В зарослях лотосов

И какой бы теперь ни купила билет

Своего уже нет, и своих уже нет

Больше некому встретить с табличкой в руке

И поют там теперь на другом языке

Так несбыточно, что бесполезно мечтать

Все открыты замки, а на главном печать

И не жалко совсем, не хочется, но

Не забыть бы в пути мой расплывчатый сон*

Вэй Усянь... Сбежал. По другому и не скажешь. Как только он убедился, что Не Минцзюэ надежно запечатан, а Цзинь Гуанъяо мертв, Вэй Усянь поспешил покинуть храм Гуаньинь, а затем и Юньпин. В голове до сих пор звучит откровение Лань Сичэня, которое он вывали на Вэй Усяня в храме. « Помог вам сбежать... Сразился с тридцатью тремя старейшинами... Говорил, что любит вас... Вы прогоняли его... » Вэй Усянь не мог не признать, что с такой точки зрения, много стало иметь смысл. Раны от дисциплинарного кнута на спине Лань Ванцзи, его странное поведение после его, Вэй Усяня, воскрешения. Вэй Усянь ведь задумывался, почему Лань Чжань ведет себя так странно? Перестал упрекать его за Темный Путь, терпел все его выходки, даже выпить с ним согласился. Вэй Усянь списал это на возраст. Все таки для Лань Ванцзи прошло целых тринадцать лет. Это Вэй Усянь все эти годы после своей смерти провел бесплотным духом в пустоте, и его ментальный возраст остался прежним, а Лань Ванцзи стал старше, опытнее... Но, как оказалось, дело не в этом. Просто Лань Ванцзи безумно любит Вэй Усяня. И, если быть честным, Вэй Усянь испугался. Он испугался ответственности за чужие чувства. Кто угодно мог бы сказать, что за чужие чувства ответственности никто не несет, но Вэй Усянь не мог по другому. Он не может ответить согласием, так как легкая симпатия Вэй Усяня и рядом не стояла с чувствами Лань Ванцзи, но и отказать не может, боясь этим сломать Лань Ванцзи. Почему Вэй Усянь уверен, что его отказ так сильно скажется на Лань Ванцзи? Все просто. Вэй Усянь сам испытывает похожие чувства, вот только по отношению к совершенно другому человеку. Как итог — Вэй Усянь сбежал вместе со своим ослом, Чэньцин и без гроша за душой. ... С того момента прошел год. Вэй Усянь путешествовал по глухим деревням, помогая крестьянам в обмен на еду и кров. Правда, иногда приходилось выбираться в более зажиточные поселения, дабы заработать денег, чтобы докупить нужных вещей. За дорогой Вэй Усянь обычно не следил, просто шел туда, куда глаза глядят. Однако, за время своего путешествия он не раз и не два одергивал себя, понимая, что дальнейший путь ведет в Юньмэн. Территории Юньмэна и Гусу Вэй Усянь намеренно избегал. С Гусу все было понятно — он боялся столкнуться с Лань Ванцзи. А вот Юньмэн... Вэй Усянь просто знает, что ему там явно не рады. Даже со скудным запасом денежных средств Вэй Усянь не отказывал себе в алкоголе. Несколько раз его приняли за пьяницу и отказались принимать помощь. Вэй Усяня это ни чуть не задело, так что он продолжил пить. Если быть совсем честным, то у него периодически возникает желание утопиться в этом вине с головой, раз и навсегда, но каждый раз его что-то останавливает. ... Каким-то неведомым образом он таки оказался в Юньмэне. Когда он это понял, то не смог себя заставить развернуться и уйти. Так что теперь он сидит в первом попавшемся трактире Юньмэна и тратит последние заработанные деньги на алкоголь. Если пока Вэй Усянь ходил по глухим деревушкам его внешний вид не привлекал особого внимания, то в крупном городе он невольно выделялся. Одежды Вэй Усяня были максимально простыми и изношенными, а волосы были в легком беспорядке. Конечно, первым делом оказавшись в городе Вэй Усянь снял комнату в гостинице и более-менее привел себя в порядок, тщательно вымывшись и причесавшись. С одеждой дела обстояли сложнее. Пересчитав свои сбережения, Вэй Усянь принял решение просто купить самую дешевую верхнюю накидку. Своего осла Вэй Усянь на двое суток оставил в стойле при гостинице, где клиенты обычно оставляют своих лошадей. В настоящий же момент Вэй Усянь просиживает штаны в трактире, заливаясь вином. Он с тоской посмотрел на последний кувшин с вином, после чего взял его и поднялся из-за стола. Уходя, он ставил на своем месте все оставшееся у него серебро. Все, что у него осталось — десяток медных монет. С вином в обнимку Вэй Усянь двинулся... Куда-то. В прошлой жизни Вэй Усянь имел поразительную устойчивость к алкоголю, однако в этом теле он вполне себе пьянел, как и все остальные. Так что уже сейчас в его голове был легкий алкогольный туман. Он сам не заметил, как дошел до озера Ляньхуа. — Точно, сейчас же как раз начинают цвести лотосы... Усевшись на берегу Вэй Усянь откупорил последний кувшин, но так и не притронулся к нему. Лотосы. Лотосы это неотъемлемая часть Юньмэн Цзян. Когда он и Цзян Чэн были маленькими, Яньли пела им песню. Голос у нее всегда был тихим, мягким, успокаивающим. Мальчики обожали слушать ее. А еще Вэй Усянь знал, что Цзян Чэн просто обожал эту песню. Однажды ему повезло услышать, как Цзян Чэн поет ее. ... Им тогда было лет по двенадцать-тринадцать. Вэй Усянь вышел поздно вечером прогуляться, когда случайно услышал голоса. Если Вэй Усянь всегда пользовался популярностью у адептов постарше, то Цзян Чэна обожали самые маленькие ученики Пристани Лотоса. Поэтому Вэй Усянь не очень удивился, увидев рядом с Цзян Чэном восьмилетнюю девочку. Та, видимо, только начала свое обучение в Ордене. Вэй Усянь не решился подойти ближе и наблюдал издалека. Из донесшихся до него отрывков фраз, он понял, что девочку напугал кто-то из старших, и теперь она боится спать. Вэй Усянь было интересно, что будет делать Цзян Чэн, ведь он прекрасно знал, что его шиди не очень хорош в утешении людей, но дальнейшие действия Цзян Чэна его удивили. Цзян Чэн присел с девочкой на ближайшем причале и... Тихонько запел. Это была та самая песня, которую им пела сестра. Вэй Усянь так и замер. Иногда Вэй Усяню кажется, что именно в тот момент он влюбился. ... Сейчас Вэй Усянь отдал бы все, что угодно, чтобы еще раз услышать, как поет Цзян Чэн. — Мне сообщили, что сегодня в городе видели кого-то подозрительного, а это всего лишь ты. Знакомый голос застал Вэй Усяня врасплох. — Цзян Чэн? — Вэй Усянь неуклюже обернулся на голос и увидел объект своих недавних воспоминаний. — Я, — Цзян Чэн смерил Вэй Усяня взглядом. — Ты что, пьян? — Может быть самую малость, — Вэй Усянь неловко рассмеялся. — Чу-чуть. Я бы предложил тебе выпить, но боюсь, что это дешевое пойло не достойно уст Главы Цзян — он потряс нетронутым кувшином вина, задорно ухмыляясь. Цзян Чэн закатил глаза и присел на траву рядом с Вэй Усянем, выхватив из рук последнего кувшин. Вэй Усянь только этого и ждал. — Что ты здесь делаешь? — спросил Цзян Чэн, сделав глоток. — Я не уверен, но возможно, меня сюда привела сама судьба, иначе как объяснить то, что Глава Цзян до сих пор не прогнал меня взашей? — Если хочешь, чтобы я тебя избил, то так и скажи, — фыркнул Цзян Чэн. — Как дела в Ордене? — сменил тему Вэй Усянь. — Нормально. Где тебя носило целый год? Ты как сбежал в тот день, так тебя больше никто и не видел до сегодняшнего дня. — Поверь мне, ты таких глухих мест даже вообразить себе не можешь, — Вэй Усянь рассмеялся. — А ты, видимо, решил соответствовать местным жителям тех глубин, в которых торчал, — Цзян Чэн недвусмысленно намекнул на внешний вид Вэй Усяня. — Да ладно тебя, я все равно красавец, — хмыкнул Вэй Усянь и замолчал. Цзян Чэн тоже. Казалось, что говорить им больше не о чем, их общая попытка сделать вид, что ничего не было оказалась провальной. На самом деле есть много вещей, о которых им стоило бы поговорить, но они оба молчат. Первым тишину нарушает Вэй Усянь. — Слушай, Цзян Чэн, мне тут это... Вроде как переночевать негде... Могу я... Могу я ненадолго остаться в Пристани Лотоса? Если ты не против, конечно! — Вэй Усянь отвел взгляд от Цзян Чэна, закусив губу. Он ожидал криков, ругани, удара, в конце концов, но ничего из этого не последовало. — Хорошо. Вэй Усяню показалось, что он ослышался. Он повернулся к Цзян Чэну, встретившись с ним взглядом. — Что? — Я сказал "хорошо". Ты можешь остаться. — А... На сколько? — На сколько тебе совесть позволит, — Цзян Чэн невесело усмехнулся. Если бы кто-то еще пару дней назад сказал бы Вэй Усяню, что ему позволят задержаться в Пристани Лотоса... Нет, даже просто вновь побывать в Пристани Лотоса, он был горько рассмеялся. Но жизнь бывает непредсказуемой. ... Вэй Усянь не смог долго усидеть в выделенных ему покоях. Он не удержался и решил прогуляться по резиденции Ордена Цзян. Ноги самовольно привели его к тому месту, где раньше находилась их с Цзян Чэном общая комната. Интересно, что здесь теперь? Оглянувшись, Вэй Усянь аккуратно приоткрыл дверь и замер. Здесь по прежнему находилась их детская комната. Здесь явно почти не убирались — невооруженным глазом видно слой пыли. Со стороны казалось, что эта пыль защитила комнату от влияния времени. На мгновение Вэй Усяню показалось, что он снова мальчишка, Первый ученик Ордена Цзян. Вэй Усянь замер на пороге, не в силах сдвинуться с места. Видимо, Вэни не успели тронуть эту комнату или просто не посчитали нужным, раз здесь все осталось в точности таким, каким было до падения Пристани Лотоса. На его глазах оживали воспоминания. — Эй, сегодня моя очередь! — громко возмущался Вэй Ин. — С чего это твоя!? — возражал ему юный Цзян Чэн. — Ты был первым в прошлый раз, теперь я! Мальчики принялись пихать друг друга, пока их не остановил тихий смех Яньли. — Не ругайтесь, мальчики. А-Ин, в прошлый раз ты был первым, уступи А-Чэну, так будет честно. Мальчишки наконец успокоились. Яньли села на кровать Цзян Чэна, Вэй Усянь пристроился рядом с ней, а Цзян Чэн сел на пол перед Яньли. Яньли начала медленно перебирать пряди волос Цзян Чэна, заплетая из них причудливую прическу, тихо напевая: — Яркие лотосы растут у тихой весны, в лучах света восходящего солнца. Осенние цветы в полном цвету на вершине зелёной воды, Их густые листья сплетаются, как зелёная дымка. Лучезарные цветы с непревзойдённым ароматом, Интересно, место ли им при королевском дворе? Зная, что скоро на них ляжет иней, и их эфемерная красота естественным образом увянет. Я надеюсь, что они смогут расти в нефритовом пруду королевы-матери, оставаясь вечно яркими и никогда не увядающими. Цзян Чэн прикрыл глаза, отдавшись аккуратным рукам сестры, а Вэй Ин медленно покачивался в такт песни. Эта воспоминание казалось таким ярким, картинка из прошлого встала перед глазами, будто это произошло только что, но вот Вэй Усянь снова видит перед собой только покрытую пылью комнату. Он не заметил ни слез, что против его воли текли по щекам, ни шагов за спиной. — Ты воистину бессовестный человек, Вэй Усянь. Думаешь, что вправе разгуливать здесь как у себя дома? — Вэй Усянь вздрогнул, не ожидая, что рядом кто-то есть. — Я... Я сейчас уйду, извини... Я просто... — Ты знал, что наша комната была защищена лучше, чем покои Главы Ордена? — вдруг сказал Цзян Чэн, пройдя внутрь комнаты. — Что? — глупо переспросил Вэй Усянь. — Огонь не коснулся нашей комнаты. Вэни даже не рылись тут особо, все осталось целым. Единственная часть Пристани Лотоса, которая не была осквернена Вэньским огнем, — Цзян Чэн стоял по среди комнаты спиной к Вэй Усяню. Последний не мог видеть, каким сейчас было лицо Цзян Чэна, но не услышать боль в его голосе мог только глухой. Вэй Усянь замер, не зная как реагировать. Все, что осталось от их прошлого, это их комната. Это ли не иронично? Вэй Усянь едва сдержал истеричный смешок. Взгляд Вэй Усяня невольно задержался на корявом рисунке, который он сам когда-то давно выцарапал ножом на спинке своей кровати. На нем схематично были изображены он с Цзян Чэном и Цзян Яньли, а рядом криво выцарапана любимая Вэй Усянем строчка из песни: "Лучезарные цветы с непревзойдённым ароматом, интересно, место ли им при королевском дворе... " — Зная, что скоро на них ляжет иней, и их эфемерная красота естественным образом увянет, — вдруг продолжил Цзян Чэн и Вэй Усянь понял, что прочел текст вслух. Цзян Чэн наконец повернулся к нему. Они смотрели друга на друга. Теперь последняя строчка для них имела совершенно другое значение.

Я надеюсь, что они смогут расти в нефритовом пруду королевы-матери, оставаясь вечно яркими и никогда не увядающими.

Может быть, повернись все иначе, они бы тоже смогли остаться прежними? Может быть, еще не поздно попытаться? В конце-концов, когда одни лотосы вянут, на их месте распускаются новые.