижал мальчика к себе, отвечая на поцелуй, мужчина стирал поцелуями слезы с лица Руди.  –  Ты невыносим, малыш, –  прошептал Северус. Отстранившись, он прижался лбом к лбу Руди и прикрыл глаза, сердце бешено колотилось в груди.  – Я пропал, черт возьми. Пропал окончательно и бесповоротно. – Северус хрипло прошептал. Он не смог защитить, направить, оттолкнуть Руди. Он сдался, и теперь последствия казались мрачными и неопределенными. Его хватка ослабла, и он сделал шаг назад, проводя рукой по лицу. Северус знал, что они сильно перешли черту личных границ, навсегда изменив ход своих отношений. – Руди, я больше не знаю, что делать. Я теряю себя с каждым мгновением, проведенным с тобой. Это плохо. Это опасно, и я боюсь, куда это нас приведет. – Он стоял там, думая о возможном будущем, и вся его решимость отступала под неумолимым натиском желания и страха. – Страх - это нормально. Я многого боюсь, но больше всего я боюсь подвести тебя, потерять. Я не отпущу тебя, я просто не могу, Северус. Да, это ужасно, неправильно, грешно, в конце концов, тебе 38 лет. Или 40, я не знаю. Мне неважно. Но, пожалуйста... Позволь мне любить. Позволь мне хотя бы попытаться спасти тебя, мой родной, любимый мой. А если я не смогу - я хочу утонуть вместе с тобой. Ты - мое божество. – Руди вновь обнял мужчину, прижимая к себе. Юноша разрушил все тщательно выстроенные Северусом барьеры, и мужчина не смог сдержаться, он вернул объятия Руди, и соленые дорожки слез покатились по его лицу. – Я причинил боль слишком многим, чтобы позволить тебе стать одним из таких несчастных. Я не хочу быть причиной твоего краха. – Тихо проговорил Северус – Но я не могу... Я не отпущу тебя. Не сейчас, Руди. Не после того, как ты снова дал мне надежду. И, вероятно, мы оба будем прокляты. Вместе, если ты этого хочешь. Но знай, я никогда не буду способен на чистую и бескорыстную любовь. Я давно отказался от этого. С каждым прикосновением, с каждым поцелуем я буду думать о прошлом, которого стыжусь. Каждое мгновение, проведенное с тобой, я буду ощущать призраки своих ошибок. Он помолчал, собираясь с духом.  – Но я сделаю все возможное, чтобы каждая секунда, проведенная с тобой, была на счету, Руди. Я не могу ничего обещать. Но я буду дорожить тобой, клянусь.  Последствия были неизвестны, но впервые за долгие годы в сердце мужчины затеплилась надежда. Запретная, опасная, но надежда. –  Я последую за тобой в ад. Я пойду и заберу тебя оттуда. Из того Ада, в который ты сам себя загнал. –  Прошептал Руди, обнимая мужчину. –  Я тот, кто здесь невозможен. Я тот, кто эмоционален. Я тот, кто может заплакать по любой причине. Я слаб, но в этом моя сила.  Руди нежно сцеловывал слезы любимого профессора,  – Просто держись, родной мой. Просто держись. Может, я и не внушителен внешне, но у меня большая душа. Душа, защищенная от грязных сапог, которыми люди любят топтать души других людей. Ты... только не отталкивай меня. Моей любви достаточно, чтобы сжечь этот мир. Северус резко вздохнул, крепче прижимая к себе юношу.  – Не унижайся. И сила твоя не в слабости. Потому что, веришь ты в это или нет, у тебя больше стойкости, чем у меня. – Его голос был хриплым от волнения, –  Но я постараюсь, Руди. Я буду держаться. Я впущу тебя. И я верю, каждой частичкой своего существа, что ты найдешь способ исцелить меня. Северус тихо усмехнулся: – Я плачу по мертвым и смеюсь над живыми. Все это… все это - мерзость. Порождение моей боли, порождение призраков моего прошлого. – Северус закрыл глаза и встретился взглядом с Руди, в его обычно холодных глазах была отчаянная мольба. –  Ты нужен мне, Руди, я даже не подозреваю, насколько, но нужен. Возможно, ты ответ на вопрос, который я и не подозревал, что задаю. Свет во тьме для человека, который, как считалось, давно умер для света. С этими словами Северус позволил себе полностью отдаться эмоциям, обнажая свое сердце и душу перед молодым человеком, который осмелился полюбить его, несмотря на множество мрачных демонов.  – Если я не поцелую тебя снова прямо сейчас, я умру... – Руди потянулся и коснулся губами губ мужчины, обвив руками шею Снейпа, зарывшись пальцами в его волосы, не отпуская, прижимая голову Северуса еще ближе. –  Я люблю тебя... – С полувздохом-полустоном, юноша закрыл глаза и поцеловал снова. Поцелуй был страстным, требовательным. Северус был притянут в жаркие, отчаянные объятия, и нити страсти еще крепче обвились вокруг них обоих. Слова "Я люблю тебя", произнесенные шепотом у него на губах, вызвали мурашки по спине. Эмоции были бурными, интуитивными, обнаженными, и Северус тонул в них. –  Никогда не говори эти слова просто так. – Прошептал Северус срывающимся голосом, – Потому что теперь я не могу этого не слышать. Это сродни заклинанию, связывающему нас воедино. – Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я повторю это тысячу раз. Чтобы ты верил мне, верил в меня и в себя. – Юноша запустил руки под рубашку Снейпа и снова поцеловал его. Руди не мог и не хотел сдерживаться, кожа Северуса, казалось, обжигала ему руки. – Какой же ты горячий... Сердце Северуса бешено колотилось в груди, когда Руди шептал слова любви, и эти слова успокаивающим бальзамом лились в глубины его души. Он цеплялся за них, отчаянно нуждаясь в уверенности, что он не одинок, что его жизнь снова обрела смысл. Когда Руди коснулся его кожи, по телу пробежала волна жара. От неожиданного ощущения у него перехватило дыхание, глаза Северуса распахнулись, и чернота его радужек блеснула удивлением и желанием. –  Снимай рубашку, – Прохрипел он, и в этой простой команде сквозила жажда, его хватка на юноше усилилась. Не дожидаясь, пока Руди подчинится, Северус сам начал стаскивать с себя рубашку, его движения были торопливыми из-за охватившего его возбуждения. Он отбросил рубашку в сторону и сделал шаг ближе, его тело было горячим, обнаженным, ищущим прикосновений студента, который украл саму его душу. –  Да, мой бог... –  Ответил Руди и повиновался, расстегивая рубашку, снимая ставшую вдруг ненужной одежду, швыряя ее куда-то в сторону. – Какой ты красивый... И шрамы тебя совсем не портят...  Руди, нежный молодой Руди прикоснулся к груди мужчины, он обнял Северуса, прижимаясь к нему своим горячим телом, кожа к коже, так сладко, что было больно чувствовать. Когда юноша прижался к нему, из глубины души Северуса вырвалось первобытное рычание, и его собственная кожа, казалось, вспыхнула в ответ на это прикосновение.  Пальцы Северуса сжали плечи Руди, его голова склонилась вперед, горячее дыхание овеяло шею парня, когда он прошептал: "Ты... ты такой юный. Такой чистый... ты не должен быть вовлечен в это". Эти слова были последней просьбой переосмыслить свои действия, рожденная остатками ненависти к себе в душе Северуса. Но несмотря на все сомнения, его рука медленно скользнула вниз по спине Руди, притягивая его ближе, скользнула под пояс, сжимая его зад. Желание Северуса, ранее сдерживаемое, теперь вырывалось на волю, неумолимо стремясь к парню в его объятиях. Его хватка усилилась, и он поднял голову, встретившись взглядом с Руди, и легкая дрожь неуверенности исказила его обычно серьезные черты.  –  Но... Я хочу тебя. Боги, ты мне нужен. Если нам суждено пройти сквозь пламя и сгореть, то только вместе. Как единое целое. – Да, как одно, мой персональный бог. – Руди опустился на колени, возясь с ремнем  Северуса. Когда парень наконец расстегнул брюки, он стянул их вниз, обнажая мужчину.  Руди глухо застонал, зарываясь лицом в тело Северуса, прокладывая дорожку поцелуев от живота к паху. Юноша провел языком по всей длине члена Северуса и взял его в рот. Он схватил мужчину за бедра, сжимая, направляя. Руди ласкал, сосал, облизывал, полностью отдаваясь.  Юноша внезапно отстранился и дрожащими пальцами расстегнул и снял свои брюки и нижнее белье. –  Прости меня, мой бог, сейчас… – Руди справился с одеждой, оставшись обнаженным. Он снова опустился на колени и продолжил, возбуждение мальчика было очевидным, почти болезненным. Пальцы Северуса впились в волосы парня в отчаянной попытке удержаться перед лицом этой бури эмоций и ощущений. –  Руди, –  Донеслось прерывистое шипение, когда он крепче сжал голову юноши, ощущение жадного прикосновения губ к нему было одновременно сводящим с ума и божественным. Его голос снова сорвался на стон, – Ты... ты меня погубишь. Мгновение тянулось, напряжение было ощутимым, Северус балансировал на грани, в шаге от освобождения. Грань между страстью и любовью размылась, когда экстаз все сильнее охватывал его, а тело молило об оргазме. Руди слегка отстранился, выпуская член Северуса изо рта. Тонкая нить слюны соединяла его нижнюю губу с головкой члена мужчины.  – Да, любовь моя. Я стану твоей смертью. И твоим спасением. Я сам буду сгорать быстрее, но как же мне будет хорошо. – Юноша снова взял ствол Северуса в рот, лаская, подводя его ближе и ближе к краю.  Внезапно Руди глухо застонал, снова отстранился, цепляясь за кожу бедер Северуса. Парень прерывисто вздохнул, тихо поскуливая. Он дернулся всем телом, из его члена брызнула полупрозрачная-полубелая жидкость, забрызгав его бедра.  – Прости, я не смог сдержаться... Как ты прекрасен... – Руди выдохнул и вернулся к прерванному занятию, ускоряя движения и направляя Северуса за бедра все глубже и сильнее. Зрелище оргазма юноши, беспорядочная, неприкрытая демонстрация его желания, опьяняло. Слова только разжигали больший огонь внутри Северуса, поглощая его мысли, его запреты. Когда губы Руди снова сомкнулись на его члене, мужчина почувствовал, как внутри него разгорается бушующий ад, угрожая поглотить его целиком. Его тело выгнулось дугой, из горла вырвался гортанный звук, дрожь по спине постепенно усиливалась. Движения стали более настойчивыми, более жаркими. Северус закрыл глаза, вновь цепляясь за волосы парня, его бедра двигались под жадным руководством Руди, наслаждение накатывало на него сокрушительными волнами. Воздух вокруг них был пропитан запахом пота, вожделения и грубой, необузданной страсти их невозможного союза. Ошеломляющее облегчение и волна экстаза захлестнула Северуса, за этим ощущением последовал гортанный рык. Руди остановился, с жадностью принимая оргазм своего любимого и проглотил сперму Северуса, наслаждаясь стоном мужчины. Северус чуть дернулся назад, оступившись, и рухнул на стоящий позади диван, вцепившись в обивку, тяжело дыша. Несколько долгих мгновений он оставался там, поглощенный силой ощущений. Когда Северус, наконец, смог пошевелиться, он повернулся к подошедшему Руди, протянул руку и притянул молодого человека к себе для нежного, продолжительного поцелуя. –  Я люблю тебя, Северус. Я люблю тебя так сильно, что схожу с ума... – Прошептал Руди, обнимая своего невозможного профессора, своего мужчину, А ты чуть не оттолкнул меня... Разве это плохо, что я такой настойчивый, разве тебе... не понравилось?... –  Молодой человек обнял Северуса, нежно касаясь его кожи. – Я... Я не привык к такой привязанности, Руди. Это заставляет меня задыхаться, я теряюсь, не знаю, как стать подходящим партнером для тебя, – ответил мужчина, в его голосе звучала искренность. Его слова были признанием в своей неуверенности, уязвимости, которую он редко проявлял, если вообще когда-либо проявлял. Его пальцы выводили узоры на спине юноши, тепло молодого человека успокаивало его тревогу. Воспоминание о недавней настойчивости Руди промелькнуло в его сознании, и Северус поймал себя на том, что улыбается, слегка задумавшись. –  Ты был... безжалостен, но, признаюсь, наверное, только такое упорство и могло сломить мои стены, которые я так тщательно выстраивал. Это заставило меня усомниться в логике отрицания того, что могло бы быть настоящей связью. Я так долго был сам по себе, что стал довольно неумолимым и… неуклюжим в этом отношении. – Признался он, слегка покраснев. Руки Северуса сжались вокруг Руди, притягивая его ближе, объятие было нежным, в нем было желание снова научиться любить и оградить молодого человека от боли, которую Северус когда-то перенес, от воспоминаний, которые он сохранил в виде шрамов и внутренних демонов. – Я не знаю, куда это нас заведет, Руди, но я не собираюсь снова отталкивать тебя. Мы будем спотыкаться, колебаться, возможно, даже причиним друг другу боль. Но любовь, которая нас связывает, будет достаточно сильной, чтобы залечить эти раны. – Он прислонился головой к голове Руди, делясь с ним своими мыслями, и какая-то часть брони, которую он возвел вокруг своего сердца, ослабла, впуская в него другого человека. *** Поплакали, подрочили - время смеяться! День рождения у Сперанского. В обеденном зале собрались гости. Поручик Ржевский является с унитазом на плече и ставит его посреди зала со словами: "Это вам, мсье Сперанский, в помощь в государевой службе-с". Гробовое молчание. Ржевский, видя недоумение собравшихся, поясняет: "Ну вы ведь давеча сами сказали-с, что финансовой системе России необходим хороший толчок!"