ветер к ночи холодает.

***

Стоя на берегу около порта, бывший предвестник поморщился от холодного ветра и дёрнул шляпу вниз, закрывая лицо. Осень, словно пренебрегая временем, вторглась ещё в августе, и теперь, к середине сентября, холод пробирался сквозь плотную ткань шортов, пробирая кожу.  Сквозь густой туман пробивался нос корабля, и он был уверен, что и на этот раз на палубе сидит его ронин. Пиная звёздные ракушки, парень вновь понял, что облажался: к приезду Кадзухи он в очередной раз ничего не приготовил.  Когда якорь с глухим всплеском исчез в морской пене, а корабль наконец остановился, самурай спрыгнул с палубы на холодный песок, отряхивая кимоно и растеряно оглядываясь — потерял излюбленный листочек. Что ж, похоже, вечер пройдёт без раздражающего свиста. Слава Архонтам. — Ты опоздал, — негромко произнёс Странник, скрещивая руки на груди, однако в голосе его не было ни капли раздражения. — Извини. Довольно трудно было выбраться с Рито, — ронин поклонился, за что тут же получил подзатыльник. Скара поморщился и фыркнул. Он хотел было сказать, что вовсе не ждал Кадзуху, но не он ли отшивал круги по пляжу, напряжённо вглядываясь в даль, надеясь заметить силуэт мачты? — Не кланяйся, идиот. И кимоно твоё дурацкое. — Имеешь что-то против наших традиций? — Нет. Но это шмотьё всё равно уродливое, — Кадзуха хмыкнул, поправляя рукава. Достав из сумки пару свёртков бумаги, он протянул их парню. — Опять твои сопливые стихи? — Хайку, — поправил его ронин, — написал, пока был на борту. — Они влажные, — Странник взял листики двумя пальцами за край, притворно морщась. — Всё промокло. — Высушишь. Чернила не должны были потечь, — ответил ронин, садясь на песок. Скара уперся спиной в дерево, разворачивая бумагу и читая сочинённое про себя. Зацепившись взглядом за строчку, он раздражённо выдал: — Воздух ощущается везде одинаково. Прекрати писать эту чушь с раза в раз, придурок. Кадзуха лишь кивнул, не желая нарушать созданное им самим молчание. Нет, не везде. Там, где нет Скары — душно и лёгкие саднит больно. А тут хорошо. Со Скарой хорошо. Серое небо с волнами под ним завораживало, нагоняя то тоску, то умиротворение. Спокойствие окутывало их обоих, но вскоре пришлось прервать тишину. — Напомни мне, почему мы не можем быть вместе. — Сентябрьский ветер тебе и вовсе мозги продул, как я вижу, — парень аккуратно сложил листы в несколько раз и положил в карман, бережно приглаживая. — Из-за меня пал твой клан, я чужеземец, и наши отношения вряд ли примут хоть на одном из островов. — Я же говорил, что не держу на тебя обиды. — Закрыли тему. Я не собираюсь оправдываться перед тобой в сотый раз, — рявкнул парень, махнув рукой. — Найди себе наконец какую-то дворянку в Инадзуме и заживи счастливо. — Я не хочу и не буду счастлив с какой-то дворянкой. И ты не будешь, зная, что я с ней. Или? — Мои чувства не твоё дело. И я буду только рад, когда ты наконец перестанешь меня раздражать. — Вот и я о том же, — хмыкнул ронин, распознавая в его колкости подтверждение своих слов. Подняв взгляд на Скару, он вздохнул: на его лице не было ни привычной злости, ни раздражения — скорее он снова завис в облаках. Скара опустил голову и глянул в родные глаза в ответ, вопросительно кивая. — Ветер холодает, — ответил ронин, переводя глаза на море. — Действительно, дурацкий ветер, — язвительно ответил парень, скользя взглядом по поднимающимся волнам. — Нет, Скара, ветер холодает, — повторил Кадзуха, делая акцент на последних двух словах. — Да понял я, понял, — цокнул Скара, отстраняясь от дерева и нахмурившись. — Пошли. — Он небрежно махнул рукой в сторону пещеры, натянув шляпу пониже, чтобы скрыть лицо от ветра. Ронин тяжело вздохнул и последовал за Скарой, сдержанно улыбнувшись. Шум прибоя всё ещё звучал в ушах, смешиваясь с мыслями, которые кружились в голове, но ни один из них не решался высказаться вслух. Словно это могло разрушить хрупкое равновесие между ними. Или терпением Скарамуччи. Скрываясь за одной из каменных стен, Кадзуха притянул парня ближе, держа его за запястья и пару минут просто смотря в его глаза, не зная что сказать. Скара прижался губами к холодным губам Кадзухи, не дыша. — Когда обратно?  — Завтра в четыре утра. — Ты-... — Да. Скара, всё ещё сохраняя видимость контроля, осторожно провёл ладонью по спине Кадзухи, медленно, почти незаметно. Этот жест был полон сдержанной нежности, которую он редко себе позволял. Он знал, что для таких моментов у них всегда будет мало времени, и это заставляло его держать всё внутри, не позволяя эмоциям вырваться наружу. Но сейчас, в тишине пещеры, ему хотелось забыть обо всём, хотя бы на мгновение.  Блондин развязал пояс и скинул накидку вместе с кимоно, оставив их на песке. Не успев замёрзнуть от осеннего ветра, он зашёл в воду по пояс, выдыхая. Второй тоже скинул вещи на пол, опускаясь в тёплую воду по пояс и обнимая ронина. Оперевшись на камень сзади, Кадзуха молча подставлялся под поцелуи, тяжело дыша. Засосы Скара оставлять не смел, во избежание лишних вопросов. Потянувшись к сумке, Кадзуха выудил маленькую бутылочку и протянул парню. С воды вылезти всё же пришлось, ложась грудью на холодный песок. Лёгкий озноб пробежал по его телу, когда прохладный ветер коснулся влажной кожи. Скара потёр руки, согревая их, а затем провёл от плеч до бедер парня, успокаивая его дрожь от неудобной позы. Вылив немного смазки на пальцы, он разогрел её в руках и вставил два пальца, аккуратно растягивая ронина. Кадзуха упал лбом на руки, дыша ртом. Член неприятно терся о холодный камень, и ему пришлось накрыть его рукой, что лишь добавляло дискомфорта. Закончив через несколько минут, Скара вынул пальцы и взял парня за талию одной рукой, вторую протянув вперёд и сплетая её с рукой блондина. Медленно войдя до конца, он обнял Кадзуху, целуя в макушку. Несколько раз сжавшись, парень пробормотал сухими губами: — Подожди... — Скажешь, когда двигаться. Смотрю, ты совсем отвык от этих ощущений, да? — сказал брюнет, за что тут же получил пинок в коленку. Расслабиться было тяжело, учитывая неудобное положение — холодный песок под грудью и еле доставающие до дна ноги, но спустя несколько минут он двинулся сам, понимая, что парень ждать не будет. Он бы, кстати, подождал столько, сколько понадобилось бы, забив на собственное возбуждение и соблазн взять парня грубо и без предупреждения на этих чёртовых камнях. Скара двигался в умеренном темпе, изредка задевая нужную точку внутри Кадзухи, но даже несмотря на это его нехило проносило по песку и потряхивало, сводя колени в судорогах. — Ты сводишь меня с ума, зн..знаешь, Каэдехара? — прошептал брюнет куда-то в плечо парня, запнувшись. Кадзуха помычал что-то невнятное, руками скользя по песку и пытаясь зацепиться хоть за что-то, но тщетно. — Для тебя... я всегда буду Кадзу, — прошептал ронин, спотыкаясь о собственные слова. Скара вдохнул через стиснутые зубы, усмехнувшись, хотя его собственные движения становились всё более рваными и прерывистыми. Волны, поднимающиеся у их ног, казались синхронными с их ритмом, и с каждым толчком ронин сжимался всё сильнее, не в силах сдерживать себя. Наверное, попадись они на глаза рыцарям, их бы уже давно казнили. Кончив с тихим стоном — один в воду, другой на спину, оба глотали воздух как не в себя в попытках отдышаться. Кадзуха сполз по песку в воду, набирая немного в ладошки и ополаскивая рот и губы от песчинок, а затем положил голову на плечо рядом стоящего предвестника. Тишину нарушил лёгкий свист — Кадзуха нашёл потерянный листочек и посвистел на нём. Скара поморщился, недовольно скривив губы. — Сколько времени у нас ещё? — Не знаю... по ощущениям, где-то часа два, может три, — ронин сглотнул соль в горле, кривясь. Он повёл рукой по воде, млея от её тепла. Странник кивнул, отворачиваясь и совсем тихо говоря: — Я, возможно, вернусь. — Я тебя не заставляю... — Ты прав. Я определённо не потерплю, чтобы какая-то дворянка отшивалась с тобой под сакурой. Кадзуха слабо улыбнулся, ёжась от прохладного ветра. Действительно, холодает.