Тени прошлого

Тишина во дворе ещё держалась — хрупкая, как стекло после удара. Амелия лежала у Северуса на руках, укрытая его мантией, всё ещё бледная, но дышащая. Он не выпускал её ни на мгновение, будто стоило ослабить хватку — и реальность передумает. Её дыхание было неровным, слишком осознанным — как у человека, который только что вспомнил, как это делается. — Я, конечно, рад, — хрипло сказал Рон, вытирая нос рукавом, — что все живы, зло повержено и вообще конец света отменяется… Он сделал паузу, глядя прямо на Северуса. — Но можно вопрос? Северус медленно поднял взгляд. — Если он глупый — нет. — О, он не глупый, — оживился Рон. — Он стратегический. Сколько времени вы двое планировали будущее, пока мы, между прочим, умирали от ужаса? Амелия тихо фыркнула и тут же поморщилась. — Рон… — Нет-нет, — он поднял руки. — Я просто пытаюсь восстановить хронологию. Потому что лично я не целовался в коридорах перед битвой с Тёмным Лордом. Гермиона резко вскинула голову. — Рональд! — Что? — возмутился он. — Это исторический факт! Я видел. Своими глазами! Северус медленно повернул к нему голову. Очень медленно. — Вы что-то путаете, Уизли, — произнёс он ровно. — Насколько я помню, вы клялись хранить молчание. Рон побледнел. — Я… — он запнулся, — я имел в виду… ну… не детали же… Драко скривился и отвёл взгляд. — Я ничего не видел, — сказал он холодно. — И предпочёл бы, чтобы моё имя не упоминали в подобных обсуждениях. Рон кашлянул. — Ладно, да. Технически — видел только я. Случайно. Очень случайно. Темно было. Он воодушевился было снова, но осёкся под взглядом Северуса. — …И я, между прочим, молчал. Почти. Амелия слабо рассмеялась и тут же спрятала лицо в ворот мантии мантии Северуса. — Это было… — она замялась, — не совсем прогулка. — Ага, — кивнул Рон. — Так я и думал. «Не совсем прогулка», «не совсем поцелуй», «не совсем признание в любви». Классика. Северус прищурился. — Уизли, ещё слово — и вы проведёте остаток жизни, варя зелья под моим руководством. — Он серьёзен, — мгновенно сказал Гарри. — Я видел этот взгляд. — И всё же, — не унимался Рон, — я просто хочу отметить: пока мы все думали, как выжить, профессор Снейп думал о доме, детях и, подозреваю, саде с травами. Амелия подняла голову. — Двое детей, — сказала она серьёзно. — И сад. Северус на секунду закрыл глаза — не от смущения. От того, что понял: она говорит это всерьёз. И мир, вопреки всему, всё ещё способен такое вместить. Секунда тишины. Рон медленно моргнул. — …Я зря спросил. Гермиона закрыла лицо ладонью, но плечи её дрожали от смеха. Гарри улыбнулся — устало, тепло, впервые за долгое время без тени страха. Северус посмотрел на Амелию — так, как смотрят, когда уже не боятся быть увиденными. — Мы поговорим об этом позже, — сказал он спокойно. — Когда вы восстановитесь. — О, нет, — оживился Рон. — Позже — это когда? До или после того, как весь Хогвартс узнает, что его самый строгий профессор тайно мечтает о семейном счастье? Северус фыркнул. — Уизли… Амелия тихо коснулась его щеки. — Пусть говорят, — прошептала она. — Мы выжили. Он наклонился и коснулся её лба губами — коротко, почти целомудренно, но так, что все увидели. Рон присвистнул. — Ну всё, — сказал он. — Официально. Самая странная, но, пожалуй, самая крутая история любви нашего поколения. И Хогвартс — если бы умел смеяться — рассмеялся бы вместе с ними. А если бы умел чувствовать — просто позволил бы им остаться живыми.