Ещё одна Старк

Норман Озборн, человек, привыкший держать в руках судьбы тысяч людей, никогда даже в страшном сне не мог представить, что самый близкий ему человек — его собственный сын — предаст его с такой холодной, расчётливой точностью. На следующее утро, когда он открыл тяжёлую дверцу личного сейфа в своём кабинете, внутри вместо аккуратной стопки документов, способных уничтожить его империю одним ударом, его встретила лишь тишина и лёгкая пыль. Вместо ценных бумаг, контрактов и компромата на конкурентов там лежала всего одна вещь — небольшая записка, сложенная идеальным треугольником, словно бумажный самолётик, пущенный в насмешку над всей этой взрослой, серьёзной деловой жизнью.

«Я больше не позволю играть собой. От Г.»

Норман перечитывал эти короткие строки снова и снова. Пять раз. Десять. Пятнадцать. Пальцы его дрожали, но не от страха — от той самой ледяной, выжигающей всё на своём пути ярости, которая способна превратить даже самого рационального человека в настоящее чудовище. Бумага в его кулаке смялась с сухим хрустом. — Гарри… — тихо, почти ласково протянул он, но в этом имени уже звучала приговор. Это означало только одно: единственный наследник, кровь от крови, плоть от плоти, тот, кому Норман доверял больше, чем кому-либо на этой земле, вонзил нож ему в спину и исчез. Сбежал, как последний трус. Как неблагодарная скотина, которой он отдал всё. Что ему не хватало? Норман годами выстраивал для сына идеальное будущее: кресло главы «Оскорп Индастриз» через пару десятков лет, выгодная жена с идеальной родословной и внешностью с обложки глянцевых журналов, пара наследников, которые продолжат династию. Всё было расписано, как по нотам. Но нет. Гарри решил взбунтоваться. И Норман знал, кто в этом виноват. Фелиция Харди. Безродная девчонка с тёмным прошлым, которая вскружила голову его сыну. Именно она отравила разум Гарри, именно она заставила его предать отца. Норман поклялся себе, что от этой девчонки не останется даже пепла. Она сгниёт в самой глубокой и грязной тюрьме, которую только можно купить за деньги. Однако предательство сына было далеко не единственной проблемой, которая жгла Нормана изнутри. Гораздо сильнее его пугало возможное разоблачение. Десятилетиями он выстраивал безупречную репутацию, и теперь всё это могло рухнуть в одно мгновение, как карточный домик. «Оскорп Индастриз» отмывала огромные суммы государственных денег, вкладывала средства инвесторов в дешёвые материалы и оборудование, а разницу Норман спокойно клал себе в карман. Миллионы долларов, которые он считал своими по праву. Если эти схемы всплывут — корпорация рухнет, а сам он сядет в тюрьму на очень, очень долгий срок. Нужно было действовать быстро и жёстко. Остановить сына. Уничтожить весь компромат. И Норман уже понимал, куда направится Гарри: сначала к Монике Старк и её друзьям, а потом, скорее всего, к Мстителям — этим клоунам в обтягивающих костюмах. Дело приобретало совсем другой, опасный оттенок. Ему придётся столкнуться с людьми, обладающими сверхспособностями. И тогда в голове Нормана щёлкнуло. — Сыворотка… Он совсем забыл о своём старом проекте. О той самой разработке, которую когда-то с гордостью презентовал на одной из закрытых презентаций. Изначально сыворотка должна была стать натуральной, биологической заменой протезов — революцией в медицине. Но во время испытаний на мышах всё пошло не так. Животные меняли свой облик, становились сильнее, агрессивнее… а потом умирали в страшных муках в первые же секунды после введения препарата. Норман так и не смог найти идеальную формулу. Но мыши — это не люди. Организм человека гораздо сложнее. У него оставалась всего одна запасная ампула, которую он хранил в своём личном кабинете в башне «Оскорп». На всякий случай. И теперь этот случай настал.

***

— Ты уверен, что он не слетит с катушек раньше, чем мы успеем что-то сделать? — Тони Старк лениво крутил в пальцах флешку с документами, которую Гарри Озборн передал ему всего час назад. Гарри сидел на краю огромного дивана в гостиной особняка Старков, сжимая в ладонях кружку с давно остывшим чаем. Он не пил — просто грелся о фарфор, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Мой отец уже давно… не в себе, — тихо ответил он, тщательно подбирая слова. — В последние месяцы он превратился в настоящего параноика. Запирался в кабинете на целые сутки, почти не спал. А когда я однажды спросил, что происходит, он посмотрел на меня так, будто видел впервые в жизни. Питер Паркер стоял у высокого окна, скрестив руки на груди. В его взгляде читалась тяжёлая, почти взрослая усталость. Чёрная толстовка с надвинутым капюшоном делала его похожим на собственную тень. — Сыворотка, — задумчиво повторил он. — Ты говорил, он уже тестировал её на людях? — На бездомных, — голос Гарри дрогнул. — Я нашёл документы. Пятеро пропавших за последние два месяца. Всех объявили в розыск, но никто по-настоящему их не искал. Для системы они были никем. Моника Старк, сидевшая рядом с отцом, почувствовала, как внутри неё закипает холодная, вязкая злость. Она слишком хорошо знала, как легко система списывает таких людей. Тони встал с кресла и медленно прошёлся по комнате, постукивая пальцами по мебели. — Значит, план простой: забираемся в его логово, выгребаем всё, что можно использовать в суде, и очень надеемся, что папаша Озборн не превратится в зелёного Халка до нашего прихода. — А если всё-таки превратится? — тихо спросила Джулия, до этого молчавшая в углу. Тони усмехнулся, но в его улыбке не было ни грамма веселья. — Тогда будем импровизировать, как всегда. Гарри передал Старкам все возможные доказательства. Уже через час в доме собралась целая команда адвокатов. А Тони отправил Монику, Питера, Харли, Кейт и Джулию за Фелицией Харди, которая в это время скрывалась в загородном домике Стива Роджерса.

***

В машине царило напряжённое молчание. Харли сидел за рулём, Питер — на пассажирском сиденье. Сзади теснились Кейт, Моника и Джулия. Поздний ноябрь за окном окрашивал мир в холодные тона, ребята были в тёплых куртках. — Вы двое, — Кейт наконец оторвалась от телефона, — чего такие кислые? Мы, между прочим, мир спасаем. Улыбнитесь хотя бы. — Мы не кислые, — буркнул Питер. — У тебя лицо такое, будто ты три дня не спал и съел что-то очень несвежее, — парировала Кейт. Харли невольно фыркнул, и это случайное «почти-смех» немного разрядило обстановку. Моника улыбнулась, глядя в окно. Закат разливался по небу густыми багряными полосами — словно предупреждение, что предстоящая ночь будет далеко не спокойной. Фелиция встретила их на пороге небольшого домика в старом, растянутом свитере Стива, который доходил ей почти до колен. Волосы ещё влажные после душа, без привычного макияжа — она выглядела удивительно юной и почти невинной. Почти. — Приехали, мои любимые голубки, — усмехнулась она, впуская всех внутрь. — Я уже думала, вы про меня совсем забыли. — Как можно забыть про главную воровку Нью-Йорка? — закатила глаза Кейт. — Я предпочитаю формулировку «независимый перераспределитель ресурсов», — Фелиция подмигнула с привычной дерзостью. Стив Роджерс, стоявший у камина, спокойно кивнул ребятам. В его взгляде было то особенное спокойствие человека, который уже принял все возможные последствия и перестал бояться. — Тони в курсе плана? — спросил он, глядя на Монику. — Он сам его утвердил, — ответила девушка, поправляя на запястье новый браслет-реактор с голограммой отца внутри. — Сегодня ночью. Штурм башни «Оскорп». — Без основных Мстителей? — уточнил Стив. — С молодыми Мстителями, — Моника улыбнулась уголком губ. — Папа сказал: «Если проблемы находят Старков — мы сжигаем их дотла». Фелиция одобрительно присвистнула. Питер так и не проронил ни слова. Он стоял в стороне, и его тяжёлое молчание было красноречивее любых угроз.

***

В 2:13 ночи они бесшумно проникли внутрь башни. Моника не чувствовала страха. Вместо него внутри пульсировала странная, почти медитативная сосредоточенность. Каждый шаг был просчитан, каждое движение — выверено до миллиметра. «Папа всегда говорил, что мы не ищем проблем. Но если проблемы находят Старков — мы сжигаем их дотла», — мысленно повторила она, защёлкивая крепления на браслете-реакторе. Кейт заняла позицию на крыше, Харли взламывал системы безопасности, Джулия контролировала периметр. Стив и Фелиция работали как единый, идеально слаженный механизм — синхронно, почти телепатически. А Питер… Питер не сдерживался. Он двигался слишком резко, слишком жёстко. Каждый удар был пропитан всем, что копилось в нём месяцами. Он не щадил охрану. Не оставлял шансов. — Питер! — крикнула Моника, перехватывая его руку, когда он уже почти добил одного из охранников. — Это не ты! Он замер. На долю секунды. Сердце колотилось в горле, зрачки были расширены до предела. Но он услышал её. И этого оказалось достаточно. Норман Озборн ждал их на самом верхнем этаже. Но это был уже совсем не тот элегантный бизнесмен, который улыбался с обложек деловых журналов. Сыворотка сделала своё дело. Кожа приобрела болезненный зеленоватый оттенок, глаза налились жёлтым, а улыбка — ядовитая, безумная — растянулась до ушей, обнажая слишком острые зубы. — Старк! — голос Нормана сорвался на хриплый рык, от которого кровь стыла в жилах. — Я знал, что ты придёшь. Но привела с собой целую армию детишек? Твой отец окончательно потерял совесть. Моника шагнула вперёд, закрывая собой остальных. — Твои игры закончились, Озборн. Документы у нас. Гарри уже дал показания. — Гарри… — имя сына прозвучало как самое грязное проклятие. Норман скривился. — Мальчишка, который сам не знает, чего хочет. Ты правда думаешь, что какие-то бумажки меня остановят? Он сделал шаг вперёд — и пол под его ногами угрожающе треснул. Питер не выдержал первым. Он бросился в атаку — паутина, удар, ещё удар. Но Озборн больше не был обычным человеком. Он ловил кулаки Паркера играючи и отвечал с такой чудовищной силой, что стены дрожали. — Ты считаешь себя героем? — прошипел Норман, сжимая горло Питера железной хваткой. — Ты такой же, как я. Убийца. Монстр. Просто пока ещё не снял маску. Питер захрипел, отчаянно царапая пальцы противника, но хватка была мертвой. — Пит! — Моника рванулась вперёд, но Стив преградил ей дорогу. — Не сейчас. — Он убьёт его! — Не убьёт. Моника смотрела, как Питер слабеет, как его глаза начинают закатываться. И внутри неё что-то щёлкнуло. — Папа всегда говорил, — тихо произнесла она, активируя браслет-реактор на полную мощность, — что Старки никогда не сдаются. Яркая голубая волна энергии ударила Нормана прямо в грудь. Он отлетел к стене, выпустив Питера. — Мо… — прохрипел Паркер, падая на колени. Она мгновенно оказалась рядом, обхватила его лицо ладонями. — Ты не он, — твёрдо сказала она, глядя прямо в его глаза. — И никогда им не будешь. Ты слышишь меня, Пит? Тишина повисла тяжёлая, почти осязаемая. И Питер едва заметно кивнул. Ровно настолько, чтобы остаться собой. Тони завершил операцию дистанционно. Выверенный спутниковый удар вырубил всю энергосистему башни. Норман рухнул на колени. Зелёная кожа побелела, потом посерела, и он наконец затих. — Корпорация пала, — спокойно сообщил Харли в общий канал. — Фелиция свободна, — добавила Кейт с усталым, но искренним облегчением. Стив подошёл к лежащему Норману, склонился над ним и тихо сказал: — За решёткой ты сгниёшь, Озборн. А твой сын будет жить дальше. И это будет лучшая месть, которую ты когда-либо получал.

***

Судебные процессы растянулись на долгие недели. Но объединённая команда адвокатов Старков и Мэтт Мердок — слепой, но невероятно острый умом адвокат — сотворили настоящее чудо. Имя Фелиции Харди начали постепенно очищать. Не полностью — слишком много грехов висело на Чёрной Кошке, но самые тяжёлые обвинения были сняты. — Спасибо, — тихо сказала Фелиция Монике, когда они впервые встретились после суда. — Не за что. — Я серьёзно, Мо. Ты рисковала всем. — А ты бы сделала для меня то же самое. Это был не вопрос. Это была простая правда.

***

Через несколько дней Стив и Фелиция стояли на крыше штаба. — Мы уезжаем, — сказала она, глядя вдаль. — Нам обоим это нужно. Стив повернулся к ней. В его глазах не было сожаления — только спокойное принятие. — Ты уверена? — Я никогда ни в чём не была так уверена, — она улыбнулась, и в этой улыбке впервые за долгое время не было ни тени игры. — В этот раз — да. Баки Барнс стоял в стороне, наблюдая за их сборами. Моника подошла к нему почти неслышно. — Ты так и не простишь меня? — тихо спросила она. — Мне нечего прощать, — ответил он, не оборачиваясь. — Ты выбрала свой путь. Я — свой. Она молчала несколько секунд. — Я долго злилась на тебя. А потом поняла… ты был прав. Ты не тот, кто мне нужен. Баки наконец повернулся. В его взгляде мелькнуло что-то сложное — смесь уважения и тихой грусти. — Береги Паркера, — сказал он. — Он хороший парень. Моника кивнула. И впервые по-настоящему отпустила. Не с болью. С принятием.

***

— Спасибо, что вернула меня, — тихо сказал Питер спустя несколько дней. Они сидели на большом диване в гостиной Старков, за окном уже стемнело. — Всегда, — просто ответила она. Тони вошёл в комнату, держа в руке ключ-карту с голографическим логотипом. — Твоя лаборатория, — сказал он буднично. — Полный доступ. Никаких ограничений. Моника взяла карту. Пальцы слегка дрожали. Это значило гораздо больше, чем любые слова. Это значило: я вижу в тебе равную. Ты готова. — Пап, я… — Не надо, — он мягко обнял её. — Я горжусь тобой. И мама тоже. Хотя она никогда в этом не признается, потому что ты устроила весь этот ад. Моника рассмеялась сквозь слёзы.

***

Прошло несколько месяцев.

Осень снова вернулась в Нью-Йорк, раскрашивая деревья в тёплые золотые и багряные тона. На веранде дома Старков пахло свежими яблоками, корицей и лёгким озоном от реактора. Пеппер сидела в кресле, укрывшись пледом, и читала книгу. Тони стоял у перил, задумчиво глядя на горизонт. Моника устроилась рядом с Питером, который сосредоточенно тыкал стилусом в планшет. — Не сходится, — пробормотал он. — Энергопоток на третьем контуре расходится с термодинамикой. — Потому что ты считаешь как Паркер, а не как Старк, — усмехнулась она, наклоняясь ближе. — Сдвинь спектр на пять герц — и всё встанет на свои места. Питер попробовал. Цифры послушно сложились в идеальную синусоиду. — Ты меня иногда пугаешь, Старк. — Это у нас семейное, — улыбнулась она. Где-то в доме Харли громко спорил с Джулией о защите систем. Их голоса звучали раздражённо, но в них уже слышалось тепло. Кейт сладко спала на диване, укрывшись пледом, а рядом мирно лежал её рюкзак со стрелами. — Харли и Джулия, — Питер кивнул в сторону дома. — Долго они ещё будут притворяться, что просто друзья? — Пока сами не признаются, — улыбнулась Моника. — Но я ставлю на следующую неделю. Тони обернулся на их голоса. Он ничего не сказал. Просто смотрел. На свою дочь. На Питера. На всю эту шумную, непослушную, талантливую молодую команду, которую они с Пеппер помогли собрать. И гордился. Так сильно, как не гордился, пожалуй, даже после первой успешной дуги реактора. — Ты же понимаешь, что теперь всё изменится? — тихо спросил Питер, глядя на закат над Нью-Йорком. — Понимаю, Пит, — так же тихо ответила Моника. Она коснулась тонкого кольца на пальце — того самого, с выгравированной надписью «I love you 3000». — Но, как говорит мой папа: «Конец — это всегда часть пути». Она повернулась к нему и улыбнулась — светло и уверенно. — А наш путь только начинается. Питер сжал её руку. Закат догорал за горизонтом, окрашивая небо в последние тёплые краски. Будущее больше не пугало. Оно манило. И на этот раз Моника Старк была готова встретить его лицом к лицу.