AngeVil

Утро встретило Хенджина пробивающимися между шторами лучами солнца, которые светили в глаза, нехотя вытаскивая его из сладкого сна. Простыни рядом уже остыли, заставив испустить расстроенный вздох и уткнуться в чужую подушку, вдыхая запах горького миндаля. Хван встает и натягивает найденные на стуле штаны и растянутую домашнюю футболку в каплях чего-то когда-то съедобного. Стянув длинные растрепанные волосы в неопрятный хвост, Хенджин босыми ступнями шлепает по полу в сторону кухни, из которой доносится звуки обжаривания чего-то на сковородке. – Твою мать, да почему?! – разносится раздражённый голос. Феликс недовольно растрепывает свои волосы, выключая плиту и оборачиваясь в сторону остановившегося в дверном проеме альфы. – Утро, но не доброе. Я немного испортил наш завтрак. Феликс стоит в одних только чёрных спортивках с логотипом адидас, длинные светлые волосы убраны с лица с помощью волнобразного ободка. Хенджин пару секунд зависает на подтянутом животе, кусая губу и с трудом борясь с искушением потрогать гладкую кожу. Все-таки его парень был создан богами. Или демонами. – Доброе утро. Что не получилось? – спрашивает Хенджин, наконец сдвигаясь со своего места и подходя к плите. – У тебя тесто для блинов не получилось? Рвется? – смотрит на обрывок на сковородке, которому не суждено было в этой жизни стать блином. – Тесто жидкое, не хватает муки. Сейчас исправим, убери это со сковородки. Хенджин моет руки и добавляет достаточное количество муки, размешивая и вновь поставив сковородку. Феликс пробует, и в этот раз у него вполне получается сделать полноценный блинчик. – Во, теперь зашибись. Спасибо, родной, – радостно говорит Феликс, вставая у плиты и продолжая жарку блинов. Омега поднимает одну ногу и чешет ей другую, не отвлекаясь от своего занятия. Хенджин же со спины наблюдает за ним, осматривая широкие плечи, узкую талию и облизываясь, тихо подкрадывается сзади и обхватывает её руками. Феликс вздрагивает и чуть не дает по лицу Хвана поварешкой, которой разливал тесто. – Блять, у тебя руки холодные, Хенджин! – восклицает Феликс, покрываясь мурашки и переворачивая блин. – В следующий раз предупреждай, я тут жарю вообще-то. – Прости, не удержался. Ты такой очаровательный, – кладёт подбородок на его макушку Хенджин, довольно ухмыляясь и руками оглаживая очертания кубиков на чужом теле, поднимаясь выше и обводя грудные мышцы, чуть ли не растекаясь как феликсово жидкое тесто для блинов от идеальности тела омеги. – Ты знаешь, как я обожаю твои длинные пальцы и специально ими сейчас передо мной крутишь? – ухмыляется Феликс, чуть повернув голову и получая укус в ухо. – От тебя уже несёт желанием. Хенджин прикусывает губу и решает больше не скрывать своих намерений, запуская руку под резинку штанов омеги и обводя головку. – Блять! – восклицает Феликс от неожиданности, слегка бедрами поддаваясь вперёд, чтобы получить стимуляцию. – Из всех моих знакомых людей ты главный матершинник, – подмечает Хенджин и кусает кожу на чужой шее. – Особенно когда рубишься в игры. Но это не жалоба, мне очень даже нравится твой острый язык. – Я божий одуванчик. Какие маты? – хлопает ресницами Феликс, взглянув на него и кусая пухлую губу, когда Хенджин проводит рукой по всей длине уже эрегированного органа. Хенджин усмехается на его игру и вытаскивает руку из чужих штанов под разочарованный вздох, проводя ею вверх по телу и двумя пальцами касаясь пухлых губ-сердечек, которые сразу же открываются навстречу. Феликс с удовольствием их обсасывает, не прекращая переворачивать блины, стараясь при этом не обжечься. Хотя он обжигается об крепко стоящий член, который прижимается к его заднице сзади. – Я тебе не дам без смазки, слюней мало. Пиздуй в спальню, – говорит Феликс, когда Хенджин вытаскивает пальцы из его рта. Губы поблескивают от обилия слюны, и парень их облизывает, выключая плиту и звонко шлепнув спешащего в спальню Хвана по ягодице. Хенджин возвращается менее чем через минуту с тюбиком в руках и уже без футболки, подходя к опирающемуся поясницей об стол Феликсу, притянув его лицо к себе за затылок и соприкасаясь губами. Феликс сразу впускает чужой язык в свой рот, встречаясь с ним своим и самостоятельно запрыгивая на стол, разводя колени в стороны. Ли жадно сосет чужие губы и напирает даже больше, чем альфа, распространяя аромат миндаля по всей квартире. Хенджин вдыхает его феромон, заполняя лёгкие и еще больше распаляясь, позволяя переплелись с ним и своему запаху роз. – Меня ведет от твоего запаха, я уже потек, – признаётся Феликс, напоследок укусив пухлые губы парня и накрыв его пах своей ладонью, сжимая и заставляя парня тяжело вздохнуть. – А тут уже все наготове, – толкается языком за щеку и тянет резинку штанов вниз, высвобождая пышущий жаром член, на кончике которого выступили капли предэякулята. Омега спускается со стола на колени и раскрывает губы, захватывая головку и заводят её за щеку, поднимая взглянув на Хенджина, у которого глаза потемнели от похоти. Феликс заправляет выбившиеся волосы за ухо, положив ладони на бедра Хвана и принимая член в рот наполовину, начинает двигать головой. Омега тянет руку и забирает смазку из рук своего парня, выдавив себе на ладонь и согревая, прежде чем припустить штаны и вставать первый палец и прошипеть, выпуская член с протянувшейся нитью слюны и смазки изо рта. – Блять, я каждый раз в ахуе, как он вообще помещается внутрь, – говорит Феликс, облизывая губы и вновь забираясь на стол, отдавая смазку альфе и разводя колени. – Давай ты сам, у тебя пальцы длиннее. Хенджин толкается языком за щеку и выдавливает себе смазки на руку, осторожно вставляя палец во влажное и сжимающееся отверстие, заставляя Феликса с матами цепляться за себя. Хван же спешно подготавливает парня до тех пор, пока тот не начинает сам двигаться уже на четырёх фалангах, запрокидывая голову назад. Хенджин смотрит на него тёмным от вожделения взглядом, прослеживает стекающую по шее капельку пота и, поймав её губами, оставляет засос на том месте. Затем он вынимает пальцы и подносит к своему лицу, вдыхая запах своего омеги вперемешку с запахом смазки. – Вставь уже свой член, – ноет Феликс, призывно разводя ноги и не скрывая своей похоти. – Вытрахай из меня душу. – Дьявол, – шипит Хенджин, сталкивая парня со стола и разворачивая к себе спиной. Он приставляет головку и плавным толчком заполняет нежное нутро. Феликс с рыком цепляется за края стола и выгибается в пояснице. – Да... – стонет Ли и чувствует ладонь на своей шее, которая слегка её сжимает, заставляя откинуть голову. Хенджин начинает глубокие частые толчки, из-за которых ноги Феликса дрожат и приходится придерживаться его под животом, чтобы он не свалился. Хван ведёт языком по щеке омеги, оставляя влажную дорожку из своей слюны и заставляя того скулить. – Чувствую себя течной сукой, когда ты входишь по самые яйца. Аж глаза закатываются, – говорит Феликс, низко и громко простонав от очередного попадания головкой по простате. – Сильнее... – Какой же у тебя грязный рот. Обожаю тебя, Ликси, – рычит альфа, потянув парня слегка за волосы и кусая за шею. – Если ты сейчас ебешь меня без презерватива, я с твоей карты себе в генш задоначу, клянусь, Хван Хенджин, – шипит Феликс и крупно вздрагивает, низко простонав и кончая, испачкав стол и свой живот. После он чувствует, как приятная растянутость пропадает, и его ягодицы заливает теплая сперма. – Ха, все-таки... Задоначу, – тяжело дышит Феликс и собирается осесть на пол обессиленно, но его ловят в крепкие объятия и несут в ванную. – Хорошо позавтракали, – усмехнулся Феликс, обнимая альфу за шею и кусая в неё. – Друг другом. – Ты у меня дьяволенок с ангельской внешностью. Люблю тебя пиздец как, – ухмыляется Хенджин. – Но ты чуть-чуть плохо влияешь на мою речь. – Зато на член очень даже хорошо. Ты мне донат должен, любимый. Хенджин на это только заливается смехом и целует парня между бровей. Все-таки у него лучший омега, пусть и не такой, как все.