Кома

Кома — это состояние между жизнью и смертью, когда душа решает, стоит ли ей держаться за это тело или с неё достаточно всего произошедшего. Для впавших в такое состояние существует всего четыре варианта развития событий: — вы никогда не очнётесь; — вы будете долго пребывать в этом состоянии, пока вас не отключат от аппаратов жизнеобеспечения; — вы очнётесь, но навсегда останетесь инвалидом; — вы очнётесь полностью. Четвёртый вариант считается маловероятным. Проснуться без последствий после подобного — крайняя степень везения. Если же кома длится более пары месяцев, это уже сродни божественному чуду. Питер Хейл впал в кому на пятнадцатые сутки после пожара в особняке Хейлов. Пятнадцать дней и ночей непрерывной агонии, против которой не помогали никакие обезболивающие. Смертельным считается ожог, охватывающий шестьдесят процентов человеческого тела. У Питера Хейла было обожжено восемьдесят пять. Человеком его назвать уже не получалось. Это был один сплошной ожог — кровоточащий, агонизирующий, упорно отказывающийся умирать. Волк внутри был силён. Он не хотел умирать — и не позволял сделать это человеку. Говорят, если пациент хочет жить, врачи бессильны. Питер приходил в сознание рывками: кричал от боли и от неё же вновь терял его. Его травмы были несовместимы с жизнью — где-то глубоко внутри Хейл это понимал. Но всё равно раз за разом выталкивал своё сознание на поверхность, чтобы через несколько минут снова утонуть в темноте. Кома стала для Питера избавлением от телесной агонии. И одновременно — тюрьмой для разума. Он больше не чувствовал боли. Но легче от этого не становилось. Сознание застряло в горящем доме — вместе со всей семьёй. Огонь, дым, крики. И ни одного выхода. Снаружи всегда были охотники. Сначала Питер пытался выбраться. Потом — спасти остальных. Потом — просто наблюдал. Снова и снова. Он видел, как Мередит успевает выпрыгнуть из окна второго этажа. Видел, как через секунду её тело прошивает автоматная очередь. Больше сестра не поднимается. Эрика — адвокат семьи — погибает, когда пытается вывести двух детей через чёрный ход. Дом оцеплён. Талия приказывает расчистить проход в катакомбы под домом, засыпанный ещё их отцом. Но и там путь закрыт — магический барьер удерживает волков в логове. Жар нарастает. Воздух становится густым и едким. Видимость почти нулевая. Питер понимает: охотники добавили в огонь что-то своё — что-то, от чего лёгкие отказываются работать. Муж Талии начинает безостановочно кашлять. Его выворачивает, и он теряет сознание. Когда к нему удаётся пробраться, Роберт уже мёртв. Мокрые повязки больше не помогают. Бартон и Моника задыхаются следом. Хуже всего детям. Питер знает это точно. При любом исходе они не выживут. Впереди — только удушье и медленная, мучительная смерть. Талия отдаёт приказ. Она сама сворачивает шеи Эмили и Грею. Дом начинает рушиться. Альфа ищет Кору, когда горящая балка обрывает её жизнь. Когда Питер находит Клер, та уже мертва — задохнулась. Рядом с ней Лейси. Он ещё жив. Ногтями раздирает себе горло, пытаясь вдохнуть. Питер делает это быстро. В тот миг, когда он сворачивает ему шею, его глаза навсегда загораются холодным синим огнём. Коры нигде нет. Возможно, младшая из детей спряталась. Возможно — уже поздно. Питер мечется по дому, пока на него не обрушивается перекрытие. Обессиленный, придавленный, он чувствует, как огонь добирается до него. А потом всё начинается заново. Снова. И снова. И снова. Сколько бы раз это ни повторялось, исход всегда один. Со временем Питер перестаёт считать. Перестаёт ждать другого варианта. Он начинает помнить пожар лучше, чем собственное имя. В какой-то момент Питер понимает: до пожара ничего не было. И никогда не существовало. Волк медленно сходит с ума. Теперь в своих видениях он больше не пытается сбежать от огня. Он убивает всех домочадцев сам — раньше, чем их настигает первоначальная участь. Это единственный контроль, который у него остался.