Бедра

      Я стою перед зеркалом в полный рост, приспустив штаны до колен и задрав футболку, разглядывая себя в отражении. Мне нравится моя фигура, правда: мне нравится моя аккуратная грудь, узкая талия, широкие бедра, в меру пухлые ляжки и стройные икры. Знакомые делают мне комплименты, а мама чуть ли не пускает слюну, когда я надеваю что-нибудь облегающее, например, то же платье.       Но кое-что не дает мне покоя. Я ненавижу это всей душой и презираю всем своим существованием, терпеть не могу и не в состоянии из-за этого воспринимать свою фигуру так, как воспринимают окружающие. И это — бедра. А если быть конкретнее, то ужасные выпирающие косточки на них.       Как же они бесят! Постоянно смотрю, как плавно идут мягкие изгибы моей фигуры и как резко выделяются на их фоне эти косточки. А если еще и, не дай бог, ударишься об них — забудешь собственное имя от боли. Опыт уже был. Хочется вдавить их как-нибудь вовнутрь, сделать хоть что-то, чтобы они не были такими заметными, а в идеале, — чтобы их вовсе не было. Я много раз пыталась есть больше обычного, но пригубило это мне талию, а на бедра совсем-совсем не повлияло.       Занятая созерцанием своего тела, я не сразу заметила, что ко мне подошел Саймон. Он, склонившись в три погибели, кладет подбородок мне на плечо и прячет руки за спиной. Я инстинктивно опускаю футболку, прикрывая все обнаженное. Благо, она достаточно длинная, и оставляет лишь полосочку кожи между резинкой спущенных штанов и нею самой. Молчу. Он некоторое время тоже, затем негромко произносит:       — Что ты делаешь?       — Смотрю.       — На что?       Я напряженно сглатываю, пока мозг судорожно пытается придумать хоть какую-нибудь отговорку, отмазку, хаотично рыщется среди заранее или давно придуманных, а затем понимаю, что слишком уж молчание затянулось, и лучшим решением будет не отвечать вообще. Саймон не отстает:       — Зачем?       И я снова молчу, одновременно злясь на Саймона; какого фига он мне допрос устроил?       Тем временем он одной рукой задирает мою футболку так, как она была до его появления. Водит свободной рукой по моему животу, посылая мурашки по всему телу, и останавливается на правом бедре, огладив двумя пальцами косточку. Я немедленно протестую, пытаясь выбраться, но Саймон прижимает меня к себе, держа мертвой хваткой.       — Уберись, — бурчу я.       — Не уберусь.       Мне остается только терпеть, мрачным взглядом пытаясь испепелить и превратить Саймона в жалкую кучку праха.       Он невесомо водит пальцами по моей коже, особое внимание уделяя ненавистным мне бедрам. Его взгляд странно сосредоточен, что, я готова поспорить, даже целился он бы менее внимательно, пусть если на кону стояла бы его работа или весь мир целиком.       — Не понимаю, что тебе тут не нравится.       Легко говорить, когда имеешь тело Аполлона!       Но эту мысль я не озвучиваю.       — А я не понимаю, что тебе тут нравится, — парирую я.       Теперь не отвечает Саймон, и эти прикосновения в тишине начинают действовать мне на нервы.       — Вот что тебе тут нравится? Что в них такого красивого? — хмурюсь я.       Он заговаривает не сразу.       — Не знаю. Просто нравится.       Я едва сдержала раздраженное цоканье, но все-таки закатила глаза. Никак без этого.       Райли продолжает касаться меня, незамысловато, но в то же время обдуманно, и теперь я злюсь еще на себя за то, что не могу никак спрятать мурашки. Руки у него холодные, ледяные, как обычно, что лишь усугубляет ситуацию.       — Это... необычно. Будто твоя особенность, изюминка.       Я не могу сдержать улыбки. Уж слишком это мило прозвучало для его уст. Иногда я невольно задумываюсь, говорит он подобные вещи осознанно или ненароком, но одно точно ясно: это поднимает мне настроение.       — Да ну тебя.       — Я серьезно.       Лениво целуя меня за ухом, Саймон отпускает футболку и обнимает.       — Ты шикарна. Не стыдись себя.       Никто никогда не обращал внимания на мои недостатки. Не в том смысле, что их терпели, нет. В том, что никто никогда не замечал, что за эмоции я испытываю, что думаю по этому поводу, ведь я никогда не говорю прямо об этом. Возможно, из-за стыда...       В груди возникает невероятно теплое и приятное чувство. Я закрываю глаза и льну к нему поближе, протягиваю назад руку и глажу его по щеке, наблюдая его мягкую улыбку. Осознание того, что кто-то считает мои недостатки (по моему мнению, конечно) — наоборот, — превосходствами, любит, обожает их, готов вечно уделять им внимание, видит в них то, чего не вижу я, считает меня из-за них более привлекательной настолько незнакомый, но оттого и более желанный, что я теперь я боюсь лопнуть от гордости и счастья.       Может быть, я действительно дую из мухи слона?