Потерянный жемчуг

Все живое тянется к Солнцу — это константа жизни. Джотто был живым Солнцем, даром что Пламя было небесным. Он был теплым, сиял до реки в глазах. К нему всегда тянулись люди. Даже Рикардо тянулся, а уж он был известен своей нетерпимостью к людям. Амадей вначале смеялся над этим, а потом мрачнел и говорил, что с этим нужно завязывать — Рикардо не должен смотреть на брата. Не так. Герцог отмахивался от слов и опасений, словно от назойливых мух, и привычно тянулся к бокалу с вином, размышляя, как заставить отца вновь вернуть Джотто домой. Иногда с ним сидела Елена — такая похожая на него внутренне и такая похожая на Джотто внешне. Она тоже тянулась к запретному, тоже уговаривала отца вернуть брата домой и коль её желание исполняли, то просила братца остаться подольше в родном доме. Писала письма, ждала ответов, отказывала женихам, чтобы те ей не обещали, цеплялась за подругу детства, желая одним грехом перебить желание к другому. Джотто приезжает на его свадьбу, когда им обоим по двадцать — Рикардо знакомит его с Леоной и своими Хранителями, а Елена приводит Деймона, что въётся вокруг неё уже который месяц и чьи ухаживания она игнорирует. Рикардо всматривается в светло-карие, почти золотые глаза, ища что-то, но не находит — не может или не успевает, — потому что Джотто знакомит его с собственным другом, на которого порой смотрит совсем не подружески. Это замечает и Елена, сжимающая бокал с такой силой, что тот вот-вот треснет у неё в руке. Катарина отдергивает её, приводит в чувство, а Рикардо не позволяет расслабиться взгляд отца и воспоминания о безумии матери, из-за которого она потеряла всё и сгнила в монастыре. Стефан Козарто не нравится им обоим и уже на следующий день после свадьбы они решают, как от него избавиться. С их влиянием это не сложно — устроить брак наследника небольшого дома из-за кулис, когда у Джотто не останется никакого выбора, кроме как оставить возлюбленного. Из того немного, что он узнал о мужчине, легко понять что тот не будет изменять жене, даже если её возненавидит, а воспоминания Джотто о их матерях не позволит ему попытаться сохранить хоть какую-то любовь, кроме дружеской. — Вы разбили ему сердце, — сухо замечает отец, ясно видящий манипуляции обоих. Его уже давно волнует исключительно его мольберт и краски, которыми он рисует их семью — Пьеро, Беатриче, Рикардо, Марина, Джотто и Елена, — документы в кабинете и репутация семьи. Ласку же от него видела лишь Елена, что была копией синьорины Марины во всём, кроме темно-зеленых глаз. — Джотто организовал собственную Семью, — сухо отвечает на это Рикардо. — И со временем ему понадобиться наследник. Козато будет этому только мешать. — Вы уже и невесту ему подобрали? — Мы над этим работаем. В ответ Пьеро лишь хмыкает. В полумраке кабинета отцовская фигура кажется ещё внушительнее, словно вырастает в тени, подобно жуткому чудовищу из сказок. Запах дыма от сигары щекочет нос и дурманит разум, но мужчина лишь сжимает губы и отворачивается к окну. — Даже если вы и сделаете всё, что планируете, брат ваш вам желаемого не даст, — в чужом голосе слышится мрачная насмешка над всем — над их планами, желаниями, над стремлениями и усилиями. — Впрочем, я посмотрю как вы попытаетесь. Отец знал о их жажде давно, не никак не комментировал это и не мешал, лишь наблюдал за всем словно за увлекательной пьесой. Для Пьеро Кампари подобное влечение было чем-то забавным, он верил, что они это перерастут. Не сейчас, так потом, а даже если и нет... что же, из этого всё равно ничего не выйдет. По крайней мере, не дальше, чем за пределы стен особняка. — Наследник Спейдов попросил руки Елены, — словно бы невзначай произносит отец вместо этого, стряхивая пепел в тяжелую стеклянную пепельцу. — Ей уже девятнадцать, пора бы и уже и исполнить долг. Рикардо вспоминает презрительные взгляды Елены во время разговоров о браке, её безумие и их вечерние посиделки, после которых он порой уходит с искусанными губами. Вспоминает, как та сжигает в синем Пламени письма и подарки ухажеров. — Подожди, пока у меня не родиться ребёнок, — вздыхает Рикардо. — Она моя наследница, и проще будет выдать её замуж за кого-то их наших кузенов для сохранения фамилии, чем потом добиваться её сохранения у племянников. — Твой наследник — Джотто. — Не после того как создал организацию, что уже подмяла под себя треть Италии. Он теперь глава собственной семьи, и ты это знаешь. Елена, естественно, узнаёт об этом разговоре, даже если ей никто о нём не рассказывает. В темных, почти чёрных глазах мелькает что-то тёмное, жестокое. Елена улыбается губами и прячет ярость в глазах и скромно сложеных пальцах, на манер невинной девы, и в этот спектакль почему-то верят все. У него рождается сын через два года, почти три года позже — дочь. Давший согласие на брак Елены отец давится рыбной костью за месяц до торжества и сестра надевает траурное платье и скорбно сообщает жениху, что свадьбу придётся отложить. — Не боишься попасть в ад? — Меня и так там ждут, так с чего бы? После брак откладывают из-за предстоящей свадьбы Джотто и Катарины. Невеста в белом платье прекрасна, и Рикардо задается вопросом, что думает об этой свадьбе сестра — её любовница и брат, которого они оба хотят присвоить себе, идут к алтарю вместе. Елена улыбается почти искренне, стоит возле Деймона и желает брату и подруге счастливого брака. Все знают о том, что Елена помогала организовать эту свадьбу. Но мало кто знает, что именно свою подругу сестра выбрала изначально — тихая, не лезущая не в своё дело, а главное — верная, Катарина Палацо была хорошей ширмой и почти игрушкой, которая сама этого не осознает. Она благодарна Елене за помощь и Рикардо с каким-то мстительным удовольствием ждёт, когда та осознает всю подноготную и начнёт рыдать. Рождение Джиневры — праздник для всей семьи. У девочки светлые волосы и глаза отца, его же светлая кожа. От неё уже сейчас веет сильным Солнцем. Катарина измучена родами, и за малышкой ухаживает в основном Елена, практически не отходя от колыбели. — Ведёшь себя так, словно бы она твоя дочь, — в шутку фыркает Катарина, когда двухмесячная кроха весело что-то лопочек широко улыбающейся тете на ухо. Свадьба Деймона и Елены все же состоялась. Елена кидается на него, когда Рикардо сообщает ей дату свадьбы, а после неделю не выходит из своей комнаты, пока с ней не говорит Джотто. Она с помощью Пламени практически стирает в себе все чувства к брату и выходит практически другой личностью, кривым отражением себя прежней. — Чувства невозможно стереть или уничтожить, даже если уничтожить воспоминания, — с горькой улыбкой говорит Елена, когда он спрашивает о том, что произошло в комнате. — Но их можно ослабить. Тебе достаточно будет знать, что я это сделала. Мне уже двадцать четыре, Рикардо, за твоей спиной уже шепчутся. Не знаю, почему ты решил, что в браке с Деймоном я найду своё счастье, но у меня уже нет выбора, верно? Джотто поздравляет Хранителя и сестру на их свадьбе. В глазах брата видна неуверенность — тот, как и Рикардо, не верит, что для сестры всё кончится счастливо в этом браке, но не мешает. Всё равно бесполезно. Однако Деймон и пальцем сестры не коснётся, если она будет против, они оба это знают. Рикардо сжимает руку Леоны, смотрит на сестру в свадебном платье и счастливого Спейда, на слабую улыбку Джотто и вновь беременную Катарину, и думает, что пока придётся отложить план. Чувства невозможно уничтожить, но можно ослабить. Елена лишь забыла упомянуть, что это временно и скоро их порочный круг начнётся сначала. Рикардо не сможет добиться Джотто сам — сейчас он занят обязанностями герцога и воспитанием четырех детей, но он может подождать пока сестра вновь придёт себя и вернётся домой. Возможно, вдовой. Все же они пообещали добиться его вместе. И просто невозможно, чтобы он и его сестра не сдержали своего обещания.