Тени прошлого

Амелия почувствовала его присутствие ещё до того, как услышала голос. Коридор был пуст — высокий, узкий, с холодными каменными стенами, в которых звук шагов растворялся, не успев родиться. Факелы вдоль стен горели неровно, пламя дрожало от сквозняка, пробегавшего из приоткрытых окон-бойниц. Свет ложился полосами, разрезая пространство на тени и блики, словно сам замок не желал оставаться нейтральным. Амелия стояла у выхода из класса, прижимая к груди папку с записями к занятиям. Плотный картон был тёплым от ладоней. Пальцы сжали его слишком сильно — настолько, что побелели костяшки. За спиной сгустилась тишина. — Ты не имела права, — произнёс Снейп. Голос был тихим. Без гнева. Без угроз. Именно поэтому он резал сильнее. Амелия не обернулась сразу. Сделала вдох. Медленный, выверенный. Затем аккуратно закрыла дверь класса, позволив щелчку замка прозвучать слишком громко в этом пустом коридоре. — Уточни, — сказала она, наконец поворачиваясь. — У меня сегодня был длинный день, и я не настроена угадывать, чем именно ты недоволен. Он стоял в нескольких шагах — почти у самой стены, словно не хотел занимать пространство, но при этом подчинял его себе полностью. Чёрная мантия застёгнута до самого горла, ткань плотная, без единой складки. Руки скрыты в рукавах, плечи напряжены. Лицо — острое, жёсткое, лишённое привычной преподавательской маски. — Ты использовала Легилименцию, — сказал он, делая ударение на каждом слоге. — Без объяснений. Без подготовки. Пауза. — На ученике. Амелия медленно прошла к окну и положила папку на подоконник. Не бросила — именно положила. Этот жест был почти демонстративно спокойным. — Я использовала реальность, Северус. Он усмехнулся — коротко, криво. — Очаровательная формулировка. Особенно для человека, который прекрасно знает разницу между обучением и экспериментом. — Это дети, — добавил он холодно. — Это будущие цели, — ответила она, поворачиваясь. — Или ты забыл, как быстро заканчивается «детство» в нашем мире? Он сделал шаг вперёд. Тень от его фигуры легла ей под ноги, словно невидимая граница. — Ты знаешь, через что он прошёл. — Я знаю, — резко сказала она. — Именно поэтому он выжил. Факел рядом с ними треснул, пламя дёрнулось, вытянуло их тени по стенам — и на мгновение показалось, будто коридор наполнился ещё кем-то третьим. — Ты повторяешь мои методы, — произнёс Снейп тише. — Но без моей причины. Амелия усмехнулась. — Нет. Я повторяю свои. Он замер. Взгляд стал внимательнее, опаснее. — Ты всегда выбирала боль как инструмент, — продолжил он. — Но сейчас ты делаешь это не из необходимости. Небольшая пауза. — А из упрямства. Или из мести. Амелия на мгновение закрыла глаза. И этого оказалось достаточно, чтобы прошлое прорвало все барьеры. Снова и снова перед её внутренним взором всплывала картина: они с Лили сидят у окна в библиотеке. Мягкий, золотистый свет витражей ложился на стол, на книги, на лицо Лили. Пыль в воздухе искрилась, словно крошечные огоньки. Тогда всё казалось проще. Светлее. Лили сияла — рыжие волосы переливались, как пламя. Амелия смотрела на неё с тихой, почти виноватой завистью. Лили была легче, ярче, будто тяжесть жизни обходила её стороной. А для Амелии эта тяжесть существовала всегда — как тень, идущая следом. — Я не понимаю, как ты терпишь его, — сказала Лили мягко, склоняя голову. — Северус всегда такой мрачный. У него будто нет света. Слова задели, но Амелия лишь чуть сильнее сжала пальцы на корешке книги. — Он просто… другой, — ответила она. — У него свои причины, Лили. Ты этого не понимаешь. — Но всё-таки, — Лили прищурилась, — ты такая светлая, Амелия. Пауза. — А он тянет тебя в свою тьму. Амелия почувствовала, как внутри что-то болезненно сжимается. Лили не знала. Никто не знал, насколько эта тьма уже была частью её самой. Дверь библиотеки распахнулась. — О, вот и наши интеллектуалки! Джеймс Поттер. Сириус Блэк. Смех, движение, шум. Лили улыбнулась — легко, искренне. Амелия заметила, как это происходит, и сердце неприятно кольнуло. И тогда появился Северус. Мрачный, настороженный, с холодом в голосе и болью в глазах, которую он никогда не позволял себе показать. — Поттер. Блэк, — сказал он. — У вас слишком много свободного времени. — Снейп, — ухмыльнулся Джеймс. — Опять из подземелий? Амелия шагнула между ними. — Хватит. Она стояла между светом и тьмой — между Лили и Северусом — и уже тогда чувствовала, как теряет что-то важное, пытаясь удержать равновесие. — Не смей говорить о мести, — сказала Амелия в настоящем. Голос стал ниже. Твёрже. — Ты не имеешь на это права. — Я потерял больше, чем ты думаешь, — отрезал Снейп. Она рассмеялась — резко, без радости. — А я потеряла всё. Он вздрогнул. Почти незаметно. — Лили, — сказал он. Ошибка. Амелия шагнула к нему, сократив расстояние до опасного минимума. — Не произноси её имя, — сказала она тихо. — Не сейчас. Не так. — Ты ушла, — его голос стал жёстким. — Ты выбрала бегство. — Я выбрала выживание, — ответила она. — А ты выбрал молчание. Они смотрели друг на друга долго. Слишком долго. — Ты знала, — сказал он наконец. — Всегда знала, что я не мог сказать. — А ты знал, — ответила она, — что я не могла ждать. Между ними стояла Лили. Невидимая. Непреодолимая. Снейп развернулся и ушёл. Мантия взметнулась и снова опала, поглотив его фигуру тенью коридора. Он не остановился. Если бы остановился — сказал бы лишнее. Он слишком хорошо знал это чувство: когда боль маскируется гневом, а гнев — контролем. Амелия всегда видела его насквозь. Именно поэтому он ушёл тогда. Именно поэтому уходит сейчас. Он не имел права просить её остаться. И не имел сил смотреть, как она снова становится сильнее без него. Амелия осталась одна. Прислонилась лбом к холодному камню стены и закрыла глаза. — Прости, Лили, — прошептала она. Факелы продолжали гореть. А война была ближе, чем когда-либо.