Надежда безнадежных

Ш-ш-шурх… Ш-ш-шурх… Ш-ш-шурх… Мерный звук от движения лопаты по припорошенной снегом асфальтовой дорожке доносился даже сквозь двойные стеклопакеты огромных панорамных окон, занавешенных жалюзи. За матовыми пластинками серело хмурое утреннее небо. Отсвет молочных облаков окрашивал пахнущую резким химическим реагентом палату в монохромные оттенки, и оттого лицо дремлющей пациентки казалось совершенно бескровным, безжизненным, несмотря на исправно пикающий монитор на подставке у постели. Гермиона в последний раз сверила показатели пришедшего анализа крови со вчерашними и устало поежилась. Динамики не было. Всё ещё головные боли, слабость до невозможности подняться, редкая периодическая рвота, кратковременные нарушения памяти, а в анализах — ничего. Лёгкое смещение маркеров воспаления, как при простуде, и никаких других проявлений. Субфебрильная температура, поднимающаяся к вечеру и снижающаяся ночью. И так уже пару недель. Болезнь не прогрессировала, но и не отступала. За спиной щелкнула дверь-купе, и в палату скользнул Гарри, весь помятый и в кое-как накинутом на плечи халате. Сделал страшные глаза и кивнул на выход. За закрытыми жалюзи маячила тёмная фигура их непосредственного начальника. Вот он замирает спиной к стеклу, вот рука поднимается к волосам и пропускает черные пряди между пальцами. Потом — этого Гермиона уже не видит — обязательно скользит вниз к шее и нервно ощупывает застарелые бугрящиеся шрамы. Ох, быть буре… Снейп редко обращал внимание на свое увечье прилюдно, и то, в каком состоянии он сейчас прохаживался за закрытой дверью палаты, совсем не способствовало желанию выйти ему навстречу. Пока она медлила, движение в коридоре прекратилось. Рядом с темной фигурой возникла светлая, остановилась перед самым стеклом. Оба силуэта замерли, потом черный начал удаляться, пока не превратился в мутную точку в сером мареве больничного коридора. Только тогда Гермиона выскользнула из палаты. — Как она, мисс Грейнджер? Ей, конечно, не дали подготовиться. Да и было бы странно, если бы этот тоже слегка сероватый от постоянного стресса мужчина великодушно подождал, пока она соберется с мыслями. — Боюсь, что все еще без изменений. Как Драко, мистер Малфой? — Бесится. Да уж, она понимала. По обычным меркам это дело было у них уже довольно долго, и ровно столько же Драко был отстранен от работы в связи с конфликтом интересов. Он, естественно, рвался вернуться в команду, заняться хотя бы лабораторными тестами, но Снейп наорал на него и выгнал, нагрузив таким количеством часов в клинике, чтобы и думать забыл о том, как подойти к палате матери вне часов посещений. Зато каждый день здесь появлялся Люциус — человек, благодаря которому Гермиона работала на Сент-Мунго и занималась любимым делом в команде лучшего диагноста на островах. Они практически не простаивали: пациентов со странными случаями приходило больше, чем они могли принять, и Гермионе каждый раз было больно отказывать людям в приемнике, которые стремились попасть именно к Снейпу. Он не любил размениваться по мелочам, имел скверный характер, еще более скверные привычки, но как профессионал… ему не было равных. Возможно, поэтому Люциус Малфой и вытащил его из какой-то глуши, надавил на главу госпиталя и полностью профинансировал создание диагностического отделения, где теперь трудилась и она, каждый день оправдывая звание самой светлой головы на медицинском факультете Королевского колледжа Лондона. Там она и познакомилась с Драко. Короткий студенческий роман так и не перерос во что-то большее, зато они весьма продуктивно проводили время на практиках, пытаясь выдрать друг у друга все возможные лавры, блистая умом и практическими навыками. Но если Гермиона попала в диагностическое отделение Мунго только благодаря трудолюбию, то за Драко явно просил отец. Ну, во всяком случае, так думали в больнице, и поспорить с общественным мнением было тяжело. — Ее можно навестить? — вырвал ее из задумчивости вопрос Малфоя-старшего, напряженно разглядывающего тонкую фигурку спящей жены в просветах жалюзи. — Миссис Малфой задремала. Мне кажется, прямо сейчас не лучшее время, — вздохнула Гермиона. Вся эта ситуация… Вся эта ситуация была паршивой. Снейп, изначально лично знакомый с Нарциссой, а не Люциусом, ходил мрачнее тучи, постоянно пребывая на взводе. Мисс Макгонагалл, главный врач клиники, судя по слухам, уже подумывала отстранить всю его команду из-за нестабильности руководителя и личной заинтересованности, но пока с пациенткой общались исключительно профессиональные Гарри и Гермиона, медлила. Если уж быть честной, Гермиона не могла себе представить, кому еще они могут отдать этот случай. Перевести в соседний Бартс? Отправить в Кардифф, где вроде как работали неплохие диагносты? Нарциссе было не под силу преодолеть такой путь. — Вы позволите? — Малфой взглянул на нее сверху вниз и все-таки направился к двери, которую Гермиона загораживала спиной. Она молча кивнула и отошла, все еще теребя в руках папку с подшитыми в нее результатами анализов. В целом болезнь Нарциссы Малфой не казалась серьезной, и если бы ее супруг не пошел напрямую к Макгонагалл со словами: «Я вложил в эту больницу целое состояние, а вы не можете обследовать мою жену», — вероятно, ее бы лишь осмотрели, взяли общие анализы и отпустили домой. Интуиция в этот раз не соврала: уже в комнате для приема миссис Малфой выдала им преходящую амнезию, сопровождаемую сильной головной болью и рвотой. Она казалась такой беспомощной из-за дезориентации во времени и пространстве, не узнавала собственного мужа и полностью пришла в себя только спустя несколько часов покоя уже в палате. С тех пор ей занимались они с Гарри с переменным успехом (или, вернее сказать, без успехов вообще). Гермиона присела на мягкий подлокотник кожаного дивана в коридоре, продолжая наблюдать сквозь щелочку жалюзи за семейной парой. Вот Люциус поправляет на плечах халат для посетителей, наверняка одолженный у Снейпа, вот придвигает стул и садится у постели. Сначала он долго смотрит на спящую жену, качает головой, а затем берет ее похудевшую ладонь в свои, поглаживает тыльную сторону большим пальцем. Гермионе тягостно, каждый раз так тягостно это наблюдать. За три года после выпуска она видела всякое, но чужая боль для нее все еще какая-то родная, близкая и понятная. Снейп твердит, что в диагностике важны беспристрастность, свежая голова, цепкий взгляд и изрядная доля цинизма, но всеми этими качествами никто из их троицы, похоже, не обладает в полной мере. Хотя… разве что Гарри. Тем временем Люциус медленно опустил голову, касаясь губами запястья жены, а после прижимаясь к нему лбом. На этом моменте Гермиона все-таки вскочила, стиснув папку в руках, и убралась подальше в сторону их небольшого кабинета на пятом этаже. Подглядывать нехорошо. Нехорошо — и точка.

* * *

За обедом Гермиона никак не могла выкинуть из головы последний дифдиагноз. Снейп пребывал в чересчур дурном настроении (даже по снейповским меркам), сыпал уничижительными эпитетами направо и налево и отбраковал все, что они с Гарри с трудом смогли придумать по той скудной симптоматике, что значилась в картах. Перечень на черной меловой доске сейчас не был таким уж длинным: ретроградная амнезия, трансформирующаяся в антероградную, эпизодическая рвота, мелкие петехии на руках и в паховой области, повышенная концентрация иммуноглобулинов, С-реактивного белка и растущее СОЭ, легкий тромбоцитоз в совокупности с анемией. На световом боксе — три серии МРТ снимков в разных проекциях. Естественно, чистых, иначе Снейп так не срывался бы на подчиненных. Ни признаков черепно-мозговой травмы, ни ишемии, ни отека; гиппокамп и височные доли абсолютно нормальные — амнезия взялась как будто из ниоткуда и в никуда же и ушла. — Слушайте, а не может быть просто сотрясение мозга? Мистер Малфой говорил, что она была очень слаба последние три месяца и пребывание на море не особенно помогло… — предложил Гарри, уже откровенно уставший топтаться на месте. — Ну, знаете, упала, ударилась головой и забыла этот момент. Не соблюдала покой, летала на самолете — вот и симптомы. — Поттер, это вы упали и ударились, раз выдаете такие убогие теории, — рявкнул на него Снейп. — Включите мозги, если еще не все перетрясли в своей скорой. Гермиона сочла за лучшее вмешаться: — Обострение токсоплазмоза? Если цисты оказались в ЦНС, то это объясняет легкое снижение когнитивных функций, приступы, мушки перед глазами и… — У вас снижение когнитивных функций более вероятно, мисс Грейнджер, с вашим рыжим чудовищем. Вы видели кошек у Малфоев? Нет? Потому что у них аллергики в каждом поколении. Изучите семейный анамнез, черт возьми. — Зато Блэки держали животных, у нее могла быть врожденная форма заболевания от матери. Проявилась на фоне ослабления иммунитета… Снейп покрутил в руках мелок, хмыкнул под нос, перебивая. — Странно, что только сейчас и что на МРТ ничего нет. Разве что диссеминированная… — Я возьму кровь и ликвор на серологию, — заключил Гарри. — Тем более что иммуноглобулины были повышены в последних результатах. — Обойдетесь кровью пока. Если ИФА подтвердит, начните пириметамин и сульфадиазин. Мисс Грейнджер, после обеда поедете со мной. Его «поедете» обычно означало, конечно, что-то наподобие «отвезете, куда мне надо», поэтому обедала Гермиона не спеша. Сегодня — легкий куриный бульон и карри. На кухню Мунго где-то года полтора назад устроился выходец из Юго-Восточной Азии, и прежде чересчур стандартное меню кафетерия пополнилось кухней северных регионов Индии: не слишком острой, но достаточно пряной, чтобы в полдень не оставалось свободных столов. Напротив Гермионы приземлился черный поднос с самосами и тем же бульоном. — Приятного, Грейнджер, — ровно бросил ей Драко вместо приветствия и, не дожидаясь приглашения, сел напротив. — Что обсуждали сегодня? — Взаимно, Малфой, — отозвалась она, вздохнув. — Ты же знаешь, что я не могу тебе сказать. Назначили еще анализы, к вечеру, надеюсь, будут результаты. Спроси у отца, может, Снейп ему что сказал. — И какая тогда от тебя польза, а? Отца же здесь нет. — Да ни к чему мы не пришли, честно говоря… Есть одна идея — вот завтра и узнаешь. На периферии мелькнула черная фигура, а через пару секунд Грейнджер оглушил голос, прозвучавший позади. — Если вы закончили ворковать, то давайте пошевеливайтесь. Малфой, вас ждут в третьей смотровой. Грейнджер, за мной. Гермиона торопливо допила чай, кинула многозначительный взгляд Драко. Тот закатил глаза и изобразил невнятный жест, мол, проваливай. Снейп уже скрылся за поворотом, ведущим к выходу из больницы. На ходу скинув халат, Гермиона забежала в раздевалку, переоделась в цивильное и догнала мужчину уже почти у наружных дверей. — Куда мы направляемся? — поинтересовалась она, роясь в сумочке, в которой царил обычный бардак. — Вейбридж. Смею предполагать, что у вас еще остались ключи от сердечка Малфоя-младшего. Гермиона споткнулась. — С чего вы это взяли?.. Я не была у них за городом. — Вот и побываете. — Я не стану вламываться к мистеру Малфою, и не просите. У них же наверняка всегда остается персонал в доме. — В это время года они живут в городе или уезжают на континент. И как будто вам впервой, мисс Грейнджер. — Если я вламывалась к Драко в колледже, чтобы вернуть украденные им конспекты, это не значит, что я сделаю то же самое сейчас с его отцом! Снейп усмехнулся, подходя к её желтому «Жуку». — Какая вы все-таки правильная. Заедем по дороге в Кенсингтон. Пиликнула сигнализация, Снейп бесцеремонно отодвинул переднее сидение и устроился на пассажирском месте. Гермиона поджала губы, закатила глаза и все-таки села за руль. В дороге они молчали. Негромко играло радио, разбавляя рокот мотора и шум проезжающих мимо машин. Снейп уставился в окно и, кажется, задремал, пока они толкались по пробкам из Уайтчепел, где располагался госпиталь Сент-Мунго, через Кэмден и Мэрилебон. Гермиона едва различимо подпевала мелодии, звучащей из колонок, постукивая по рулю пальцами и продолжая думать над диагнозом. Токсоплазмоз не был редкостью, но в случае Нарциссы действительно едва ли имел место. Другие варианты, которые приходили в голову Грейнджер, выглядели один другого невероятнее: рассеянный склероз без семейной истории, Альцгеймер, может быть, очень ранняя деменция. Центральная диабетическая нейропатия? Но у миссис Малфой не было проблем с метаболизмом, тем более диабет куда чаще сопровождался состояниями, близкими к ожирению, а пациентка явно следила и за фигурой, и за здоровьем. Да и все показатели, связанные с диабетом, в норме… Ох, только бы что-то нашлось у Малфоев дома. Гермиона даже закрыла бы глаза на то, что рискует своей пока что абсолютно чистой криминальной историей. Все-таки она чувствовала себя обязанной Люциусу Малфою за приличную работу, хоть тот и оскорбил ее, назвав крайне сомнительной партией сыну. До домика в Кенсингтоне, где предпочитали останавливаться Малфои, ехать пришлось почти час. Втискивая свою видавшую виды машинку между сияющими «БМВ» и «Ауди», Гермиона под нос костерила сидящего рядом Снейпа, который то ли до сих пор спал, то ли притворялся. До четырнадцатого дома по Хиллслей Роуд еще нужно было прогуляться около квартала-полутора по январской слякоти; удовольствия мало — особенно если идешь не домой, а вскрывать жилище своего благодетеля. Грейнджер с легким злорадством коротко нажала на клаксон. Снейп вздрогнул, отлипая от стекла, на котором остался слегка сальный след от волос, и выругался. — Грейнджер, какого дьявола? — прохрипел он, сжав пальцами переносицу и зажмурившись. — Приехали, сэр, — просто ответила Гермиона, вытаскивая из подстаканника термокружку с чаем, взятым в прет-а-манже по дороге. Во втором отделении остывал черный кофе для Снейпа. Тот, не утруждая себя большим, чем вскользь брошенное «благодарствую», повернулся на запах и влил в себя темную жидкость, по недоразумению носившую название «американо». Гермиона поежилась: любовь к кофе она не понимала совершенно, тем более что Снейп, кажется, пил вместо него нефть. И неважно, что ему было противопоказано подобное из-за давней травмы горла. Покончив с кофе, ее начальник видимо расслабился и вышел из авто в послеобеденную хмарь. Гермиона тянула свой чай и время — лишь бы не заниматься противозаконной деятельностью. Жаль, конечно, что в случае со Снейпом эта стратегия все равно была обречена на провал. Тот достал из пальто пачку сигарет, закурил у ближайшего паркомата, сверля темным взглядом подчиненную. Что ж, раньше сядешь — раньше выйдешь. Тем более, чай кончился. До дома — скорее уж, особнячка — Малфоев шли так же, как и ехали: молча. Снейп что-то искал во внутреннем кармане пальто, Гермиона осматривала окружающие дома. Сплошь респектабельные сдвоенные коттеджи и редкие таунхаусы. Светлая кладка и сбросившие листья побеги плюща. Как, должно быть, здесь приятно прогуливаться летом… — Кончайте витать в облаках, Грейнджер, — одернул ее Снейп, остановившись у изящных кованых ворот, за которыми виднелась почти сливающаяся с подернутым облаками небом и сверкающим снегом городская резиденция Малфоев. — У нас около часа, пока не вернется экономка. — Откуда вы?.. — напряглась Гермиона. — И что?.. Из-под руки Снейпа, прикрывающей замок, послышалось два щелчка, а затем створка калитки плавно повернулась на петле, будто приглашая визитеров внутрь. — На вас первый этаж и ванные второго, — все еще хрипло проинструктировал Снейп, кинув Гермионе в руки связку из двух ключей и что-то подозрительно походящее на отмычку. — Не забудьте вскрыть кладовки. Грейнджер беспомощно огляделась по сторонам, проводила глазами темную фигуру начальника, двинувшуюся в направлении заднего входа, и тяжело вздохнула. Ну да, парадная дверь сама себя не откроет.

* * *

Ни в Кенсингтоне, ни в Вейбридже — какого же адреналина хапнула Гермиона, когда в огромном загородном имении завыл ветер в каминах — они ничего не нашли. Оба дома не слишком отличались от операционных по уровню стерильности. Натертый пол едва ли не сверкал, дерево старинных гарнитуров блестело полиролью, и никаких следов плесени или еще чего похуже Гермиона не смогла обнаружить ни в помещениях для приходящего персонала, ни во флигеле для постоянно живущих работников, ни в основных комнатах. Она все сильнее сомневалась в том, что в подобной чистоте у Нарциссы могла бы развиться какая-то хронь, ослабившая иммунитет. Слишком много совпадений для токсоплазмоза — а значит, решение лежало где-то в другой плоскости. Об этом она, естественно, незамедлительно сообщила Снейпу. Тот мрачно покивал, выглядя незаинтересованным, но Гермиона видела, что он чем-то крайне доволен — чем-то, не связанным с их текущим делом. Мог ли ему доставлять такое удовольствие факт, что они влезли в оба дома, принадлежащих его лучшему другу? Со Снейпом невероятное частенько оказывалось вполне реальным — за это Гермиона и любила и его отдел, и (возможно, самую капельку) его самого. Возвращаться в больницу Снейп не стал — потребовал высадить его у Клэпхем Джанкшн и был таков. Гермиона вроде бы и не могла его осуждать, а вроде и свернуть бы ей раньше с Кингстон Роуд — уже была бы дома, в родном Патни. Ее, в отличие от одинокого Снейпа, дома ждет кот. А кота надо кормить — и только поэтому желтый Фольксваген «Жук» пересекает весь Баттерси, а затем и Саутварк. Кого Гермиона уж точно не ожидает увидеть, паркуясь у больницы в половину восьмого вечера, так это Люциуса Малфоя, сидящего на скамейке в соседнем парке. В приглушенном свете фонарей он выглядит измотанным и обреченным, и наблюдать за этим оказывается почти так же тяжело, как и подсматривать утром сквозь щелки в жалюзи. Гермиона прикусывает нижнюю губу, осматривается по сторонам, будто пытаясь найти кого-то, кто мог бы ее остановить или осудить… вообще сделать хоть что-нибудь, чтобы она не совалась к Малфою-старшему. Но мимо нее к главному входу проезжает реанимобиль, навстречу ему из распахнутых дверей уже выходит бригада приемного покоя с носилками. Гермиона не слышит, о чем речь, но пациент, вероятно, тяжелый, раз вызвали Гарри — она узнает его вихры где угодно. Столпотворение у входа рассасывается: скорая уезжает дальше, Поттер, погруженный в работу, подгоняет персонал с каталкой внутрь. Воцаряется тишина, разбавленная гудением вечернего Лондона. Гермиона оборачивается — Малфой все еще сидит спиной к ней, ссутулившись. Возможно, если бы сегодня Снейп не заставил ее влезть в Малфой-мэнор, Грейнджер не рискнула бы нарушить его уединение, но увы. «Вижу цель, не вижу препятствий» — это точно про нее. На углу больницы — кофейня. Гермиона заполняет термокружку остатками слегка подостывшего фильтра, берет эрл грей для мистера Малфоя и идет в сквер. Приближаясь, робеет, мнется, а вроде и передумывать поздно — чай-то вот он, в руке. — Добрый вечер, — уже у скамейки негромко произносит Гермиона, все же собравшись с духом. — Вы не возражаете? Мистер Малфой поднимает голову. Гермиона смотрит на него, в глубине души надеясь, что не кажется сейчас нашкодившим котенком или птичкой перед удавом. — А, мисс Грейнджер. — Ее мерят незаинтересованным взглядом, слегка изогнув бровь. — Что же вас привело? Из его позы исчезает всякий намек на усталость, которую Грейнджер успела подметить, пока стояла в нерешительности на парковке. Малфой кивает на место рядом — мол, присаживайтесь, — с едва различимым недоумением осматривая два стакана в руках девушки. — Это вам. — Гермиона уже окончательно убеждается в том, что она полная идиотка и ведет себя соответственно. Ставит картонный стакан рядом на скамейку между собой и Люциусом. Малфой-старший недоверчиво осматривает чай, поднимает глаза на Гермиону и все же открывает крышку — на поверхности плавают два слайса лимона. Он любит такой, Гермиона помнит по единственному короткому визиту к Драко во время рождественских каникул. Люциус не возвращает крышку на место, пьет как есть — без пластиковой преграды. Выдыхает густой белый пар, откидывается на спинку скамейки. Гермиона слегка приподнимает уголки губ. Надо же, получилось. Становится так хорошо, легко как-то, и будто отпускает чувство вины за то, что шарилась в хозяйской спальне, выслушивая малоприятные комментарии Снейпа. Она молчит, не желая нарушать установившуюся комфортную тишину. Где-то вдалеке шумит электричка — то ли Уайтчепел, то ли Бетнал Грин. — Благодарю за чай. Какие новости, мисс Грейнджер? Не просто же так вы вернулись после окончания рабочего дня. — Я сегодня в ночь, — пожимает она плечами. Делает глоток кофе, вспоминая, как мама говорила, что пить на морозе горячее, конечно, хорошо, но температурные перепады вредны для зубной эмали. — У нас имеется несколько идей. Уже должны были прийти результаты дневных анализов, нужно посмотреть, есть ли подтверждения. Думаю, что утром смогу сказать вам что-то более конкретное. Пока состояние без изменений. — Вы уже начали лечение? — Доктор Снейп назначил антибиотики широкого спектра, их должны были начать ближе к вечеру, если анализы подтвердили токсоплазмоз. — «Если»? — Я, к сожалению, только вернулась, поэтому еще не видела заключения. Доктор Поттер остается в Мунго и держит ситуацию под контролем. — Не оправдывайтесь, мисс Грейнджер, — Малфой легко усмехается. — Успели оценить библиотеку? — Откуда вы?.. — переспрашивает Гермиона, хмурясь и ощущая невыносимое дежавю. — Это же все тогда было зря! — Я знаком с методами моего друга — думаю, это было очевидно. И не стал препятствовать, раз он посчитал нужным провести обычное исследование на домашние раздражители. У вас теперь тоже стало меньше вопросов, не так ли? На самом деле вопросов стало только больше, но Гермиона просто кивает. — Честно говоря, мне казалось, он возьмет с собой Поттера. В конце концов, когда мы обсуждали кандидатов, Северус говорил, что ему не помешает человек, плюющий на правила. Что ж, интересно, что он имел в виду вас. А у нее ведь, в отличие от Гарри, даже административки не было! — Мне жаль, что так вышло. — Перестаньте. Я сделаю все, что нужно, только выясните, что с Нарциссой. Гермиона постаралась ободряюще улыбнуться и будто на автомате потянулась к чужой ладони, затянутой в перчатку. Посмотрела в серые глаза Люциуса, устало поблескивающие в свете фонаря, и легко сжала его пальцы в успокаивающем жесте. — Все будет хорошо, мистер Малфой, вот увидите. От неловкого молчания их спас зазвонивший в кармане Гермионы пейджер. Из-за пришедшего сообщения она и не заметила в суматохе, каким взглядом провожал ее, устремившуюся ко входу в Мунго, Малфой-старший. А ведь было на что посмотреть.

* * *

В половину третьего ночи, когда им удалось стабилизировать миссис Малфой, Гермиона обессилено упала на диван в ординаторской прямо в отделении терапии и закрыла глаза, откинув голову на спинку. Рядом сел Гарри, шумно вздохнул и взъерошил волосы — Гермиона успела выучить его наизусть, пока они вместе шли от курса к курсу в колледже. Вот и сейчас этот жест значил, что Поттер уже мечтает закончить бесполезный рабочий день и упасть в постель. В конце концов, у него-то есть возможность не валяться на двухэтажной койке в спальном уголке. — Эй, Герм? — позвал Гарри спустя пару минут молчания. На фоне негромко бормотал телевизор, который обычно смотрели коллеги-терапевты, чересчур резко закрыли карту на сестринском посту, кто-то заворочался на верхнем ярусе жесткой кровати за прикрытой дверью. — Да? — вздохнула еще раз Гермиона, пошевелив пальцами. Короткая сидячая шавасана — лучше, чем ничего. От выпитого в сквере перед больницей фильтр-кофе уже давно остались одни воспоминания. — Это ж нихрена не токсоплазмоз, ты понимаешь? Еще бы она не понимала. — М-м-хм, — протянула с разочарованным стоном. — Какая-то дрянь, Гарри. Совпадение на совпадении и совпадением погоняет. То ли мы все идиоты… — То ли Снейп опять уже догадался и теперь смотрит, как быстро мы угробим пациентку. Почему-то никто из них не хотел называть Нарциссу по имени. Как будто от простого замалчивания изменилась бы суть вещей и миссис Малфой исчезла бы со своей койки в терапевтическом отделении. — Не думаю. Доктор Снейп все же дружит с отцом Драко. Он не стал бы рисковать ее жизнью… — Или только поэтому и стал бы. Ты же помнишь, что мистер Малфой ни черта не сделал, когда… Гермиона приоткрыла глаза и, повернув голову, положила руку Гарри на плечо. Тот сидел, уперевшись локтями в колени, и смотрел в пол. Устал. Они все устали. — Гарри, ты же помнишь, там ничего нельзя было сделать. Их бы не успели доставить в больницу. Раз за разом при упоминании малфоевского цинизма Гарри мрачнел, сутулился и стискивал зубы. Конечно, нельзя — потому что, когда Малфой после звонка своего друга оказался на месте автокатастрофы, нашел полуживого Снейпа с едва ли не изрешеченной шеей и два трупа: Джеймса и Лили Поттер, — те были безнадежно мертвы. Если бы чертов Снейп не поехал тогда с ними, если бы не отвлек его отца… Если бы Люциус Малфой приехал раньше… Чудо, на самом деле, что после всего этого Гарри не кидался на Малфоя-старшего с кулаками и работал в профинансированном им отделе вместе с человеком, которого ненавидел несмотря на исключительный профессионализм. Гермиона восхищалась его принципами: она бы в жизни не смогла так, даже если эта работа осталась бы единственной на планете. — А дальше-то что, Герм? Тем более если он без понятия так же, как и мы. Макгонагалл поймала меня днем, сказала, что мы ее выпишем в ближайшие дни, если ничего не найдем. Хотя разговор об этом, видимо, теперь не идет. — Не знаю… У меня есть пара идей, но это все такое зыбкое, если честно. Из области фантазий, наверное. Может, Снейп зря забраковал васкулит? — Слушай, ну я бы скорее поставил на то, что Малфой ее бьет, чем на раннее проявление Хортона. Ей же даже пятидесяти нет. И амнезию оно не объясняет. — Ну, если это аутоиммунное, то могло и по сосудам мозга дать. Не будет Малфой ее бить, Гарри, ты же видел их. — Ага, Герм, видел. Нарцисса — хорошая женщина, но это не отменяет того, что муж у нее тот еще мудак. — Прекрати, пожалуйста, ты необъективен. Мы же оба видели заключение патологоанатома — они погибли практически сразу. Почему ты винишь Малфоя? — Я и Снейпа виню, — отбрил Гарри, мрачнея еще сильнее. Тряхнул волосами, скинул руку с плеча. — Все, ладно, Герм, я понял. Малфои святые, Снейпу позарез надо было с ними ехать, а я остался сиротой по воле судьбы. — Я ничего такого не говорила! — вскинулась Гермиона. — Гарри, никто не виноват в их смерти, и привязывать это к нашему случаю… за такое отстраняют из-за предвзятости. — Странно, что тебя не обвиняют в предвзятости. Видел я ваши переглядки с утра у палаты. Только не говори, что ты опять запала на Малфоя… старшего, ради разнообразия. — Прикуси-ка язык, Гарри Поттер! Нет, с нее определенно достаточно. День стремительно превращался в какое-то подобие театра абсурда: утром она давилась своей эмпатией и чужой горечью; днем, как на иголках, искала то-не-знаю-что в огромном особняке, взломав замки; вечером пыталась как-то ослабить мерзкий комок сострадания в горле, а теперь, ночью, лучший друг распекал ее за пару лишних взглядов в сторону мужа пациентки. Хорошо провела время, нечего сказать! — Герм, нас всех уволят к чертовой бабушке, если мы не сделаем что-то в ближайшее время… и здесь не поможет даже хорошее отношение Люциуса к тебе. — Не уволят. Скорее Снейпа отстранят, чем рискнут ее транспортировать. Вот уж тебе трястись за работу, Гарри, с твоей-то статистикой! А если отстранят, справимся без него — все равно мы сейчас едва ли не сами по себе. Все, хватит упаднических настроений. Иди домой — и так уже перебрал часов. Поспишь, позавтракаешь как нормальный человек, отдохнешь за выходной. Я разберусь с тем, что есть. Гарри поежился, сбрасывая оковы начавшего подкрадываться сна, протер уголком футболки-хирургички очки и сгреб подругу в объятия. — Прости, вспылил. День дерьмо, еще этот приступ как снег на голову. Береги себя, Герм. Она ласково погладила его широкую спину, улыбнулась в плечо. Хорошо все-таки, что у них хватает душевных сил быть честными друг с другом и признавать ошибки сразу. Гарри посидел так молча, положив подбородок Гермионе на макушку, еще несколько минут, а после вышел, махнув рукой. Что ж, предстояла долгая беспокойная ночь.

* * *

А утром все заново: результаты анализов, густой туман, скрывающий сквер за больничным окном, взбешенный отсутствием положительной динамики Снейп. Драко, вылавливающий ее в коридорах Сент-Мунго с единственным вопросом: «Ну что?» Люциус Малфой, всегда безукоризненно одетый, негромко разговаривающий по телефону в коридоре у палаты Нарциссы. Сама миссис Малфой, сменившая тромбоцитоз на тромбопению, а ретроградную амнезию — на сенситивный бред. Госпиталь превратился в бешеную карусель в глазах Гермионы, и она, разрываясь между обязанностями в клинике, информированием Люциуса, попытками удержать Драко от нарушения врачебной этики, обследованием Нарциссы и требованиями Снейпа, успела лишь мельком задуматься, что будет делать, когда в карту наконец запишут финальный диагноз миссис Малфой. И не вынет ли этот случай из нее всю душу. Но если следующей ночью в темноте своей квартирки она представляет пронзительный взгляд серых глаз мужа пациентки… а есть ли, что вынимать?