надгробная эпитафия

Смерть нанести не пожелала рану

Оружьем лет и преизбытком дней

Красе, что здесь почила, — дабы ей

Вернуться ввысь, не потерпев изъяну.

***

Капли пота скатились вниз по вискам, в которых набатом звучало вмиг ставшее невероятно громким тиканье часов — сердце пропустило несколько ударов. Духота, что так некстати была обнаружена ровно в этот же момент, затуманивала разум, никак не давая нормально соображать. Даня сидел в светлом просторном кабинете, сильно жмуря глаза и стараясь выровнять дыхание. Сложная задачка, однако. Особенно тогда, когда напротив на тебя устремляется сосредоточенный взор, кажется, в нем отражались нервозность и беспокойство, оно и понятно: не каждый день сообщаешь такое людям. По ощущениям — прошла вечность, на деле же — не больше пяти минут, прежде чем Кашин, уже открыв глаза и стараясь собрать мысли в кучу, достаточно твердо спросил: — Это точно? Конечно да, блять, это точно. Разве такое сообщают, не удостоверившись несколько раз в истине гипотезы, а, рыжий?

***

Замочная скважина щёлкнула, отворяя входную дверь. Данила аккуратно ступает на порог своей же квартиры, прислушиваясь; тишина. Похоже, Руслан снова уехал по делам, ничего не сказав. Тяжёлый вздох вырывается из его груди, пока Кашин снимает верхнюю одежду и проходит в помещение. Навстречу ему бежит их кот Ирис, приветственно мяукая. Слабая улыбка расползается на веснушчатом лице, и Даня садится на корточки, чтобы почесать кота за ушами, получая в ответ довольное мурчание. Сегодня тишина давила на него сильнее, чем обычно. Хочется достать свой телефон и увидеть сообщение от Руси, которое рыжий по ошибке не заметил среди сотни других чатов в мессенджере. Но Даня заранее знал, что ничего из этого не выйдет — невозможно не заметить сообщения из закреплённого чата. Особенно тогда, когда излишне часто его проверяешь. Отпустив Ириса, он проходит в их общую спальню, переодевается в домашнюю одежду, думая, что же ему делать дальше. По правде говоря, в последние полгода Руслан с головой ушел в работу, уделяя Кашину намного меньше внимания, но это никогда не парило его настолько сильно, чтобы начать выяснять из-за этого отношения. Ведь Данила тоже просто так дома не сидел — запланированные проекты и так назойливо маячили где-то на периферии, а дедлайны, собственноручно установленные, стремительно истекали. Но сейчас, по понятным причинам, Кашин просто не может позволить себе закрыть глаза на это. Поэтому, написав короткое: "нужно сегодня поговорить" в том самом закреплённом чате, он трёт свою переносицу и откидывает телефон в сторону. Что же будет теперь?

***

— Так о чём ты хотел со мной поговорить? — устало выдыхает Руслан, недавно пришедший со съёмок. Время давно уже перевалило за полночь, как показывали настенные кухонные часы, на которые угрюмо смотрел полусонный Данила. — Даже и не знаю как сказать, чтобы не звучало на манер плаксивой девчонки, — слегка передразнивает высоким голосом сам не знает кого Кашин, закатывая глаза, — ты уделяешь мне мало внимания, Тушенцов. — Наконец изрёк он. Может быть, Руслан бы и принял это за шутку, ведь в первые несколько секунд так и хотелось пустить смешок и продолжить разгонять предложенный рыжим прикол, как это делали парни всегда, только вот тяжёлый взгляд напротив не выдавал никаких признаков веселья. Тем более, — он заметил эту простую истину только сейчас, — вспомнить день, который бы они провели только вдвоем, не представлялось возможным, настолько долго их попросту не было. Эта мысль стерла любой намек на улыбку с лица шатена и он немного потупил взгляд, думая, что ответить. Рыжий, напротив, пристально глядя перед собой, терпеливо ждал. Он скрестил руки на груди и нахмурил свои светлые брови. Лучшая защита в любой ситуации — нападение. Ну не признавать же ему, что в этом виноваты они оба? Пускай мучается, падла. — Понял, признаю свою ошибку и прошу меня простить, — поднимая в примирительном жесте руки, наконец прерывает тишину Руся. — Но Дань, ты же и сам вечно в работе, а у меня выход альбома на носу, я думал, ты и сам это прекрасно понимаешь. Тушенцов отнимает скрещенные руки рыжего от его груди, заключая их в свои и легко целует костяшки, показывая, что он ни в коем случае не хочет обвинить, задеть или обидеть Данилу своими словами, — при серьёзных разговорвах это был для них важный шаг. Иначе же Данила все воспримет за чистую монету и попытку выставить его виноватым, а Руслан, устав объяснять в сотый раз одно и тоже, просто взорвется и начнет агрессовать, впоследствии вылетая на эмоциях из общей квартиры. Знали, проходили. Сейчас же идиллию не нарушает ничего, кроме шумного сопения Кашина, у которого снова заложило нос. Руслан мягко улыбается этому наблюдению. — Конечно же я всё прекрасно понимаю, просто скучаю по тебе, Русь. Даня опускает свой взгляд вниз, выглядя по истине раздасадованным. Такому Кашину хотелось подарить весь мир, отменить свои дела на год вперёд, свернуть горы и сорвать звезду с неба, лишь бы снова увидеть на его лице улыбку, а не бесконечную грусть на дне небесных глаз. Тяжёлый вздох Тушенцова проходится по квартире, пока он от усталости и горящих дедлайнов кладет голову на все те же кашинские руки, что тут же принимаются ее гладить и перебирать короткие волосы. — Ты свободен завтра? Давай проведём день только вдвоем, согласен? — Доносится откуда-то из под рукавов оверсайзного худи. Даня подавляет свою ухмылку. Кажется, сегодня он снова одержал победу.

***

Забудьте все, о чём говорилось ранее, — одержать победу в сражении ещё не означает выход победителем в войне, — подумалось очень смурному Кашину, пока он наблюдал за Русланом, что говорил по телефону. Уже третий ебаный час. С самого утра парней донимали звонки и уведомления с телефона шатена, которые он сначала старался игнорировать, но трель звонка не прекращалась. Как выяснилось позднее — на студии вчера кто-то что-то не так сделал, — в этом, по словам Тушенцова, они разберутся позже, и все наработки не сохранились, оставляя демки в изначальном виде — совершенно сырыми. И, казалось бы, одним днём больше — другим меньше, какая разница? Только вот даты тура уже давно согласованы и менять их никто не будет. Материал нужен уже сейчас, ведь остальной мастеринг дело не быстрое. Поэтому весь день Даня наблюдал нервного Русю, что хоть и старался сдержать своё слово и остаться на этот день с ним, всё равно был погружён в работу, но лишь с небольшой разницей — он делал это на расстоянии. Да и радости не прибавляло осознание масштаба катастрофы, кому как не Кашину знать об этом? Поэтому, скрепя сердцем, Данила отворяет дверь их общего кабинета, из которого не утихают оры уже битый час, и аккуратно подходит к фигуре, что расположилась в его стримерском кресле с телефоном у уха, кладет свои руки на напряжённые плечи, пока только поглаживая и обозначая своё присутствие. Тушенцов, чувствуя родные лёгкие прикосновения, чуть расслабляется, на несколько секунд прикрывая глаза и слушая голос по ту сторону трубки. Как же он устал за последнее время. — Слушай, — шепчет Данила на другое ушко, — езжай-ка ты сейчас на студию, ты там сейчас явно нужнее, а я никуда не денусь, потом как-нибудь вместе позависаем. Удивленный взгляд тут же оборачивается на него, сверкая своими глазками-бусинками. Бросив короткое "я перезвоню" он откладывает телефон на стол и поднимается с кресла. — Ты точно не обидишься? Я же обещал тебе. — Точно. Беги, фикси проблемы, чтобы пришёл и мне потом отчитался, как дела по альбому-то. А то я вывалил на тебя свои хотелки, а ты бери и исполняй. — Даня пренебрежительно махнул рукой, как бы показывая насколько его поступок был эгоистичным. Руслан подходит ближе, криво улыбается лишь одним уголком губ и кладет руки на талию рыжего, нежно поглаживая его по бокам. — Ну ты же знаешь, что я всегда только рад исполнить все твои хотелки. Он тянется за поцелуем, оставляя мягкое касание на губах, тоже получая улыбку на веснушчатом лице в ответ. Напоследок чмокает в нос, берёт свой телефон со стола и быстро проскальзывает в коридор, словно его тут и не было. Последнее, что слышит Даня, прежде чем хлопает входная дверь, это благодарное: "спасибо, что всегда меня понимаешь"

***

— Напомни, почему ты сегодня отказался пойти со мной прогуляться? — Устало звучит в проходе их спальни. Данила стоял на пороге, скрестив руки на груди. Он чуть облокотился на косяк двери и с каменным лицом рассматривал фигуру, развалившуюся на кровати. Руслан, до этого мирно листавший ленту инстаграма, лишь бросил на него ленивый взгляд поверх телефона, глубоко вздыхая. — Что сегодня дел много. — Наконец ответил на поставленный вопрос. — Дань, ну че ты. Не конец света же, — протяжно зевнув, он перевернулся на другой бок, отворачиваясь. — Сходим в другой раз. Кашин закатил глаза, обдумывая, как сказать то, что накопилось на душе за это время. — Я слышу это уже на протяжении месяца. Только если раньше я и мог стерпеть: альбом у тебя, вся хуйня. Но сейчас-то что? Тур ещё не скоро, релиз уже прошел, ты ничем особо не занимаешься. Русь, я не какая-то твоя фанатка-малолетка, чтобы постоянно просить обратить на меня внимание. — Дань, давай в другой раз, я... — Начинает шатен. — Ты можешь хотя-бы на меня смотреть сейчас, блять?! — Взрывается рыжий, размахивая руками. Тушенцов подрывается с кровати, удивлённо глядя на парня напротив. Поняв, что дело пахнет жареным, он аккуратно подходит ближе, бросая виноватый взгляд побитого щенка. Будто это сможет как-то помочь, думает Данила. Мгновение они стоят друг напротив друга, ничего не говоря. Даня зло пыхтит, зыркая на Руслана из под рыжих прядей своей челки. А тот, в свою очередь, поднимает руки вверх, принимая свое поражение. — Прости, — спустя какое-то время наконец произносит шатен. Его голос так тих, что Кашин едва его услышал. И что-то внутри Дани точно надламывается, когда он уже в который раз видит такого Русю. Он тянет руки для объятий и смотрит так невинно, с бесконечной тоской на дне темных глаз, что Даня прощает. Конечно же, он простит, упадет в предложенные объятия, ответит на трепетный поцелуй и забудет, что прощает уже далеко не впервые.

***

Вода стремительно закипает во включенном чайнике, создавая небольшой шум и образовывая горячий пар. Уютная кухонька в питерской квартире оживает, когда в неё входит девушка, принимаясь тут же на ней хозяйничать. Окно, что должно было проветривать, было бессмысленно приоткрыто; из него доносились детские вопли со двора и проникала невыносимая духота. Данила сидел за столом, задумчиво почёсывая нос и по привычке швыркая им. Он поглядывал на Арину, которая разливала кипяток по кружкам. Жара жарой, а горячий чай — по расписанию. Этим они были похожи, мама с детства приучила Кашина пить чай, — обязательно с молоком, — в любую погоду. Вот, например, Руслан предпочитал летом вовсе отказаться от горячих напитков, литрами выпивая охлаждённый флеш. Всегда, когда рыжий щёлкал кнопкой чайника, можно было услышать ворчание Тушенцова, недоумевающего, как можно хлебать кипяток в плюс тридцать. Мысли о парне сначала вызвали непроизвольную улыбку, но после заставили поникнуть. Даня нахмурился, облокачивая голову на свою руку. — Чего кислый такой? — Арина расставляла кружки по столу, доставая сладости к чаю. — Случилось что-то? — С искреннем беспокойством спросила она, усаживаясь на своё место. — Да не, — замотал головой из стороны в сторону Кашин, будто выгоняя плохие мысли из неё. — Просто устал, наверное. Взгляд напротив дал понять, что девушка не поверила ни единому слову, но промолчала, делая глоток чая. Но Данила слишком хорошо знал Арину, чтобы понимать, что так просто она не отстанет. По правде говоря, он и сам пришёл не просто так. Но пока не знал, как лучше начать разговор. Он тоже сделал глоток, обдумывая. — Как у вас с Русей дела? — Внезапно заданный вопрос заставил громко закашляться. Похоже, не один он знал Арину очень хорошо. Буланова громко засмеялась, наблюдая за тем, как рыжий надрывно кашлял, забавно выпучив глаза. — На самом деле, — начал он, прочищая горло. — Я хотел спросить у тебя кое-что... — Внимательно тебя слушаю, Данила Светланович. — Вы же с Давидом многим побольше нас в отношениях смыслите, и встречаться раньше начали... — рассуждает он, — у вас было такое, что один из вас совершенно забивал на другого? — Ты не хочешь сказать, что... — Мне кажется, он меня разлюбил. — Ну только без этого! — Строго одернула его девушка. — Давай разбираться. Почему ты так решил? — Ну, он не хочет проводить со мной время, перестал обращать на меня внимание, отнекивается, когда я его куда-то зову, прикрывается работой. — Дуя губы, отвечает Кашин. — Может быть, у него что-то случилось? Выгорел? — Предложила Буланова. — Вы говорили на эту тему? — Ну.. — Или ты только кидал ему предъявы, не интересуясь его состоянием? Такая Арина по истине внушала страх: строгий взгляд, тон, которым она отчитывает, поджатые губы и скрещенные руки на груди. Это все заставляло Кашина внутренне сжаться, пристыженно смотря в ответ. Буланова устало вздохнула. — Дань, ну сколько можно повторять. Ты хотя-бы иногда ставь себя на место другого человека. Почему когда тебе что-то не нравится, то в приоритете только твои чувства и эмоции? Вы же партнёры. И вот почему стоит только переступить порог этого дома, всё кажется таким простым, лежащим на поверхности? Как Данила может быть таким толстолобым эгоистом? Как же стыдно. — Прости. — Не зная, что ещё на это ответить, шелестит он, опуская взгляд. — Ты не передо мной извиняйся, а перед ним. Но только перед этим поговорите. — Уточнила она. — Руслан ни за что не поверит, что ты до этого сам додумался, — чуть помолчав, она добавила, разъясняя, — извиниться. — Ну почему! — Возмутился Кашин, — я не настолько тупой.. — А я и не говорю, что ты тупой, скорее слепой. Вот как у такого эмпатичного человека она напрочь отключается, когда дело касается того, что тебя обижает? — Не знаю... — Тянет рыжий, — просто когда я думаю о... нас с ним, то эмоций будто в миллион раз больше. Разных. В них до конца жизни не разберёшься без стороннего вмешательства, спасибо. — Тепло улыбается, искренне благодаря. — И чай, кстати, хуйня. — Блять! Татарин ебаный, — закатывает глаза Арина, — так и знала, что не стоит связываться с рыжими. — Поздно! до конца жизни точно уж будем повязаны, подруга. За смехом Буланова вряд-ли улавливает смену эмоций в светлых глазах.

***