Две половинки единого целого

      В полупустом кафе витает запах свежей выпечки и молотого кофе. Закатное солнце, разгуливая по просторному залу сквозь панорамные окна, проказливо играется с волосами одного из омег, сидящих за столом, ярко отблёскивая от его идеально пепельных волос.       Тэхён жмурится из-за ослепительных лучей, вслушиваясь в разговор друзей, и тщательно пережёвывает кусок своего бургера.       Двадцать, двадцать один, двадцать два…       Он считает каждый укус, каждое соприкосновение верхней и нижней челюстей, чтобы добиться идеального результата — тридцати двух раз. Именно столько нужно пережёвывать еду, чтобы быть здоровым.       Двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть…       — А ты что думаешь, Тэ? — к нему обращается один из друзей — Чонин, — закончив свой рассказ и выслушав мнение большинства.       А Тэхён слушает. Очень внимательно слушает, и ему есть, что сказать, но он не может. Потому что…       Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать…       — Ты опять это делаешь, да? — раздражённо фыркает тот. — Серьёзно, обратись к врачу, ты болен.       Его не понимают. Никогда не понимали, всегда шпыняли и насмехались из-за простого желания быть здоровым и не иметь никаких проблем с желудком, лишним весом и всеми сопутствующими болячками.       Тридцать один, тридцать два.       — Я думаю, что Соён не права, — наконец, проглотив размельчённый до атомов кусок бургера, отвечает Тэхён.       — Ты бы ещё завтра ответил, — цокает Чонин и, встав с места, уходит в сторону уборных.       — Чего это он? — не спеша откусывать новую порцию бургера, тихо бубнит Тэхён. Он голодный до болезненных спазмов в желудке — не позавтракал, сразу поехал в университет на пары, а потом на подработку, поэтому сейчас за кусок еды готов убить. Но не начинает снова жевать, понимая, что друзья ждут от него хоть каких-нибудь комментариев. А когда он ест — не разговаривает.       — Сбежал, боясь, что однажды ты и его пережуёшь тридцать два раза, — гогочет Кибом, видимо, считая свою шутку дофига смешной.       А Тэхёну вот совсем не до смеха. Неудачный прикол подхватывают и остальные, начиная разгонять его до действительно обидных вещей, и уже через десять минут Тэхёну хочется провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать больше этих насмешек и упрёков.       — Если бы Тэ был акулой, каждая его жертва спасалась бы бегством, потому что пока он откусит ей руку и пережуёт её, она успеет съебаться, — вернувшийся из уборной Чонин не отстаёт в гонке дебильных шуток.       — Тэ, а ты когда жвачку жуёшь, на сколько умножаешь свои тридцать два раза? Или ты не пробовал, потому что боишься создать вечный двигатель? — ещё один альфа из их компании подкидывает свои пять копеек.       Тэхён не хочет им отвечать. Ему могло бы быть смешно, если бы эти шутки звучали как шутки, а не издёвки. Но что есть, то есть. Он, стараясь игнорировать привкус горечи во рту от накатывающей обиды, откусывает очередную порцию своего обеда и пытается абстрагироваться, начиная в уме новый счёт.       Один, два, три…       — Если Тэхёну в рот попадёт муха, он не выплюнет её, пока не пережуёт тридцать два раза, — даже омеги в их компании не чураются поиздеваться, вызывая всеобщий хохот.       Не издаёт ни единого звука только Тэхён. Он молча ест, сдерживая в себе бурю негодования и досады, и открывает рот лишь тогда, когда заканчивает очередной счёт, а Чонин обращается к нему с вопросом:       — Ты идёшь?       — Но я… — Тэхён опускает взгляд на свою тарелку, где лежит почти целый бургер, и, стараясь не обращать внимания на голодный вопль собственного желудка, пытается что-то сказать, но не успевает. Чонин незаинтересованно машет рукой и бросает ленивое:       — Хрен с тобой, жуй. Никто тебя ждать не собирается. Увидимся ещё, — а вместе с ним уходят и остальные, оставив Тэхёна в полном одиночестве доедать свой обед.       Грустно. Обидно. Даже немного больно.       Зато теперь спешить некуда.       Тэхён, пытаясь проглотить ком, вставший в горле, надкусывает кунжутную булку, пахнущую мясом, и начинает счёт.       Один, два, три…       И только на семнадцати он понимает, что его друзья не заплатили за свой заказ.

***

      Тэхён самую малость романтик. Он понимал, что, возможно, это перебор, но всё равно подготовил подарок своему парню на их маленькую годовщину — целых шесть месяцев вместе, из которых три они живут в одной — Тэхёна — квартире. Что выбрать в качестве подарка он долго не думал — помогла привычка внимательно слушать и запоминать каждую мелочь. Поэтому он без проблем решил, что такому же любителю вселенной Гарри Поттера, как и он сам, просто необходимо дорогущее, но захватывающее и невероятно красивое Лего.       Внушительного размера коробка, внутри которой тысячи мелких деталек, была красиво упакована в крафтовую бумагу, перемотана красной лентой и оставлена в большом шкафу в спальне, чтобы не дай бог не попалась на глаза Джихёку.       А сам Тэхён, принарядившись в голубую, идеально выглаженную рубашку и чёрные джинсы, к восьми часам вечера уже вовсю орудует на кухне, накрывая на стол. Сам он ничего не готовил — всё заказал из ресторана, но решил хотя бы самостоятельно сервировать красиво стол, создав уютную и романтическую атмосферу: расставил свечи, приглушил свет, а в середину стола поставил милый букет из белых роз.       Осмотрев оценивающим взглядом своё творение, он удовлетворённо хмыкает и, направившись в прихожую, поправляет причёску у большого зеркала. С минуты на минуту должен прийти Джихёк, поэтому он должен выглядеть идеально для своего альфы.       И долго ждать не приходится — уже через пару минут в коридоре раздаётся звук открывающегося замка, а за ним и двери.       Тэхён сияет ярче начищенной монеты, а вот Джихёк выглядит так, словно съел целый лимон — крайне недовольно. Не то чтобы он обычно выглядел дофига счастливым, но всё же повседневное выражение его лица далеко не настолько угрюмое, как сейчас.       — Как прошёл твой день? — Тэхён заботливо помогает снять верхнюю одежду, вешает её в гардероб и ждёт ответ. Но его не следует — Джихёк молча проходит мимо в сторону спальни. Приходится семенить за ним следом. — Я накрыл на стол. Ты голоден?       — Как волк.       Тэхён улыбается — хоть в чём-то угодил.       — Сегодня в нашем праздничном меню…       — Праздничном? — его перебивают.       — Ну… да, — становится неловко.       — В честь чего праздник? — скудно интересуется Джихёк, переодеваясь в домашнюю одежду. Тэхён за этим наблюдает и с каждой секундой грустнеет всё больше. Он-то нарядился ради их годовщины…       — В честь нас, — отвечает твёрдо. — Помнишь, какая сегодня дата?       — Твой день рождения? — Джихёк вскидывает удивлённо бровь.       — Вообще-то он в декабре, а сейчас октябрь, — Тэхён вздыхает. За целых полгода его альфа не смог запомнить дату его рождения?..       — А, точно.       — Сегодня ровно полгода, как мы вместе, — уже без особого энтузиазма поясняет Тэхён и видит на лице Джихёка след недовольства. — Я приготовил тебе подарок, — пытается подбодрить, чтобы атмосфера в квартире стала хоть чуточку менее удушающей.       Ответить альфе не даёт трель дверного звонка. Тэхён растерянно косится в сторону коридора, гадая, кто же там может быть, а Джихёк спокойно обходит его и, вероятно, собирается открыть непрошеному гостю.       — Забыл сказать, — кричит из прихожей. — Ко мне приехал друг, — а дальше Тэхён слышит щелчок замка, а после него уже два переговаривающихся голоса.       Какой, к чёрту, друг?..       И почему именно сегодня?..       Он раздражённо фыркает, идёт к Джихёку, желая выяснить все подробности, и, завернув в коридор, видит перед собой двоих альф. Один из них — незнакомец, выглядящий как тот, от которого стоит держаться подальше; весь в чёрном, руки забиты татуировками, в губе и брови пирсинг... Кошмар. Ещё более устрашающего вида добавляют массивные ботинки на тракторной подошве и чёрная кепка, надетая на короткостриженную голову.       — Знакомься, Тэ, — заговаривает Джихёк, указывая на гостя. — Этого парня зовут Чонгук, он поживёт у нас с месяцок.       Что?..       С каких это пор Джихёк решает, кто будет жить в его, Тэхёна, квартире?       — И пойди переоденься, — добавляет тот, как бы между прочим. — Выглядишь… — осматривает с головы до ног, после чего морщится и бросает: — Странно.       Предательский румянец опаляет щёки, и Тэхён от стыда едва ли не сгорает на месте. Он бросает растерянный взгляд на гостя, видя на лице того замешательство, и мигом ретируется в спальню, чтобы переодеться.       Обидно. Прям до боли обидно. Он ведь старался… Выглаживал чёртову рубашку, подбирал под неё аксессуары, даже накрасился слегка, и всё для чего? Для того, чтобы сейчас смыть свои труды мицелярной водой и переодеться в обычную чёрную футболку?       С испорченным настроением Тэхён идёт на кухню, видя, как Джихёк бесцеремонно таскает брускетты с их праздничного стола и, даже не предложив Чонгуку, уминает их с чавкающим звуком. И как Тэхён терпит его уже полгода?..       — Чонгук, Вы не голодны? — спрашивает у гостя, стоящего у подоконника.       — О, нет, спасибо, — голос Чонгука приятный: мягкий, но в то же время по-альфьи мужественный и уверенный. — И, пожалуйста, на «ты». Насколько мне известно, я младше тебя на два года, хён, — и улыбается тот тоже мягко и мило: слегка морща нос и превращаясь в совершенно безобидного парня, коим с виду не является. — Мне бы… Можно показать комнату, где я буду спать?       Джихёку, видимо, совершенно нет дела до своего гостя: он, стоя, с упоением сметает со стола всё, что Тэхён красиво там расставлял, не обращая внимания больше ни на что другое.       — Я покажу, — смиренно выдыхает Тэхён и указывает Чонгуку рукой в сторону гостевой спальни.       Квартира у него большая, досталась от бабушки в наследство, а вот хороший ремонт он сделал в ней сам, накопив денег с разных подработок. Тэхён вообще довольно способный омега. Ему много что удаётся с лёгкостью: учёба, работа, даже ремонт собственноручно сделал, вот только с дружбой и отношениями всё намного сложнее.       — Тебе сюда, — он открывает дверь в комнату и сразу отходит назад, пропуская Чонгука внутрь. За альфой несётся шлейф горького шоколада, который, смешиваясь с лилией Тэхёна, становится слаще, и от этого аромата невольно подкашиваются ноги. Тэхён не из впечатлительных, но смесь его запаха с запахом этого альфы поистине будоражит. Он втягивает его носом, прислушиваясь к терпким ноткам, и на секунду даже прикрывает глаза.       — Здесь очень мило. Спасибо, — искренне благодарит Чонгук, заставляя прийти в чувство, и ставит большой чемодан у кровати.       — Если тебе что-нибудь будет нужно…       — Всё в порядке, спасибо, — не даёт договорить. — Я разберусь.       — Хорошо, — Тэхён кивает и уже почти закрывает дверь, как слышит негромкое:       — Жаль, что ты всё же переоделся. Смотрелся красиво.       Судорожный вздох покидает лёгкие, Тэхён захлопывает дверь и быстро уходит, напоминая себе, что он далеко не свободный омега и не должен так реагировать на чужие комплименты. Но внезапно колотящееся сердце угомонить всё равно не получается.       — Ты чего так покраснел? — интересуется Джихёк, как только он заходит на кухню.       — Жарко стало, — отмахивается Тэхён.       — Ох… — тянет тот, садясь на стул и откидываясь на спинку. — Я так наелся. Спасибо, было вкусно.       Очередной укол обиды пронзает Тэхёна насквозь.       — Я не ужинал, потому что ждал тебя. Неужели так сложно было потерпеть десять минут и сесть за стол вместе? — совсем без упрёка, а с грустью в голосе.       — Я был очень голоден, прости, — Джихёк поднимается, подходит ближе и берёт его лицо в ладони. — С праздником, Тэ, — оставляет лёгкий поцелуй на губах.       Тэхён оттаивает. По кухне вновь разносится его спокойный аромат лилий. Ему ведь совсем немного надо: капельку любви, внимания и заботы, и он как преданный пёс будет всегда ждать только своего хозяина.       — Ты приготовил мне подарок? — улыбается Джихёк. — Но у меня для тебя ничего нет…       — Не страшно, — лжёт Тэхён. На самом деле, ему всё ещё жутко обидно. — Показать, что я купил для тебя?       — Конечно.       Быстро смотавшись в спальню, Тэхён возвращается с большой коробкой, перемотанной яркой подарочной лентой, в руках и, предвкушая реакцию своего альфы, передаёт ему её в руки.       — Ого, какая огромная, — комментирует тот, разрывая бумагу. — Надеюсь, здесь что-то, что мне понравится…        Это уже расстраивает. Тэхён начинает волноваться, а вдруг действительно не понравится? Но ведь, опять-таки, он старался, хотя бы за это его можно похвалить, да и подарок выбрал не от балды.       — И это… — Джихёк отрывает последние листы бумаги и его улыбка тут же пропадает с лица. — Лего?       Тэхёна бросает в холодный пот.       — Угу. По Гарри Поттеру. Мы можем собрать с тобой Хогвартс, — пытается улыбнуться, но, видя разочарование на чужом лице, гаснет на глазах.       — По-твоему, мне пять лет? — грубо так, хлёстко, как пощёчина.       — Но…       — Я похож на того, кому это будет интересно? — указывает на коробку.       Тэхёну хочется ответить, что сейчас Джихёк похож на идиота, но он молчит. Почему? Чёрт его знает…       — Можешь вернуть это в магазин, — добивает, бросив свой подарок на пол.       — Мог хотя бы притвориться, что тебе понравилось, — Тэхён всё же не выдерживает и озвучивает свою обиду.       — Хочешь, чтобы я тебе лгал? — звучит строго и на повышенных тонах. — Таких ты отношений хочешь? Может, для тебя это норма — обманывать? М?       — Хёк, что ты несёшь…       — Как часто ты лжёшь мне, Тэ? — пальцы Джихёка грубо сдавливают щёки Тэхёна, и он, защищаясь, с силой отталкивает от себя альфу.       — Ты больной? — кричит. — Убери от меня свои руки!       На лице Джихёка читается лёгкая паника вперемешку со злостью, и он, внезапно словно избавившись от состояния аффекта, подходит ближе, выставив руки вперёд.       — Прости, Тэ… Пожалуйста, — тихо и испуганно. — Не знаю, что на меня нашло. Простишь?       У них много было скандалов за эти полгода. Джихёк не самый простой альфа в мире, и с ним действительно бывает сложно, но до рукоприкладства дело никогда не доходило, поэтому сейчас Тэхён в раздумьях — прощать или же нет. Он смотрит на виноватое лицо перед собой и, немного поразмыслив, сдаётся.       — Хорошо, — садится за стол, вымученно улыбнувшись. — Побудешь со мной, пока я поем?       — Конечно, милый, — Джихёк кивает болванчиком и садится напротив. Тэхён берёт в руки палочки, и первая порция лапши отправляется к нему в рот.       Один, два, три…       Спустя тридцать два раза и тридцать две секунды тишины, Тэхён всё же спрашивает:       — Как прошёл твой день? — за лапшой в рот отправляется кусок оставшейся одинокой брускетты.       — Нормально.       Пять, шесть, семь…       Это всё, что отвечает Джихёк, а новый вопрос Тэхён задать не может, потому что жуёт. Но, видимо, только ему одному здесь хочется поддержать разговор, что порядком расстраивает.       Проглотив кусок, он пробует ещё раз:       — Что было в универе?       — Всё как всегда.       Ещё через тридцать два укуса звучит очередная попытка:       — Кто этот Чонгук? Где вы познакомились?       — Друг детства.       И снова тишина. Тэхён начинает злиться.       — Тебе так сложно со мной поговорить? — спрашивает спокойным, миролюбивым тоном.       — А тебе так сложно есть как нормальному человеку? — в ответ внезапное.       — Что?..       — Меня раздражает то, как ты ешь, — Джихёк сегодня явно настроен на ссору. — Мы сидим уже битый час, а ты ещё и половины брускетты не съел.       — Мы сидим от силы семь минут, — цедит Тэхён, сжимая в руках палочки до побелевших костяшек.       — Этого достаточно для того, чтобы поесть.       Ссора начинает набирать обороты — Тэхён из-за жгучей обиды больше не молчит, а высказывает всё своё недовольство, апеллируя тем, что целых полгода Джихёка всё устраивало, но тот разрушает последнюю надежду на возможное примирение, крича в ответ, что всё это время едва терпел его глупую привычку.       Тэхён абсолютно не понимает, что сегодня нашло на Джихёка, и сквозь слёзы пытается докричаться до него, успокоить, хотя бы потому, что они дома не одни, но ничего не работает. Складывается ощущение, что всё это сделано специально, и Тэхён всё больше в этом убеждается, когда видит на экране лежащего на столе телефона пришедшее альфе сообщение от Чонина.       Ясно. Джихёка просто позвали на тусовку, и он не захотел ждать, пока Тэхён доест грёбаный праздничный ужин.       — Проваливай, Хёк, — разбито шепчет он. — Думаю, на этом можно закончить.       — Если я сейчас уйду, то вернусь только за вещами, — угрожает тот.       — Хорошо. Меня это устраивает.       Джихёк зло фыркает и, развернувшись, уходит, громко хлопнув дверью спальни, после чего, видимо, переодевшись, хлопает уже входной дверью. А Тэхён оседает на стул и уже не сдерживает поток слёз, льющихся ручьём по щекам. Он устал. Устал от скандалов, устал от своей действительно дурной, как ему и окружающим кажется, привычки. Ему тошно от того, что он столько времени позволял Джихёку так по-свински к себе относиться, лишь из-за страха остаться одному. Ну какие ему новые отношения? Кто будет терпеть на первом свидании омегу, который даже лёгкий салат будет есть полтора часа?       Тэхён утирает слёзы, всхлипывая, и тянется к оставшейся брускетте, обещая себе, что в этот раз проглотит её едва ли не целиком, чтобы доказать себе и окружающим, что он может быть нормальным. Он пытается глотнуть кусок всего после пары укусов и давится, громко закашливаясь. Слёзы новым потоком льются из глаз, и Тэхён чувствует, что задыхается.       Помощь приходит в лице Чонгука, который, поставив Тэхёна на ноги, помогает выплюнуть застрявшую еду и приводит в чувство.       — С… Спасибо, — хрипит Тэхён, вновь сгорая от стыда.       И почему он такой нелепый?..       — Вот это ты меня напугал, — Чонгук и правда тяжело дышит, словно пробежал марафон. — Как себя чувствуешь?       Тэхён болезненно хмыкает.       — Как тот, кто только что расстался со своим парнем.       — Оу… — глаза Чонгука расширяются до размера блюдец, и по нему видно, что он в полном замешательстве и не знает, что сказать.       — Но всё в порядке. Мне и не такое приходилось переживать, — Тэхён снова лжёт. На самом деле, ни черта он не в порядке.       — Мне побыть с тобой? — мягко интересуется Чонгук, вызывая новый всхлип. Почему совершенно чужой человек относится к нему лучше, чем тот, кто считался близким и родным?..       — Если тебе не сложно, — соглашается. — Может, всё-таки поешь?       — Только если ты составишь мне компанию.       — О нет… Нет, — Тэхён мотает головой. Он не выдержит упрёков ещё и от Чонгука. — Со мной сложно… Я… Я слишком долго ем.       — Почему? — искренне интересуется тот. — Есть какая-то причина?       — Да, но… Не уверен, что хочу озвучивать, — мнётся Тэхён, боясь новых насмешек.       — Я тоже долго ем, на самом деле, — внезапно говорит Чонгук. — Всех моих друзей это дико бесит, поэтому чаще всего я трапезничаю один.       — А ты почему? — Тэхён недоумевает.       — Я… — теперь мнётся Чонгук. — Я очень много ем из-за того, что занимаюсь спортом. Не наедаюсь одной порцией, поэтому всем приходится меня ждать, — пожимает плечами.       Разве так бывает? В голове Тэхёна на мгновение пролетает мысль, что они с Чонгуком — две части одного пазла, но он быстро отметает её в сторону.       — А я каждый кусок пережёвываю тридцать два раза, — всё же признаётся, сжавшись, будто ожидая пощёчины.       — О, вау! — Чонгук будто правда восхищён. — Я бы тоже так хотел, это же очень полезно. Но, боюсь, тогда я точно буду есть вечность, — добавляет со смешком.       Это так странно. Впервые над Тэхёном не издеваются и не задают тупых вопросов. Да что там — им восхищаются! Необычное чувство теплоты разливается по телу, а на губах непроизвольно расползается скромная улыбка.       — Приятного аппетита, Чонгук, — Тэхён переводит тему, потому что становится неловко. Он не привык к комплиментам.       — Спасибо, — тот тянется за палочками. — Кстати, можно я сегодня всё же останусь здесь переночевать, а завтра свалю? — накладывая себе в тарелку еду, поджимает губы.       — Почему свалишь? Тебе же нужно было жильё на месяц, — Тэхён подкладывает ему самые вкусные и сочные кусочки мяса.       — Ну… Джихёк же, я так понимаю, больше… Ну… Не живёт здесь?       — И что? Ты можешь остаться.       Чонгук приятный — его не хочется выгонять. Да и оставаться одному сейчас не самая лучшая идея: Тэхён не хочет погрязнуть в апатии, а рядом, пусть и с чужим человеком, всё же будет проще.       — Хорошо. Спасибо, — тот улыбается.       А Тэхён старается не смотреть на его улыбку, чтобы не думать о том, насколько она очаровательная.

***

      Джихёк приходит только через два дня. Открывает дверь своим ключом, входит как к себе домой и сразу идёт в спальню с большой спортивной сумкой в руке. В Сеуле поздний вечер, Тэхён лежит на кровати и читает книгу, Чонгук чем-то занимается в своей комнате, и никто из них явно не ожидал внезапных гостей. Поэтому, когда альфа входит в спальню, Тэхён едва ли не подпрыгивает от испуга.       — Я пришёл за вещами, — высокомерно произносит тот, уставившись на него надменным взглядом.       — Хорошо, — Тэхён даже не собирается спорить.       — И можешь не останавливать меня, я не передумаю.       — И не собирался.       Джихёк хмыкает и, открыв шкаф, достаёт оттуда свои вещи, складывая их в сумку. Тэхён за этим наблюдает с абсолютной незаинтересованностью в глазах. Ему немного грустно, конечно, но он ни в коем случае не покажет этого Джихёку — хватит с него. Он поднимается с кровати, когда тот заканчивает собирать вещи, и протягивает ему раскрытую ладонь.       — Ключ, — всё, что говорит напоследок.       Альфа раздражённо лезет в карман джинсов и, достав оттуда пластиковую карту, швыряет её Тэхёну в руки. После чего разворачивается и уходит в сторону гостевой спальни. Тэхён следует за ним.       Джихёк даже не стучит, когда врывается к Чонгуку, и сразу с порога заявляет:       — Извини, но пожить здесь не получится.       — Тэхён? — Чонгук бросает взгляд на него, словно задаёт немой вопрос, что происходит, и Тэхён, скрестив руки на груди, спокойно отвечает:       — Я разрешил Чонгуку остаться.       Джихёк явно не рад такому раскладу — он ядовито скалится и надвигается на Тэхёна грозовой тучей.       — Спелись здесь без меня? — злобно фыркает. — А я всегда знал, что ты подстилка, — бросает ему, после чего поворачивается к Чонгуку, вставшему с кровати. — Но вот уж не догадывался, что ты любишь поношенные вещи, Гук-и.       — А ещё больше я люблю бить ебала альфам, не умеющим держать язык за зубами, — вся поза Чонгука говорит о том, что он вот-вот готов сорваться и врезать Джихёку, но сдерживается.       — Из-за какой-то дырки? — гадко смеётся тот.       — Пошёл вон отсюда, — Тэхён больше не намерен молча глотать оскорбления в свой адрес. Он почти что рычит Джихёку, чтобы тот убирался, но решения Чонгука оказываются куда более действенными — тот с разворота замахивается и впечатывает кулак придурку прямо в челюсть, после чего, игнорируя вопли и визги, тащит его за шкирку в коридор.       — Тэхён, открой дверь, пожалуйста, — вопреки своему злому состоянию, к нему обращается мягко. Даже как-то ласково.       И как здесь ослушаться? Тэхён проходит мимо них, протискиваясь бочком в узком коридоре, и делает то, о чём его попросили. Чонгук тут же вышвыривает сопротивляющегося Джихёка на лестничную площадку и захлопывает дверь.       — Прости, — почему-то извиняется.       — За что ты просишь прощения? За то, что защитил меня? — Тэхён хоть и пережил стресс, но сейчас почему-то улыбается. Робко, едва уловимо, но улыбается.       — Да за всё, — Чонгук от волнения чешет затылок, избегая столкновения взглядами. — За себя, за Хёка. В детстве он не был таким.       — Тебе не стоит просить за него прощения. И спасибо, что помог, — улыбка становится заметнее.       — Не хочешь фильм глянуть и поесть чего-то вкусного? — вдруг предлагает Чонгук, выглядя при этом таким смущённым, что невозможно не умиляться.       Обычно Тэхён отказывался. Ему было неловко от того, что он успевает доесть только к концу фильма, а то и позже. Но сейчас, зная, что Чонгук тоже не спринтер в кулинарной дисциплине, впервые без страха соглашается.       Они заказывают пиццу и целых два больших ведра куриных крылышек, усаживаются в гостиной перед телевизором и, со смущёнными улыбками пожелав друг другу приятного аппетита, приступают к еде и просмотру.       Пока на экране Тони Старк демонстрирует миру своё новое оружие, Тэхён украдкой наблюдает за Чонгуком и задумывается. Чонгук привлекательный. Если уж совсем начистоту, то невообразимо красивый, особенно когда слегка взлохмаченный, помятый и в домашней одежде. А ещё он добрый, справедливый вроде как и много ест. И что немаловажно — долго. Тэхён никогда не считал себя чересчур влюбчивым или падким на смазливые личики, но в Чонгуке сложно не раствориться даже за такой короткий период. Опять-таки, всё, что нужно Тэхёну, капелька внимания и заботы. А Чонгук за несколько дней дал едва ли не больше, чем Джихёк за все полгода отношений.       Становится жутко неловко, когда Тэхён ловит на себе ответный взгляд и понимает, что его спалили за наглым разглядыванием. Он вжимает голову в плечи и отворачивается к экрану, делая вид, будто ничего не произошло, и слышит сбоку от себя тихий смешок.       Чёрт.       И всё становится только хуже, когда Тэхён тянется за кусочком курицы и натыкается собственной рукой на руку Чонгука. Тело будто током прошибает, он дёргается, тут же отводит взгляд и закусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать в себе судорожный вздох. Пальцы Чонгука тёплые, на мгновение показались горячими, как вулканическая лава, и мягкие, даже несмотря на то, что выглядят грубыми из-за татуировок.       Тэхёну кажется, что он попал.       Он едва досиживает до конца фильма и, скомканно попрощавшись, уходит в спальню. Надеется быстро уснуть, чтобы не думать о лишнем, но в голове только мысли о новом знакомом. Джихёк быстро отходит на второй план, и Тэхён винит себя в этом, чувствуя, что предаёт того, кому раньше признавался в чувствах. Но были ли эти чувства настоящими?.. Или это было лишь желание быть рядом хотя бы с кем-то? У Джихёка друзья, большая компания, он недурен собой — чем не идеальный альфа?       Всем остальным.       Это провал. Тэхён ворочается до самого утра, находя всё больше минусов у Джихёка и грезя о Чонгуке.

***

      На следующее утро Тэхён просыпается от странного шума. Звон посуды, стук кастрюль и чашек заставляют подняться с кровати и, даже не причесавшись, выползти на кухню. Там перед ним предстаёт занятная картина: Чонгук, в одних лишь боксерах и футболке, едва прикрывающей ягодицы, вовсю кашеварит, звеня половником о стенки сковороды.       Тэхён прыскает в кулак. Он ненавидит, когда его будят с утра пораньше, но Чонгук настолько милый, что он абсолютно об этом забывает, чувствуя себя выспавшимся и в хорошем настроении.       Он подкрадывается со спины и, глядя через плечо Чонгука на сковороду, спрашивает:       — Что готовишь?       — Ох ты ж бля! — Чонгук ожидаемо пугается, вызывая новый приступ смеха, и Тэхён уже совершенно несдержанно хохочет, согнувшись пополам. — Зачем так пугать? — причитает, тоже согнувшись и уперевшись руками в колени. И, видимо, только в этой позе понимает, что стоит практически голый ниже пояса. — Бля… Наверное, стоит надеть штаны. Я как-то не подумал… — и, практически переходя на бег, уносится в свою комнату.       Кажется, это лучшее утро в жизни Тэхёна. Ему очень давно не было так весело, как сейчас. Он с интересом смотрит в сковороду, где шипит мясо с овощами, и сглатывает скопившуюся слюну от невероятно аппетитного запаха. Чонгук кажется ему идеальным: красивый, добрый, смешной, ещё и готовить умеет… Жаль, что после недавнего разрыва Тэхёну не хватит смелости пригласить на свидание такого альфу.       — Ты голодный? — Чонгук возвращается одетый в серые спортивки и сразу идёт к плите. — Ты извини, я тут похозяйничал немного. Хотел… Ну… — тот мнётся, снова чешет затылок, растрёпывая волосы, а Тэхён зависает. — Хотел сделать тебе приятно.       Бум. Сердце отправляется в путешествие галопом, пока мозг отчаянно вопит о том, что нельзя влюбляться. Нельзя. Он ведь только расстался… Что о нём подумают?       — Сейчас вернусь, — Тэхён сбегает в ванную, чтобы умыться холодной водой и привести себя в чувство, потому что ему сложно. Чонгук слишком… Просто слишком. Слишком красивый, слишком милый, слишком правильный и вообще кажется идеальным.       Тэхён в этом убеждается в очередной раз, когда возвращается и всё же садится за стол. Чонгук накладывает ему еду, наливает чай и выдаёт то, от чего его челюсть практически падает на пол:       — Я сделал чай, потому что Хёк как-то обмолвился, что ты не пьёшь кофе.       Так бывает?..       Джихёк первые три месяца предлагал Тэхёну кофе, каждый раз забывая и забивая на то, что ему не нравится горький вкус напитка. А Чонгук по сути вообще знать этого не должен был, а запоминать так тем более, но… почему-то запомнил.       Сердце снова делает кульбит. Тэхён становится слишком впечатлительным на фоне разрыва.       — Очень вкусно, — хвалит Чонгука, попробовав мясо с овощами. — Твоему омеге повезёт, — ляпает, не подумав, и сразу же замолкает, пряча испуганный взгляд. Что он вообще несёт?..       Чонгук на это лишь загадочно улыбается и приступает к пище, сметая свою порцию за считанные минуты, пока Тэхён успевает съесть лишь пару ложек. Они неловко переглядываются, пытаются скрыть свои смущённые улыбки и оба делают вид, что между ними ничего не происходит.       А между ними, чёрт возьми, происходит что-то катастрофически серьёзное и опасное!       Чонгук лишь подтверждает это — потянувшись к Тэхёну и аккуратно, даже ласково, большим пальцем стирает каплю соуса с уголка его губ, только спустя мгновение осознав, что сделал. Тот тут же отпрянул и прокашлялся, игнорируя цепкий взгляд на себе.       — Спасибо, — Тэхён слишком вежливый, чтобы не поблагодарить. И до чёртиков смущённый.       — Знаешь, я хотел сказать… — вдруг начинает Чонгук. — Очень надеюсь, что слова Хёка тебя не задели, потому что это неправда. Ты замечательный. Пусть я и знаю о тебе только понаслышке, но уверен, ты очаровательный, верный и сильный омега, — произносит уверенным тоном, а Тэхён не дышит.       Чонгук назвал его очаровательным. Замечательным.       Чонгук. Его.       — Ты тоже, — выдавливает из себя Тэхён, толком не понимая, что хотел этим сказать.       — Тоже сильный омега? — шутит тот.       — Очаровательный, — Тэхён почему-то шепчет.       А Чонгук смотрит на него пронизывающе и, кажется, тоже не дышит.       Да. Между ними явно происходит что-то волшебное.

***

             Как Тэхён ни пытался держать себя в руках и держаться подальше от Чонгука, за прошедший месяц, который тот у него живёт, против природы пойти не получилось.       Он влюбился.       И виной тому Чонгук, который всё ещё слишком. Слишком вкусно готовит, слишком заботится и делает слишком много комплиментов. Когда Тэхён уходит в университет — говорит о том, как он хорошо выглядит. Когда Тэхён приходит с подработки — готовит ужин, расспрашивает, как прошёл день, и внимательно слушает каждое слово.       Даже сегодня утром, перед тем, как пойти каждый по своим делам, Чонгук не упустил возможности вогнать Тэхёна в краску своим:       — Не строй на вечер планов, пожалуйста. Хочу провести его с тобой. Буду скучать.       И ушёл. Просто ушёл, будто не сказал ничего такого, от чего у Тэхёна спёрло дыхание и вспотели ладошки. Бесцеремонный, взбалмошный и обворожительный Чон Чонгук.       У Тэхёна уже сил нет никаких терпеть это сексуальное напряжение, витающее между ними, но ни один, ни второй не делают никаких первых шагов.       А вечером, когда они оба возвращаются домой, Тэхён понимает, что уже, вероятно, и смысла нет что-то делать, поскольку:       — Тэ, я нашёл себе квартиру! Наконец могу от тебя съехать и не надоедать!       Точно… Прошёл же ровно месяц. Месяц, за который Тэхён успел привязаться, привыкнуть, прикипеть к Чонгуку и влюбиться в него.       Чтобы сейчас что? Отпустить?..       — Ты поэтому просил не строить никаких планов? — Тэхён пытается не показывать, насколько опустошён и разбит.       — Да. Хотел вроде как отпраздновать или типа того, — Чонгук и сам не выглядит счастливым.       — По-старинке? Кино и еда? — хмыкает Тэхён.       — Ты идеальный. Лучший. Единственный и неповторимый, — Чонгук сыплет комплиментами, пока Тэхён внутри воет от тоски, что с этим всем скоро придётся расстаться. Но не может же он насильно привязать человека к себе. Хоть и очень хочется.       — Настолько идеальный, что ты от меня сбегаешь, — хмыкает невесело.       — Была бы моя воля… — начинает Чонгук, но тут же прерывается и отводит взгляд.       — То что? — Тэхён хочет услышать продолжение.       — Закажем по бургеру? — но Чонгук просто переводит тему и уходит на кухню.       Тэхён не настаивает. Молча идёт следом, прокручивая в голове все аргументы, которыми может заставить Чонгука остаться, и забывает о самом главном — он просто может попробовать… попросить? Сказать прямо, что не хочет отпускать. Но, чёрт, это ведь так сложно…       — Я взял нам выпить, — вырывает из размышлений Чонгук, вертя в руках бутылку красного вина. — Не знал, какое ты любишь, поэтому купил и красное, и белое.       — Люблю красное, сухое, — Тэхён улыбается.       — Я тоже, — Чонгук зеркалит улыбку. — У нас так много общего, правда? — и подмигивает, выбивая весь воздух из лёгких.       Красивый, зараза…       Вообще, идея выпить — не такая уж и плохая. Тэхён бы даже сказал: гениальная. Когда ещё, как не в хмельном состоянии, он сможет набраться смелости и признаться Чонгуку в чувствах?       Решено. Сегодня они пьют и расставляют все точки над «i».       И вечер в целом проходит довольно удачно: по телевизору идёт интересный сериал, который они начали смотреть вместе ещё на прошлой неделе, на журнальном столике стоит целая куча еды, а сами они сидят на полу, облокотившись спинами о диван, и почему-то не едят. Пьют и напряжённо молчат. У Тэхёна в голове целый ворох мыслей, и рядом сидящий Чонгук отнюдь не помогает: лишь подкидывает новые, более волнующие и распаляющие. Да и почти законченная бутылка вина даёт о себе знать — Тэхён уже внаглую пялится, забыв, что хотя бы иногда нужно смотреть в экран, чтобы не спалиться.       — У меня что-то на лице? — с улыбкой интересуется Чонгук спустя долгие мгновения.       «Вся красота этого мира», — остаётся неозвученным, а вслух произносится отчаянное:       — Останься.       Улыбка сползает с лица Чонгука, и тот поворачивается, чтобы встретиться взглядами. В глазах у него — растерянность, восторг и что-то ещё, чего Тэхён не может разобрать.       Может, любовь?..       — Ты имеешь в виду сегодня на ночь? — уточняет.       — Я имею в виду останься, Чонгук.       «Навсегда».       — Если я останусь сегодня, то уже никуда не уйду, — хрипит Чонгук.       — Грозишься оккупировать мою квартиру? — Тэхён улыбается и шутит, чтобы не свихнуться от волнения.       — Тебя. Грожусь оккупировать тебя, Тэхён, — внезапно очень серьёзно. — Называй, как хочешь, но суть останется та же: если я сегодня останусь, ты — мой. Понимаешь?       Понимает ли? Тэхён не то, что связно мыслить, он вдох нормально сделать не может. Только через несколько минут напряжённого молчания у него получается выдохнуть тихое:       — Да.       — И?       — Останься.       Всего одно слово, а Чонгука будто с цепи срывает — тот за считанные секунды, словно Тэхён совсем ничего не весит, подхватывает его и сажает к себе на колени, крепко обнимая за талию.       — Я сейчас тебя поцелую, — произносит, глядя прямо в глаза.       — Угрожаешь? — Тэхён кладёт руки ему на плечи, робко улыбаясь.       — Хвастаюсь самому себе, — выдыхает Чонгук уже в губы и целует. Так мягко, нежно и трепетно, словно Тэхён от любого неосторожного движения может рассыпаться.       Тэхён жмётся ближе, ногами опоясывает талию Чонгука, ногтями впивается в его плечи и со всей отдачей и безудержным желанием отвечает на долгожданный поцелуй. Ловит губами чужую улыбку и сам улыбается счастливо, чувствуя себя, наконец, на своём месте. Ему так хорошо и правильно в этих руках, ласкающих спину, бока, лопатки, что хочется вслух расхныкаться от переизбытка чувств, но он себя сдерживает — лишь дышит глубоко и громко, выдыхая тёплый воздух прямо Чонгуку в рот. Срывается на тихий всхлип, когда тот подключает к поцелую язык, так влажно и пьяно посасывая его собственный, и ёрзает от возбуждения, чувствуя под собой не менее возбуждённого Чонгука.       Это распаляет. Заставляет хотеть большего, побуждает брать и отдавать больше, чем просто поцелуи. Тэхён становится смелее и на пробу ведёт тазом по кругу, срывая с чужих губ стон наслаждения, что эхом разносится по черепной коробке, оседая тяжестью в паху.       Он так возбуждён от одних поцелуев, господи… Что же будет дальше?       — Если не прекратишь ёрзать, я за себя не ручаюсь, — хрипло шепчет Чонгук, оторвавшись на секунду от его губ.       — Не ручайся, — дразнится.              — Но…       — Я был в душе перед ужином, — приставляет палец к влажным губам Чонгука, безмолвно требуя помолчать. — Надеялся, что ты останешься, поэтому… — замолкает.       — Поэтому?..       Вместо ответа Тэхён берёт его руку и кладёт себе на ягодицу, сразу же чувствуя, как тот сжимает её в большой ладони.       — Поэтому прекрати болтать и сделай приятно своему омеге, — выдыхает, специально проезжаясь пахом по вставшему члену Чонгука.       — Блять… — рычит тот, вжимая его в себя. — Но у меня нет резинок.       Тэхён молча встаёт, чмокнув в губы напоследок, и уходит в спальню, забирая из ящика пачку нераспакованных презервативов. Возвращается и кидает их на пол рядом с Чонгуком.       — Теперь не отмажешься, — тянет лукаво и не успевает сесть обратно, как оказывается лежащим на полу и подмятым под сильное тело альфы.       — Потом ещё будешь умолять остановиться, — грозится тот, выцеловывая тонкую шею, пока руками шарит по всему телу, куда только может дотянуться.       — Заставь, — провоцирует Тэхён, отзывчиво подставляясь под ласки.       Его раздевают медленно, с чувством, словно наслаждаются и запоминают каждый оголившийся участок кожи; любовно целуют в губы, скулы, шею, плечи, убивая своей нежностью. Тэхён растворяется под Чонгуком, тянется к его футболке, помогая снять, а затем и к резинке спортивных штанов, намекая, что пора и от них избавиться тоже. Оба облегчённо стонут, оказываясь кожа к коже, оба не могут остановиться гладить, щипать, ласкать тела друг друга, наконец дорвавшись.       — Ты такой безумно красивый, — шепчет Чонгук на ухо, покусывая мочку. — Я как впервые увидел тебя, обомлел, — рукой сжимает тонкую талию. — Мне хотелось прямо тогда забрать тебя у всего мира и никому не отдавать, — оставляет поцелуй на румяной щеке.       Тэхён млеет. Короткими ноготками ведёт по спине Чонгука, оставляя лёгкие следы, и несдержанно стонет от каждого ласкового слова.       — Хочу делать тебя счастливым, — хрипит тот, покусывая кадык и тут же зализывая место укуса. — Хочу, чтобы ты был только моим, — рукой ведёт от шеи к груди, цепляет сосок, отчего Тэхёна выгибает дугой, и опускается ниже, к паху. — Я никогда тебя не обижу, — обещает, окольцовывая пальцами истекающий смазкой член.       Тэхён чувствует, как ароматная смазка льётся из него прямо на пол, и ему жутко стыдно от этого, но в то же время так хорошо и горячо, что он старается абстрагироваться и не думать о том, насколько грязным может показаться перед Чонгуком. Но тому, кажется, только нравится это. Притронувшись указательным пальцем к нежному входу, Чонгук падает лбом на плечо Тэхёна и едва не скулит:       — Боже… Какой ты мокрый для меня.       Запах лилий вперемешку с горьким шоколадом вбивается в ноздри, раззадоривая ещё больше, и Тэхён неосознанно подаётся навстречу, самостоятельно насаживаясь на палец. Он такой влажный и раскрытый, что Чонгук спокойно проникает внутрь, подготавливая под себя, и от этого чувства Тэхёна буквально трясёт. Он дрожит в руках альфы, стонет от каждого касания, тянется к губам, тут же получая сладкий поцелуй, и несдержанно шепчет:       — Ещё.       Второй палец входит так же легко, но от большего ощущения наполненности Тэхён всхлипывает громко и сжимается, пугая этим Чонгука.       — Всё в порядке? — останавливается тот. — Тебе больно?       И вот как объяснить ему, что Тэхёну настолько хорошо, что он буквально готов заплакать?       — Ты нужен мне, — отвечает сбито. — Пожалуйста, я хочу стать ближе, — шепчет, как в бреду.       Чонгук зацеловывает его лицо мелкими нежными поцелуями, пока осторожно растягивает, после чего раскатывает презерватив по изнывающему от возбуждения члену и медленно проникает во влажную узость. Тэхён чувствует его каждой клеточкой своего тела. Он глубоко вдыхает аромат горького шоколада и на выдохе просит быть с ним жёстче и грубее, но Чонгук не спешит.       — Хочу любить тебя, — объясняет, прежде чем начать плавно раскачиваться, входя до упора.       — Люби меня, — на глазах Тэхёна слёзы удовольствия, нежности и лёгкой грусти от того, что растрачивал себя на других до встречи с Чонгуком. — Люби меня так, как никого и никогда не любил, — просит сокрушённо.       А Чонгук его слышит. И любит. Берёт бережно и трепетно, как самую редкую драгоценность, зацеловывая и без того пухлые губы. Тэхён жмётся к нему всем телом, обнимает за талию ногами, желая слиться, стать как можно ближе, врасти, и громко стонет от каждого толчка, впиваясь острыми лопатками в твёрдый пол.       Плевать. Он не чувствует боли — он чувствует всепоглощающую влюблённость, пропитывающую его всего без остатка. Ощущает разряды удовольствия от того, как Чонгук занимается с ним любовью, сходит с ума от тяжести тела над собой и от горького запаха шоколада, так контрастирующего с его сладкой лилией. Тэхёна ведёт от того, насколько хрупким, но в то же время защищённым он чувствует себя в руках Чонгука. Его восхищает сама мысль, что он смог понравиться такому, как Чонгук, со своими дурацкими привычками, загонами и тараканами.       — Ты самый идеальный для меня, — Чонгук словно читает его мысли, озвучивая то, во что раньше Тэхён ни за что бы не смог поверить.       Но сейчас верит. Чонгук на протяжении месяца ему невольно доказывал, что он нормальный, а сейчас, так любовно и с таким восхищением лаская его тело, доказывает и то, что он правда может быть для кого-то идеальным в своей неидеальности. Это осознание добивает, и Тэхён не сдерживается — изливается на их животы после очередного, особенно глубокого толчка, разбито хныча от сокрушительного оргазма.       Чонгук следует за ним почти сразу же. Кончает в презерватив и, не выходя, валится на покрытое испариной тело.       — А говорил, буду умолять остановиться, — шутит Тэхён, оставляя на его плече влажный поцелуй.       — Ещё не вечер, Тэ, — хмыкает Чонгук. — Я же сказал, что уже не уйду. Вот и ты ходить не сможешь… По крайней мере, завтра, — добавляет многозначительно.       Тэхён и не против. Он готов перетерпеть боль в пояснице и усталость во всех конечностях, если только Чонгук будет с ним рядом. Вообще, что угодно готов перетерпеть, лишь бы только был.       — Я голодный, — бубнит ему в шею Чонгук.       А Тэхёну хочется счастливо и заливисто рассмеяться. Он всегда после секса голодный, как волк, но никогда не ел, потому что долго.       Но сейчас… Он нашёл свой недостающий пазл. Свою вторую половинку, которая будет сидеть с ним на кухне до утра и уминать бургер за бургером, пока Тэхён успеет съесть лишь половину своего.       Не в этом ли счастье?