Самое главное

В тот день солнце нагло заливало ресторан, превращая бокалы в сверкающие созвездия. Катя, увлеченная разовором с Даней, смаковала каждую секунду их ленивого обеда. Жизнь в последнее время подкидывала приятные сюрпризы: состояние Севы оставалось стабильным, и это не могло не радовать. Паста на тарелке, увенчанная базиликовой короной, тянула на шедевр, а дразнящий аромат перца шептал о гастрономическом оргазме. Даня, как обычно, фонтанировал энергией, рассказывая о свежих рабочих подвигах и новом проекте, за который обещали отвалить целую кучу денег. Катя ловила каждое слово, очарованная его энтузиазмом. В воздухе разливалось предвкушение дня, полного маленьких радостей и больших надежд. Идиллия рухнула, когда телефон в кармане Кати «ожил» от вибрации. Незнакомый номер заставил девушку нахмуриться. С недавних она перестала любить звонки на собственный телефон: была вероятность получить неприятную весть из больницы. С легким раздражением она ответила, не подозревая, что этот короткий разговор станет билетом в театр абсурда. — Алло, — проворковала Катя, стараясь не выдать своего скепсиса. В трубке раздался знакомый голос, от которого по спине пробежали табуны мурашек. Это был Роман Викторович, тот самый "добродетель", который так элегантно отшил их с финансовой помощью. Воспоминания нахлынули как цунами, оставив после себя горькое послевкусие разочарования. В груди заворочалась волна негодования, приправленная досадой и обидой. — Екатерина, здравствуйте! Это Роман, — пропел в трубке бодрый голос. — Надеюсь, я не отвлекаю? — Здравствуйте, Роман! Я вся во внимании, — отрезала Катя, стараясь сохранить нейтральный тон, хотя внутри бушевал ураган. Даня сверлил ее взглядом, чуя неладное. Казалось, он готов вырвать телефон и закончить этот цирк. Роман, видимо, пропустил сарказм мимо ушей. — Знаете, Катя, я тут подумал… Нехорошо как-то получилось с Даниилом. Очень мне неудобно. Решил исправить ситуацию, пригласить вас с Даней на день рождения моей жены, Ольги. Гуляем в субботу, в нашем скромном загородном доме. Буду рад вас видеть! - Катя потеряла дар речи. После всего, что случилось, он зовет их на праздник? Это как плевок в лицо! Она уже приготовилась отказать, высказать все, что о нем думает, но что-то ее остановило. То ли любопытство, то ли желание заглянуть в глаза этому цинику, который так легко перечеркнул их планы. — Роман, спасибо за приглашение, — проговорила Катя, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — После всего произошедшего это выглядит… несколько странно. Вы же в курсе, что мне сейчас не до светских раутов. Думать надо, прежде чем звонить! — Катя, я понимаю ваши чувства, — парировал Роман. — Но надеюсь, мы сможем похоронить топор войны. Это всего лишь день рождения, возможность отдохнуть от проблем. Будут только самые близкие. Никаких папарацци и назойливых поклонников. — В голосе Романа сквозила нескрываемая фальшь. Катя недовольно поморщилась и посмотрела на Даню, ища поддержки. Ей было не по себе от этой клоунады. Тихомирова молчала, переваривая информацию. Даня, видя ее замешательство, тихо спросил: — Что стряслось? - Она вкратце обрисовала ситуацию, и он нахмурился. — Я бы не пошел, — заявил он, качая головой. — Зачем нам это надо? Катя тоже склонялась к отказу. Но в глубине души ее грызло какое-то странное предчувствие. Ей хотелось увидеть, как живет этот человек, который так сильно повлиял на их жизнь. Понять, что им движет. А вдруг, в глубине души, он передумает и предложит помощь? Надежда умирает последней… — Знаешь что, Даня, — сказала Катя, отключая телефон. — Я думаю, нам стоит пойти. - Даня удивленно вытаращил глаза. — Ты серьезно? После всего, что он выкинул? — Да, абсолютно, — ответила Катя с озорным блеском в глазах. — Будет весело! Посмотрим, как живут сливки общества. И, может, у нас появится шанс перевернуть игру в свою пользу. Кто знает, какие сюрпризы нас ждут? Даня вздохнул, но в ее голосе звучала такая стальная решимость, что спорить было бесполезно. — Ну, раз решила, значит, так тому и быть, — подумал он, хотя внутри все бунтовало. — Главное, чтобы это не превратилось в очередную пытку. Всю неделю Катя была как на раскаленных углях, готовясь к предстоящему "балу у дьявола", как она его прозвала у себя в голове. Девушка перетрясла весь свой гардероб, мучительно выбирая между элегантностью и сдержанностью. Что надеть, чтобы сразить всех наповал, но не выглядеть выскочкой? В итоге выбор пал на черное платье, которое, как она надеялась, скажет все за нее: "Я здесь не для того, чтобы вас развлекать, а для того, чтобы услышать то, что вы не хотите говорить". Даня, в свою очередь, выгулял свой лучший костюм, стараясь излучать непринужденность, хотя глаза выдавали внутреннее напряжение. В субботу, когда они подъехали к поместью Романа, солнце нагло играло на идеально подстриженном газоне, словно хвастаясь богатством хозяев. Огромный особняк, больше похожий на дворец, поражал своим великолепием. Даня, несмотря на свой первоначальный скепсис, присвистнул от восхищения, признавая, что Роман знает толк в красивой жизни. Катя же оценивала обстановку, подмечая каждую деталь: от дорогих машин у входа до безупречно одетых гостей, порхающих по саду с бокалами шампанского. Прием оказался теплым. Ольга, жена Романа, встретила их с широкой улыбкой, как самых дорогих гостей. Ее безупречный макияж и дизайнерское платье кричали о достатке, но в глазах читалась доброжелательность. Роман, в свою очередь, вел себя так, словно и не было никакого неприятного разговора. Шутил, как радушный хозяин. Катя и Даня обменялись взглядами, понимая, что попали в театр абсурда, где все играют свои роли, скрывая истинные намерения под маской любезности. Вечер развивался по законам жанра: изысканные закуски, рекой льющиеся напитки, светские беседы ни о чем и громкая музыка. Катя, с бокалом вина в руке, наблюдала за происходящим, как за сюжетом плохого сериала. Она видела Романа, окруженного друзьями семьи, Ольгу, очаровательно улыбающуюся гостям, и понимала, как деньги и власть ослепляют людей. Улыбка начала сползать с лица девушки, когда перед ней возник Михаил со своей фирменной ухмылкой. Он надвигался, как хищник. — Добрый вечер, — первым делом он решил поприветствовать молодую пару. Его голос был тихим, бархатным и… Кате пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не выдать себя. Она не ожидала его увидеть! — Михаил Сергеевич, нам говорили, что Вы уехали домой, — вставил Даня, приветствуя Михаила, пока Катя пыталась сконцентрироваться на болтовне одной из подруг именинницы. — А я разве говорил, что улетел навсегда? – Михаил хитро прищурился, обводя взглядом Катю и Даню. – Бизнес, знаете ли, штука такая… вчера ты в Париже, сегодня – в Тамбове, а завтра – в подмосковье! Ну что, Катерина, не ждали? А я вот решил посмотреть, как вы тут... Роман, конечно, умеет закатывать вечеринки, тут не поспоришь. Катя почувствовала, как внутри закипает раздражение. Меньше всего ей хотелось видеть здесь Михаила! И эта его манера разговаривать, словно он знает о тебе все, даже то, о чем ты сама не подозреваешь…! — Что вы так смотрите, как на привидение? – Михаил усмехнулся. – Не бойтесь, кусаться не буду. Хотя… иногда могу и цапнуть! – Он подмигнул Кате, и та едва удержалась от закатывания глаз. Даня, нахмурившись, встал между ними, словно загораживая Катю от этого незваного гостя. — Михаил Сергеевич, не будем мешать вам наслаждаться вечером, — процедил он сквозь зубы. — У нас тут свои планы. — Ой, да ладно тебе, Даниил! – Михаил хлопнул его по плечу, от чего Даня чуть не подавился шампанским. – Не кипятись! Я же просто хотел поздороваться. Ну и заодно… полюбоваться на вашу очаровательную спутницу. Катя, вы сегодня просто неотразимы! Это платье… ммм… подчеркивает все ваши достоинства! Ну, я побежал. Кажется, виновник торжества зовет всех за стол. Советую и вам присоединиться. Михаил растворился в толпе, оставив после себя терпкий запах дорогого парфюма и облачко напряжения, повисшее между Катей и Даней. Катя выдохнула, стараясь не показывать, как ее взбесила эта внезапная "реинкарнация" Михаила. Даня, казалось, был готов разорвать воздух на мелкие кусочки. Его челюсть ходила ходуном, выдавая внутреннюю борьбу между желанием набить Михаилу морду и необходимостью соблюдать приличия. — Что за привычка всегда появляться в самый неподходящий момент! – пробурчал он, нахмурив брови. Катя легонько коснулась его руки, пытаясь успокоить назревающий вулкан. Гости расселись за столом. Вечер, и без того насыщенный событиями, стремительно превращался в балаган. Катя чувствовала себя героиней абсурдной комедии, где каждый персонаж норовит выкинуть что-нибудь этакое. Вдох, выдох. Тихомирова отчаянно пыталась выровнять своё сердцебиение, не подавая вида окружающим. Глаза затуманивались той гаммой красок, которые девушка испытывала только в критические моменты жизни. Она ощущала страх вместе с удивлением. Само понимание, что Миша находился в одном зале с ней, выбивало из колеи. Девушка сама не понимала, почему так реагировала на него. Скорее всего, потому что он появлялся в самые неподходящие моменты. Подсознание настойчиво зудело: "Ты влипла, Катька!" Он сидел неприлично близко, словно собирался читать ее мысли без спроса. Катя героически пыталась сосредоточиться на светской болтовне, ощущая прожигающий взгляд – будто рентген с оттенком наглости. Он сидел с той же вальяжной уверенностью, что и в день их недавней встречи. Она украдкой бросила взгляд на Даниила, чья рука в ее ладони казалась стальным якорем. В уставших глазах Дани плескалось умиротворение, что, безусловно, немного успокаивало. Не успела Катя положить вторую руку на плечо своего жениха, как Михаил заметно поежился. "Ну и цирк с конями!" – пронеслось у нее в голове. Суть происходящего ускользала от нее, ведь она была для этого человека просто "никто", и неважно, что между ними когда-то было, хотя, ничего и не было. Ситуация напоминала карточный домик. После его совершенно идиотского поведения, Катя ощущала… откровенную неприязнь! Хотя, имела ли она право злиться на человека, который, по сути, спас жизнь её брату? Улучшение состояния Севы – полностью его заслуга. Собрав остатки самообладания в кулак, Катя перевела взгляд на Михаила, решив включиться в его игру. Она одарила его самой фальшивой, самой приторной улыбкой, на какую только была способна. Улыбка а-ля "дорогой гость, как я рада тебя видеть, сейчас расцелую до смерти!". И, кажется, попала прямо в яблочко! Михаил слегка опешил, его фирменная ухмылка дала трещину, и на долю секунды в глазах промелькнуло… замешательство? – Бинго! – мысленно завопила Катя, чувствуя, как азарт щекочет нервы. Она нарочито громко расхохоталась над какой-то плоской шуткой Романа, демонстративно откинула голову на плечо Дани и прошептала ему что-то на ухо, заставив того густо покраснеть. "Бедный Даня, – с долей сочувствия подумала Катя, – он точно не подписывался на этот балаган!". Но он играл свою роль безупречно, сжимая ее руку в знак поддержки. Катя чувствовала его напряжение, его невысказанный вопрос в глазах: "Какого черта тут творится?!". И ей отчаянно хотелось просто засмеяться в голос. Девушка сама не понимала, что вызвало такую реакцию в ней? Может, стресс последних недель? Или лишний «глоток шампанского»? Да, вечер обещал быть незабываемым! – Ах, как неприятно, когда на нашем празднике жизни появляются… элементы не нашего общества. Дорогая Катенька, – Елизавета, одна из подружек Ольги, известная в узких кругах своим ядовитым остроумием и репутацией светской фурии, пропела елейным голосом, словно сироп, в который щедро подмешали цианид. – Вы сегодня просто излучаете свежесть! Интересно, где вы откопали это… очаровательное платье? Неужели в дорогом бутике? Ах, нет, простите, совсем забыла, у вас же такой безупречный вкус, что вы, наверное, сами его сшили! – В ее голосе отчетливо слышалось презрение, словно она предлагала Кате не конфету, а кактус в шоколаде. Эстафету подхватила Елена, известная своей любовью к интригам и сплетням, словно к утреннему кофе. – Да, Катенька, вы просто самородок! Так быстро вписались в нашу компанию. Не каждому дано так мастерски прикидываться светской львицей. Но, знаете ли, дорогая, породистую кошку видно сразу, даже если она извалялась в угольной шахте. – Она бросила на Катю презрительный взгляд, словно та была тараканом, случайно заползшим в ее хрустальную туфельку от Louboutin. Катя, несмотря на внутреннее бурю эмоций, постаралась сохранить покерфейс. Она прекрасно понимала, что эти дамы только и ждут момента, чтобы вывести ее из себя, заставить потерять контроль и превратиться в истеричку. – Благодарю вас за комплименты, – ответила она с улыбкой, в которой чувствовалась сталь. – Я всегда стараюсь выглядеть достойно, независимо от того, где нахожусь и с кем имею честь беседовать. А насчет породистых кошек… знаете, иногда дворняжки оказываются гораздо умнее и преданнее. В воздухе повисла напряженная тишина, словно перед грозой. Дамы за столом обменялись красноречивыми взглядами, словно их разом ужалили пчелы. Катя, к своему собственному удивлению, ощутила прилив адреналина. Она больше не чувствовала себя беспомощной жертвой. Она была готова дать отпор, защитить себя и своё достоинство. Даня, сидевший рядом, умоляюще посмотрел на Катю. В его глазах читалось: "Пожалуйста, не надо! Не стоит опускаться до их уровня! Просто проигнорируй!". Он боялся, что Катя устроит скандал, который окончательно испортит вечер и поставит их обоих в неловкое положение. Он будто боялся цунами, которое вот-вот обрушится на этот чопорный мирок. Но тут в разговор неожиданно вмешался Михаил: – Дамы, вы сегодня просто неотразимы, – произнес он с лукавой улыбкой, от которой по спине побежали мурашки. – Но давайте не будем забывать, что красота – это не только платье от кутюр и количество нулей на банковском счету, но и в умении поддерживать беседу. А то, знаете ли, иногда светский разговор напоминает мне базар, где каждый пытается перекричать другого. Он подмигнул Кате и продолжил: – Екатерина, вы сегодня просто сияете! Интересно, в чем секрет? Может быть, в любви к прекрасному? Или в умении видеть хорошее в людях? Или, может быть, в том, что вы не боитесь говорить то, что думаете? – Он явно намекал на язвительные выпады дам, пытаясь перевести разговор в шутливое русло. Михаил словно бросил спасательный круг в бурлящее море высокомерия и снобизма. Его слова, словно ледяной душ, охладили пыл разошедшихся дамочек. – Говоря об высшем обществе, относите ли Вы к нему себя? – Воронцов переключил свое внимание на Катиных «обидчиц». Его взгляд, каждое движение выдавало, что Миша не особо впечатлен их нападками на Катю. В девушке проснулось чувство благодарности, смешиваемое с раздражением, ведь она, в общем-то, не считала себя нуждающейся в его защите. – Разве это неочевидно? Мы – представители crème de la crème! Наша жизнь – это воплощение роскоши и изысканности, как и подобает истинным ценителям прекрасного, – Катя поморщилась, – меня часто огорчает тот факт, что всякие проходимцы умудряются просочиться в наше общество. – Позволю себе не согласиться, – тихо проронил Миша, поправляя свой безупречно сидящий пиджак. Тихомирова не отрывала от него взгляд – при приглушенном свете он выглядел еще более притягательно. Однако, девушка быстро одернула себя от этих мыслей, возвращаясь в словесную перепалку. – Как же? – фыркнула одна из дам, прожигая Катю взглядом, полным ярости. По телу Кати пробежали мурашки, а к горлу подкатил неприятный ком. – Думаю, Михаил хотел сказать, что не так важно, кем ты родился, как то, кем ты стал, – вставил Даня, пытаясь обаять всех вокруг своей галантностью. Кате становилось все противнее от его поведения. Она просто не понимала, как он мог так прогибаться под этих людей. Как ему самому не противно? Или она просто никогда этого не замечала? – Нет, мой дорогой друг, я имел в виду совсем другое, – Михаил перевел взгляд на бывшего друга. – Тогда что же вы хотели сказать? – с нескрываемой опаской спросил Даня, вызвав у Кати нервный смешок. Ей казалось, что она только сейчас начинает по-настоящему узнавать своего жениха. – Я прекрасно понимаю, Елена, Елизавета, что вы хотели сказать… ваши слова ранили, но я не держу зла. Я просто… другая. Мои сокровища не измеряются звонкой монетой, шелками, именами на бирках, калейдоскопом развлечений или странствий. Мой мир – это тепло близких, родные лица, верность друзей, любовь моего жениха. Боюсь даже представить, какую цену вы заплатили сегодня за эту красоту, – Катя запнулась, словно споткнулась о собственную смелость, – и если это приносит вам счастье, кто я такая, чтобы судить? Но мое счастье в другом… Я бы, наверное, отдала эти деньги тем, кто нуждается… – Вы смотрите на меня так, будто я пришла и стащила ваш любимый клатч! А я всего лишь… высказала свое скромное мнение. Тишина накрыла ее с головой, только когда последнее слово сорвалось с губ. Она стояла, оцепенев от ужаса, осознавая, что натворила. Не перешла ли она черту? В глазах Елены и Елизаветы застыло ошеломление, Даниил словно окаменел, Роман хранил неразгаданную улыбку, а взгляд Миши… он прожигал ее насквозь. Катя не могла отвести глаз. В его взгляде читалось: "За это я тебя и люблю, моя сумасшедшая, непредсказуемая девочка". И новая волна мурашек прокатилась по телу. – В твоих словах есть доля правды, – начала Ольга сдержанно, но в голосе ее звучала тревога, предчувствие грозы. – Какие еще могут быть "но"?! – отрезал Михаил, и в его голосе звенела сталь. – Екатерина предельно ясно дала понять, что ее не интересуют ваши салонные сплетни и светские пустозвонства, – он обвел взглядом зал, полный фальшивых улыбок. – Ее волнуют вещи куда более важные. И она права! Добывать средства для жизни – это мужской долг, не так ли, Даниил? – Да, именно так, – учтиво процедил Даня, прожигая Михаила взглядом, полным ледяной ненависти. Катя чувствовала, как клокочет в нем ярость, как воздух вокруг них сгущается, словно перед бурей. – Так почему же вы этого не делаете?! – выплюнул Миша, не отрывая взгляда от Даниила, и в каждом его слове звучало презрение. – Но больше всего меня поразило ваше непростительное равнодушие к ядовитым стрелам, которые эти прекрасные дамы метали в вашу невесту. Если бы кто-то посмел оскорбить мою женщину, я бы немедленно заставил его пожалеть об этом! Почему же Екатерине пришлось одной защищать свою честь? Катя с ужасом наблюдала за этой словесной дуэлью, чувствуя, как каждое слово ранит ее, как они сцепились в невидимой схватке. И ей никак не давало покоя то, что Михаил вновь встал на ее защиту. Она была в полной растерянности, сердце ее разрывалось от противоречивых чувств, и она готова была молить их прекратить этот мучительный спектакль. – Не думаю, что кто-то позволил себе сегодня неуважительные высказывания в адрес моей невесты. Ведь так, любимая? – Даня повернулся к Кате, и в его взгляде было требование. Она сглотнула, чувствуя, как ее душа сжимается от боли. – Михаил Сергеевич, вам не о чем беспокоиться, – прошептала она, против воли подчиняясь его воле. – Катя, – жестко оборвал ее Даня, заставляя принять его игру, даже если это стоило ей частички себя. – Екатерина, не нужно ему потакать, – с горечью в голосе произнес Михаил. – Почему же? Я полностью согласна со своим женихом, – ответила Катя, натягивая фальшивую улыбку и обводя взглядом лица, полные любопытства и осуждения. Она предавала себя с каждым произнесенным словом. – Это выглядит жалко, – бросил Воронцов, поднимаясь со своего места, и в его голосе звучало разочарование. – Простите, мне нужно ответить на важный звонок. И он стремительно удалился, оставив Катю один на один с ее ложью, без поддержки, в которой она отчаянно нуждалась, хотя и пыталась убедить себя в обратном. Внутри нее бушевал шторм. Вечер продолжался своим чередом. Гости наслаждались изысканными блюдами, дегустировали дорогие вина, танцевали под звуки живой музыки. Но для Кати этот вечер превратился в настоящее испытание. Она поняла, что Даня, несмотря на свою любовь и поддержку, не всегда способен ее защитить. Иногда ей приходится самой стоять за себя, защищать своё достоинство и право быть собой. Она была как хрупкий цветок, пробившийся сквозь камни, сумевший сохранить свою красоту и нежность. И даже среди колючих роз, Катя смогла сохранить свой неповторимый аромат. И этот аромат, аромат достоинства, честности и искренности, оказался самым ценным и редким в этом саду лицемерия и лжи. В какой-то миг, когда всеобщее внимание утонуло в блеске танца Ольги и Романа, Катя ощутила невесомое касание руки под столом. Сердце, словно дикий зверь, рванулось из груди, оставив за собой лишь ледяной след. Это был Михаил. Его пальцы… О, эти предательские искры, оставившие на коже обжигающий след мимолетного электрического разряда! Катя отдернула руку, словно прикоснулась к раскаленному углю. В голове вспыхнула искра возмущения: "Да как он смеет?!" Внутри зарождался вулкан отчаяния и боли. И словно в ответ на её смятение, зазвонил телефон. Катя машинально поднесла его к уху, и имя на экране – "Врач Севы" – обрушилось на неё, как ледяной душ. Мгновение – и вся легкость вечера рассыпалась в прах. — Я вас слушаю, — прошептала она, едва слышно. — Екатерина, у нас… возникли осложнения. Севе стало хуже, препараты не действуют, мы бессильны… — голос доктора, полный отчаяния, вонзился в самое сердце, лишая воздуха. Мир перевернулся, и под ногами разверзлась бездна. К глазам подступили слезы, готовые вот-вот хлынуть потоком. — Как не помогают?! Утром было все хорошо! — сорвался с губ отчаянный крик. Катя отвернулась, и взгляд, полный ужаса, заскользил по лицам, ища спасения, но нашел лишь Михаила. Его лицо отражало вселенскую скорбь, будто он уже точно знал, о чём ей говорят. Их взгляды скрестились в безмолвном поединке, длившемся целую вечность. Затем Катя, словно сомнамбула, вернулась к столу, дрожащими пальцами сжимая телефон, отчаянно сдерживая рвущиеся наружу слезы. — Простите, мне нужно срочно уйти. Непредвиденные обстоятельства… Благодарю за вечер. Роман Викторович и Ольга, спасибо за приглашение, — голос дрожал, как струна, готовая вот-вот лопнуть. Она рванулась к выходу, не замечая ничего вокруг, даже растерянного лица Дани, бормотавшего что-то о "простите за Катино поведение". Ей было все равно! Ей нужно было к брату! Успеть! Успеть сказать, как он дорог. Возле машины Дани она увидела, как он открывает дверцу. Они сорвались с места. — Что случилось? — спросил Даня, и в его голосе звучала искренняя тревога. Катя выдохнула всего одно слово: "Сева". Больше не нужно было объяснять. Всю дорогу её била дрожь. В голове роились мысли, сталкиваясь и взрываясь. И в итоге осталась лишь одна мысль, которая, как цунами, обрушивалась на её мир, но, возможно, давала шанс миру её брата.