Охотник на вампиров

      13 ноября 193Х г.       — Рос… си… нант…       С каждым толчком остатки связных мыслей покидали голову Ло. Большие руки Росинанта крепко удерживали его зад на месте, сжимая ягодицы, чтобы казалось, что ещё немного, и весь мир вот-вот схлопнется.       Свежие борозды от когтей сияли на крышке обеденного стола.       — Разве это не какой-то особенный дорогой стол? — словно издеваясь, осведомился Росинант и замедлился.       — Иди к чëрту, — сквозь зубы выругался Ло.       Но вся его ругань, казалось, лишь сильнее заводила Росинанта.       Он вцепился в стол, словно в спасательную шлюпку при кораблекрушении. Он не цеплялся так даже за обломки дирижабля, когда разбился в экспедиции на Северном полюсе. Ему хотелось, чтобы перед ним сейчас было не лакированное дерево, а хотя бы чужая рука, в которую он вцепился бы столь же неумолимо, и тогда бы Росинант узнал, что заставлял чувствовать.       Охрипшие стоны застревали в горле. Теперь, когда Росинанту не нужно было дышать, ему не было нужды и останавливаться. И пусть с Росинантом-человеком он занимался сексом лишь однажды, если бы Ло знал, что их ждëт, то дважды подумал, стоило ли обращать его в вампира.       Его узкая задница была отчаянно мала для огромного Росинанта. Ло не чувствовал боли, но не ощущать несоответствия размеров было невозможно.       Росинант схватил его за руки и завëл за спину, как бы сообщая: «Нечего портить антикварную мебель». Чëрт его знает, сколько лет было этому столу! Ло попытался вырваться, просто пробуя свои силы, однако безо всякого удивления обнаружил, что теперь физически Росинант был нисколько не слабее него. И в тот момент, извиваясь в его сильных руках от непрекращающихся толчков, он был лишëн последнего связывающего с реальностью якоря.       Между ног всё гудело и ныло, колени подкашивались. Словно охваченный огнëм, его член умолял о прикосновениях и разрядке, но вместо этого Росинант сзади замедлился так, что Ло мог думать только об одном: покачивать бëдрами, двигаясь на нëм самостоятельно. Тяжëлые стоны над спиной подсказывали, что он всё делал правильно. Он прижимался к столу, чтобы внутри оставалась только головка, и с силой насаживался обратно, казалось, так глубоко, что Росинант мог вот-вот достать до желудка. Конечно, он не мог. Однако это не означало, что Ло перестал бы пытаться.       В ответ Росинант склонился над бледной рельефной спиной и медленно провёл языком от шеи вниз, вдоль позвонков. Рвано постанывая, Ло выгнулся, мурашки пробежали по заведённым за спину рукам. Если бы он был человеком, то сошёл бы с ума. Однако они оба уже не были людьми.       — Ещё, — едва ворочая языком, попросил Ло.       — Если продолжу, то уже не смогу остановиться, — предупредил Росинант в ответ. — Придётся кончать в тебя.       — Ещё, — с нажимом повторил Ло.       В нём не нашлось сил признаться вслух, что ему было откровенно плевать, куда собирался кончать Росинант; и не нашлось достаточно самообладания, чтобы смириться хотя бы с тем, что мысленно он хотел именно этого: чтобы Росинант кончил в него. Стоило подумать, как Росинант обхватил его свободной рукой за живот и вошёл на всю длину. Ло прошипел:       — Не говори, что прямо сейчас научился читать мои мысли, —       не подозревая, что чтение мыслей было совершенно излишним, ведь у него всё было написано на растрёпанном, исцелованном профиле с подрагивающими ресницами и припухшими губами.       Наконец, Ло позволили высвободить одну руку, и он тут же вцепился в испорченный стол. Шлепки и несдержанные крики удовольствия заполнили всю столовую. По тому, как Росинант наваливался на него всем весом, как сжимал его руку в захвате и как всё сильнее вколачивал в стол, Ло чувствовал и его, и свой приближающийся оргазм. Он хотел прикоснуться к себе, но ощущал, что хватит и пары движений, а потому не мог позволить себе кончить раньше времени. Задница отдавалась чувством наполненности прямо в мозг, но всем, что мог думать об этом Ло, было: «Ещё, ещё, ещё..!»       И Росинант отвечал на его неозвученные просьбы, двигаясь сильнее и быстрее, так, что все внутренние органы подпрыгивали, а сердце готово было вновь начать биться. Ноги тянуло от того, что он всё это время стоял на носочках, тщетно стараясь дотянуться до Росинанта. Всё это заставляло снова почувствовать себя живым и слабым в больших сильных руках. Он изо всех сил подмахивал задницей вверх, двигаясь в такт ритмичным движениями, а пуговицы распахнутой рубашки цеплялись и елозили по краю стола.       — Ло… Я сейчас…       Однако не успел Росинант закончить фразу, как сперма Ло выплеснулась на пол и на ноги, и он обмяк, опустился грудью на стол, в то время как внутри него Росинант и правда вот-вот должен был кончить. Он ничего не слышал из-за собственного же протяжного стона. Чувствовал только, как Росинант натягивал его на всю длину, и как после этого задница наполнилась спермой, и лишь тогда вторую руку выпустили из захвата. Холодная грудь прижалась к нему со спины. Всё тело дрожало и ныло, требуя прикосновений, однако Ло не мог найти сил даже на то, чтобы прикоснуться к члену и собрать стекающие остатки. Судорожные толчки содрогающегося в оргазме Росинанта, казалось, загоняли сперму всё глубже внутрь.       Кое-как возвратив собственный разум, Ло натянул обратно штаны вместе с перепачканным бельём и тяжело опустился на один из раскиданных вокруг стульев. Задница горела, хотя не должна была. С другой стороны, ему было бы даже немного обидно, ничего не чувствуй он после такого. И если он не хотел повсюду оставлять за собой мокрый след, предстояло потерпеть до ванной. Вдруг Росинант, по-прежнему без штанов, опустился к нему на колени и глубоко поцеловал. Спина его выгибалась колесом.       Прежнее самообладание, попросту смехотворное в последние дни, медленно возвращалось к Ло. И всё же он не мог отказать себе в удовольствии сжать Росинанта в объятиях, будто бы в отместку стиснуть его так сильно, чтобы теперь он дрожал всем телом. Им ещё предстояла уборка всего того бардака, что они устроили в столовой, едва ввалившись внутрь — уж что-что, а их сперму с пола Бепо оттирать не должен.       Но перед этим Ло мог ещё недолго терзать губы, шею и грудь Росинанта, упираться в него лбом и пытаться уложить произошедшее в голове. И обязательно — в душ, смыть последствия того, о чëм сам не осмеливался попросить вслух.

*

      21 ноября, 193Х г.       — У тебя определённо нездоровая тяга к столам, — между делом заметил Ло.       — Сам говорил, что ты хирург, а не психиатр, — прыснул Росинант и улыбнулся уголками губ. — Снимай штаны.       Карты полетели со стола на пол. Играть вдвоëм всë равно было слишком предсказуемо — рано или поздно один из них должен был победить. Порой Ло казалось, что Росинант мухлевал. Иногда — что в его пользу.       — Я выиграл, ты должен быть нежнее ко мне.       — О, я буду очень нежен.       — Конечно, х-ха, — в ответ рассмеялся Ло. — Только и ждёшь, когда я буду умолять вставить в меня — по глазам вижу.       — И в мыслях не было.       — А вчера?       — Вчера — другое дело.       Меньше чем через минуту Ло и правда оказался верхом на столе со спущенными штанами. Между ног всё тянуло и зудело. Росинант дразнил, скользил мокрым членом по чувствительному проходу и толкался в яйца. Каждый раз Ло обещал, что больше не позволит так бессовестно играть с собой, и каждый раз не мог перед этим устоять. Карточный стол неумолимо скрипел под его весом.       Росинант вгонял три пальца между широко разведённых ног. Ло прекрасно понимал, что был достаточно растрахан для того, чтобы обходиться без подготовки, но если ему это так нравилось — пускай. Однако то, как в этот момент он прижимался к Ло, как подставлял свои плечи, чтобы цепляться за них пальцами, как целовал и покусывал мочку уха, зубами прихватывая серёжки — всё это и в самом деле можно было назвать «нежнее». Росинант был, быть может, не таким озабоченным, каким зачем-то хотел показаться.       И не сказать, что Ло был особенно против, если бы он и в самом деле оказался таким. Сколько лет у него не было хорошего секса, а он и не знал, что так сильно в нём нуждался?       От Росинанта мурашки бежали по коже. Его рукам хотелось подставить всего себя, его губам — и того больше, его языку Ло уже не смел отказать, а его член… что же, его член Ло готов был принимать на всю длину; даже когда слюны набирался полный рот, а в уголках глаз выступали слёзы.       Ло и представить не мог, что всё так изменится буквально в один миг, а по меркам его бессмертной жизни — даже быстрее. Ему не стоило влюбляться, особенно в человека; но раз уж теперь Росинант тоже был вампиром, значит, ничего страшного, что он влюбился в него, когда тот ещё был смертным? Всё совсем запуталось и в то же время оставалось абсолютно понятным.       Теперь Росинант не стремился согреть его или выжечь изнутри, и любое прикосновение не отдавалось во рту привкусом позабытой горечи о тех временах, когда Ло был ещё жив, но совсем не ценил этого. Росинант стал другим и остался прежним. Хотел остаться рядом с Ло и в самом деле не спешил уезжать. Прижимал его ближе к себе во сне и наваливался всем огромным ростом. Втрахивал в кровать. Пил кровь, которую воровал для него Ло, и это зрелище было самым сексуальным из всех, что Ло когда-либо видел.       Так что когда Росинант толкался в его задницу огромным членом, разложив на столе в игральной комнате, Ло и в самом деле мог позволить себе не думать ни о чём больше. Бледные, изрезанные шрамами руки сжимали его за бока. Яйца гудели ещё с тех пор, как они сели играть. И всё, что мог делать давно разочаровавшийся в Боге Ло, — это молиться, чтобы Росинант не останавливался.

*

      1 декабря, 193Х г.       Дорожка мягких мокрых поцелуев отпечаталась на широкой спине Росинанта. Ло накинул на ноги одеяло и устроился на кровати рядом. Отопление Бепо включил лишь этим утром, а потому в доме всё ещё стоял жуткий холод — явившаяся зима никого не щадила. И хотя Ло слишком давно не чувствовал холода, в какой-то момент он понял, что спать под одеялом было несомненно приятнее.       — Вечером приезжают Луффи и Зоро, ты помнишь? Поедем их встречать.       — Конечно, помню, ведь ты уже трижды об этом напомнил, — усмехнулся Росинант, переворачиваясь с живота на бок так, чтобы встретиться с Ло взглядом. — Я хорошо себя чувствую и помню о голоде, обещаю, что всё будет в порядке.       — Если с Зоро что-то случится, вот увидишь, Луффи обратит его в вампира и глазом не моргнёт. Но потом, будь уверен, они во всём обвинят меня.       — Только в том случае, если вечером Зоро не вернётся уже вампиром.       В спальне повисло неловкое молчание. Такой вариант развития событий даже не приходил ему в голову, однако теперь звучал вполне вероятно, а потому обескураживающе. С недавних пор Ло открыл в себе способность верить даже в самые невероятные прогнозы, после того как на личном опыте убедился, насколько непредсказуемым могло быть будущее.       Стоило Ло опуститься на подушку и прикрыть глаза, готовясь вот-вот провалиться в сон, как он услышал негромкое:       — Ло, я люблю тебя.       Ценой огромных усилий Ло заставил себя не распахнуть веки в изумлении, почти что в ужасе. Спокойно открыв глаза, он повернулся на бок и встретился нос к носу с безмятежным, полным величественной решительности лицом Росинанта. Чужой палец мягко скользнул и огладил его нижнюю губу.       — Что, хочешь услышать мой ответ? — с усмешкой осведомился Ло, игриво приподнимая бровь.       — Думаю, уже не слишком, — тщательно скрываемая растерянность всё же проступила на лице Росинанта.       Наклонившись совсем близко, едва не касаясь губами, Ло прошептал:       — А ведь я уже говорил, что влюблён в тебя.       Казалось, ещё немного, и лицо Росинанта вспыхнет краской смущения от недавно выпитой крови.       Они много чего говорили друг другу, а иногда будто бы не совсем соображая, что именно. Но эти слова были совершенно особенными даже восемьсот лет существования спустя. Порой на какие-то мгновения Ло задумывался, продолжал ли любить его Росинант той искренней любовью, что стремительно зарождалась в нём, стоило впервые переступить порог поместья. Раньше он не решился бы спросить. Теперь в этом не было нужды.       — Я не думал, что ты это всерьёз, — совсем уж растерянным тоном отозвался Росинант.       — Поверь, я никогда не стал бы шутить с такими вещами над тем, кого люблю.       Его рука скользнула вдоль руки Росинанта и, надавив в плечо, Ло заставил его перевернуться на спину. Широко распахнутые светлые глаза мерцали в предрассветной тьме. А изумлённое выражение лица невольно вынудило Ло расплыться в довольной улыбке.       — И что, ты разве не должен сказать, что за свою жизнь давно разучился любить? Что не можешь мне ничего обещать, а в твоём сердце никогда не найдётся для меня места?       С каждым чужим словом Ло улыбался всё шире, и в конце концов ответил:       — Я отчего-то думал, что этот разговор случится у нас раньше. Вообще-то, я собирался спать, но если тебе так хочется, то покажу, как я могу любить.