Железный прут

— Склонись, раскайся и прими правила. И я помилую тебя. Каменные ступени, ведущие к трону, мозолили едва опущенный гордый взгляд Шиана. Лучше смотреть в пол, чем снизу вверх на Шена — не после случившегося, не когда он смотрит с таким разочарованным безразличием, криво распластавшись на троне. Тонкие когтистые пальцы лениво вычесывали черные длинные пряди волос, и если присмотреться, можно было заметить в этом жесте тщательно задавленную злость. Слишком ленивый жест. Показательно ленивый, только пальцы трясутся. Поймав себя на рассматривании Шена, Шиан тут же опустил взгляд. Он то стоял вполне себе культурно, но с ощутимым горделивым пренебрежением, которое вроде было и было заметно, но не настолько, чтобы акцентировать на этом внимание. — Не хочешь? — Шен склонил голову набок, щеря клыки. Из под каскада чернильных волос показалось длинное демоническое ухо. — Я тоже не хотел. Трансформация прошла, но кое в чем Шиан оказался не прав — он не мог убить его. Ни Муан, ни он сам, ни кто то ещё. Не потому, что никто не хотел, нет — они действительно не могли. У них просто не хватило бы сил. Глубинная тьма клубилась в низинах гор ядовитым туманом, вылезшая из Черного Замка, как из погреба. Шен входил в нее без проблем — лишь отмахивался перешитым на сто раз широким рукавом красного одеяния, словно то могло ее развеять. Не могло, но по самому краю, тьма за ним словно бы расходилась, подбирала местами тьмистые щупальца, как в стеснении. Шен к ней, как к живой, пренебрежительно и с укором, хотя та стала той самой позабытой неучтенной переменной — Шиан считал, Шен не может слиться с тьмой. Лишь попинывает ее сверху, противодействует, благодаря силе проклятия Рурет, но не более. Иначе это не было бы так болезненно для него, не так ли? Не так. Тьма разлилась, и напитавшись ей до краев, Шен оказался столь силен, что даже Шиан не смог ему противостоять. Ни он, ни тот божок, перехвативший секту, ни контрольное бюро. Те вообще прискакали на лошадях, о чем то побеседовали со слетевшим с катушек демоном и просто убрались восвояси. Та ситуация до сих пор вызывала в груди гремучую смесь из обиды, возмущения и гнева, но глава не подавал виду. Впрочем, какой он ныне глава? Глава чего? Секту расформировали и вырезали, орден РР пал. И всё же, не смотря ни на что, Шиан держал лицо. Маску из спокойствия и контроля, словно ничего в этом мире не могло нанести ему вред. Это уже и самого его раздражало — настолько ни к месту было. Шену вон, тоже не нравилось. — Молчишь? — демон понимающе хмыкнул, — Ну ничего. Когда ты забрал у меня всё, я тоже молчал. Мне казалось, я неправ, но мне действительно стоило чуть больше думать о себе. Он выждал некоторое время, ожидая комментария собеседника, но тот вновь остался молчалив, и Шен продолжил, с трудом выговаривая слова от душащих горло эмоций: — Я так хотел быть... добрым. Ко всем вам. — он нервно вздохнул, силясь держать себя в руках, — Даже тем, кто этого не заслуживал! Учуяв чужую слабость, Шиан гордо вздернул подбородок, глядя на собеседника спокойно, почти довольно — ухватил. Нарочито непонимающе, он мягко спросил расстроенного брата: — Зачем ты хотел меня видеть, Шен? — тот поджал губы, перевернулся на другой бок и отвернулся, глядя куда то в высокий каменный потолок, — Ты же знаешь, я действовал в интересах ордена. Таковы правила. Я не мог пожертвовать своими людьми, они полагались на меня... — А я? — просто спросил младший Ир и наконец сел ровно, — А на кого мне было полагаться? Я должен был дать вам меня убить, да? Шиан осекся, и демон ответил себе сам: — Нет, ничего я не должен был! Обычно людей не ставят перед такими выборами! Я не хотел умирать! — Ты не человек, Шен. — прозвучало с укором. Слишком грубая правда. Шен был оскорблен ей. Взволнованный вздох застрял у него в груди и он шмыгнул носом. Шиан мысленно закатил глаза. Ещё на ревущего нового главу ордена он не смотрел. Тонет тут в жалости к себе вместо того, чтобы действовать. Он что, ждёт, что его это тронет? Сложенные за спиной руки перебрали пальцами. Кисти мёрзли. Это нервное. — Это очень важно, да? — уточнил Шен, словно на деле лишь пришел в учебный класс с халатом, запахнутым не на ту сторону, — Я больше не достоин ничего хорошего из за этого? Почему Муан хотел убить меня? — Потому что ты стал демоном, Шен. — поучил Шиан, — Демоны приносят в мир только хаос и должны быть уничтожены. Посмотри что ты уже сделал с орденом. А поселения, что находились под защитой барьера? Я сомневаюсь, что там кто то ещё остался. Даже если там кто то жив, они поголовно обратились в духов. — Заткнись. — попросил Шен, и собеседник поморщился, — Я видел те деревни своими глазами. Нечего обсуждать. — А что такое, ты не готов столкнуться с последствиями своих решений? Шен мгновенно вскипел. Черные глаза засверкали едва сдерживаемыми слезами и гневом. — Я не для этого тебя позвал. Я хочу, чтобы ты склонился передо мной и принес клятву верности, укреплённую заклинанием. Тогда я оставлю тебя в живых. — Скольким ты уже успел это предложить? Кто нибудь согласился? Шен промолчал, концентрируясь на дыхании. Нельзя позволить ему вывести себя на эмоции. Хитрая змея. Выпрямив спину, демон откинул волосы и начал свою тираду вновь, силясь донести до собеседника свою точку зрения. Он повторил вопрос, что был похож на кость в горле: — Почему Муан хотел убить меня? — Потому что демоны должны быть уничтожены. — Нет. Ответ звучит иначе! — Ты замечал, что перед падением, старейшина Муан Гай стал слабеть? У него был странный цвет лица и круги под глазами. Иногда он останавливался насладиться полуденным солнцем слишком часто, словно с ним что то происходило. Знаешь почему так? — Шиан грустно улыбнулся, — Потому что ты постоянно замещал его духовные силы своими, меняя баланс. Твоя духовная сеть пыталась замедлить демоническую трансформацию. Если бы не ваша связь, у вас бы все получилось. Наверное. — Но ты подтолкнул его. Ты сказал ему, что он умрет, если... — Разве он мог убить тебя? Он просто сам не хотел увидеть, как зачахнет на твоих глазах. У вас не было выхода. — Нет. Выход был! Он мог поговорить со мной прямо, тогда все могло бы быть иначе! — он что то швырнул из рукава в собеседника, но разноцветный клубок не пролетел и половины пути, осев на ступенях. Узел из разноцветных лоскутов ткани. Красное дерево Сиреневого рассвета, белые одежды пика Славы, целый клубок разноцветного рваного шелка. Шиан бегло осмотрел его и вновь поднял взгляд. — И что изменилось бы? Ничего. Только старейшина Муан чувствовал бы себя не воином, умершим в важном бою, а слабаком. Он достоин смерти, которую выбрал. Незачем было множить страдания. — Какой у тебя ловкий язык, брат. — кисло подметил Шен и вынул из ножен меч. Духовное оружие, которым стал его маленький проказный дух. — Мне нужен железный прут. Метал растекся у него в руках, принимая вид тонкой и ребристой металлической палки, какую используют для укрепления несущих конструкций. Странный выбор. — Ты не любишь подчиняться правилам, Шиан. Я тоже не хотел. Я хотел жить в мире и согласии в кругу своих дорогих учеников и коллег, но вы решили иначе. Теперь вы наверняка осознали свою неправоту, но уже поздно. Мне кажется, я не способен вернуться, даже если бы очень хотел. Теперь мне плевать. Я принимаю новые правила, но принимаешь ли их ты? Шиан напрягся, чувствуя неладное. — Последний шанс. Потом будет больно. Даже понимая, что от него хотят, Шиан не смог. Ноги перебрали носками из стороны в сторону, но спина не гнулась. Даже если он проживет этот эпизод стыда, что дальше? Лебезить перед братом впоследствии до конца своих дней? Или какой там срок. Пару минут унижений Шиан бы пережил, но больше... Да и был ли смысл? — Я тебя услышал. — Шен поднялся с трона, что то напевая в гробовой тишине. Кровавая ткань и волосы потянулись за ним шлейфом по каменным ступеням. Высокий, каким никогда не был. Он вытянулся, от чего черты лица смазались, а пропорции исказились. Руки тонкие, длинные и мертвенно бледные, держали в руках прут. Шиан все же сделал нерешительный шаг назад. Он не массивный, но.. огромный. — Кость гордости, да? Неуловимым быстрым движением, Шен оказался у него за спиной, и тонкий железный прут обрушился на чужую спину. Что то хрустнуло. Кость гордости разлетелась в щепки. Прежний глава упал коленями на каменный пол, и зелёные глаза распахнулись в ужасе, роняя на камень слезы от боли, пронзившей спину. Что то в пояснице сместилось, натянулась ещё не успевшая отечь мягкая ткань, напряглись мышцы, ещё держа всю мясную конструкцию на месте. Осознав масштаб произошедшего, Шиан попытался ощупать спину сквозь ткань — ничего, кроме тонкой полоски от прута и наливающихся вдоль нее кровавых волдырей в толще кожи, где то меж мышц, усиливающих давление на пострадавший спинной мозг. Это было ново — осознать, насколько раскалённый комок нервов все это время прятался в его спине, грамотно сокрытый конструкцией из костей, связок и плоти, не давая ему соприкоснуться с миром во вне. Страшно продуманная и хрупкая конструкция, которая, все же, исправно работала столько лет без каких либо пререканий. Весь мир сузился до этой травмы — казалось, он учился держать в руках меч только потому, что спинной нерв должен кто то охранять. Он не справился. Он ожидал от Шена большего понимания, ведь тот никогда не был глуп. — Кажется, поклониться уже было не так трудно? — Шен склонил голову набок, обходя собеседника по кругу, шурша шлейфом из ткани и волос, силясь заглянуть в искаженное болью лицо. — Я не склонился в свое время. Значит, это сделаешь ты. Шиан хватанул ртом воздух. Его меч был при нем, но он был совершенно бесполезен. Он попытался сесть. Ноги отнялись.

Железный прут сломал мне хребет

За то что я отказался молиться

За то что я нарушил обет

Взглянув на скрытые масками лица

Ресурсы духовного ядра всё же активировались, экстренно снижая чувствительность и по возможности латая повреждения. Шиан все же сел, тяжело дыша и опираясь руками о пол. Один жест, и гордец превращается в лжеца, ведь больше не может отстаивать свою точку зрения. И все же, Шиан хриплым голосом в пустоту возразил: — Ты не меня сейчас хочешь победить. Остановить. Шен скептично поднял бровь, останавливаясь напротив гостя и заглядывая тому в лицо. Зелёные змеиные глаза были злы и отчаянны одновременно, глядя куда то мимо. Он не плакал, но его веки все извергали бесконечные дорожки слез, не в силах остановиться. — Что в тебе останавливать? Хватит ныть. Тебе что, больно? Шиан обиженно поджал губы, кажется, действительно способный расплакаться от боли и несправедливости. — Это же все из за тебя случилось. Ты не покорился, теперь всем больно. — Брат. — он с трудом вдохнул, — Хватит. П-ожалуйста. Я все понял... Мы всё решим, я всё решу, правда. Шен на секунду задумался. — А я тоже всё понял. Но было уже поздно. Железный прут взметнулся вновь, и Шиан дернулся рефлекторно, пытаясь закрыться, но прострелившая новой болью покалеченная спина отвлекла — метал врезался в череп и прошел тот насквозь, кончиком разбивая зубы в крошку, превращая губы в рваное месиво из лоскутов плоти, что тут же налилось яркой кровью, капая на пол и ржавый шелковый подол гостя. — Не говори мне ничего. Уже нечего решать. Всё сломано. Гость молчал, ошарашенно распахнув зеленые глаза. Одной рукой, он бессмысленно собирал в ладонь капающую каскадом кровь, давился ей, пытался ее глотать, проливал и пытался собрать вновь, а второй упирался в пол, оставаясь в хоть сколько то вертикальном положении. Она заметно дрожала в локте. Он с самого начала знал, что не остановит Шена. Орден запечатан тьмой, как в ров, доставать меч из ножен здесь тоже самое, что закрываться руками. Шиан не стал.

Железный прут мне губы разбил

Чтобы я мог только скулить, рыдая

Чтобы я вкус крови вовек не забыл

Чтобы не сумел рассказать о рае

Всё заполонило вкусом крови, но Шиан уже не мог на ней сконцентрироваться, просто замер, пытаясь хоть как то уменьшить боль, издавая нечленораздельные чавкающие звуки, когда крови в горле становилось слишком много, и он не успевал глотать. Желудок извергнул литр, и раны защипало от желудочного сока. Шен, казалось, не видел, что творил. Демоны никогда не видят, насколько разрушительны их действия. Не замечают городов, обращённых в пепел за их спинами. Они просто не понимают. — Я не заслуживал такого отношения. — просто произнес Шен, — Я дал вам выбор, и вы его сделали, это больше не моя вина! Следующий удар пришелся на руку, которой старший Ир упирался в пол. Сустав локтя раскололся, выпал сам из себя, кожа разошлась на месте удара и оголила травму, но все же ещё держала предплечье, не давая тому отлететь в сторону. Шиан вскрикнул от боли, больше не способный удержать в груди крик, вещь у него больше не было губ, которые он мог сжать.

Железный прут мне локти разбил

За то что руки мои не взяли

Топор палача символ светлых сил

За то что швырнул прочь кусок ржавой стали

Наконец, мелодия, которую между делом напевал Шен, стала отчётливее. Демон швырнул свое оружие в сторону — то громко звякнуло о каменный пол, а после Шен схватился за голову, нервно ходя из стороны в сторону. Подол спутался у него в ногах, и он чуть не упал. — Я сам себя накажу... — шептал он, ориентируясь на мелодию внутри своей головы и подвывая меж фраз, — Я сам. Себя. Накажу. Демон улыбнулся, смотря куда то наверх. На его лице больше не было признаков какого либо рассудка, только беспросветное сумасшествие, поглотившее всё вместе с пришедшей из глубин Тьмой. Это больше не был Шен — Шиан отстраненно подумал, что зря восхищался темной рассудительной душой своего младшего брата. Его Шена. Который обозленно терпел и молчал, а после смерти Рурет пошел во все тяжкие и вообще себя не сдерживал. Он загубил много жизней, но в сравнении, разве то было зло? Шиан не знал зла до этого дня. Теперь ему было с чем сравнить, было, из чего делать новые выводы. И он знал, что с ним будет дальше. Но было поздно. Железный прут мне сердце пронзил За то что посмело оно не смириться С тем, что камень его заменил С тем, что оно перестало биться.