***
— У вас злокачественная опухоль печени. — произносит доктор, поправляя свои очки, хмуро глядя на встревоженного пациента, которому эти слова впились в самое подсознание, не давая мыслить. Внутри все разрывалось, болело и невозможно было вздохнуть свободно воздух. Лёгкие словно закрылись, не давая дышать.
— Что? — моргает Вова, с трясущимися от беспокойства руками, он смотрит в бумагу, которая была у него. Не хотелось верить в это, вообще никак.
— Слушайте, как бы мне не хотелось говорить вам это, но у вас почти последняя стадия, и.. лучше будет если вы расскажете это родным, близким, ведь нужна поддержка в такое время, особенно когда вы будете проходить лечение. — говорит доктор, а Володя уже ничего не слышит после слов про предпоследнюю стадию рака, сердце бешено колотилось, словно сейчас и вовсе остановиться.
— Невозможно... Доктор, это точные результаты? — со слезами на глазах Володя смотрит на доктора, который жалостно глядит на него, кивая головой, в знак утверждения.
— Да, к сожалению и с прискорбием, это точные результаты анализов. Вы можете получить сейчас лечение, и, думаю что вам это должно помочь. Нет ничего невозможного. — сообщая это, лечащий врач скрещивает пальцы вместе, удобно усаживаясь на месте. — Поэтому, сейчас надо подписать документ..
— Я отказываюсь от лечения. — перебивает Вова, прикрывая глаза, пока врач непонятливо глядит на него.
— Но, вы же понимаете что, рак это не приговор, его можно вылечить. Если вы боитесь или не доверяете.. — доктор откашливается, и как только пытается что-либо сделать, парень встаёт, уходя из кабинета прочь.
— До свидания. — выдыхает он, закрывая за собой тяжёлую дверь, вновь искажаясь в лице, когда боль снова проносится по телу. — За что мне это, блять. — закрывая глаза ладонями, он быстрым шагом удаляется из помещения, что нанесло ему немало боли, в итоге, ничего и не добился.
Идя по улице, холод вновь пробирает его тело, что снова покрылась мурашками. Холодный воздух, что поступил в лёгкие, отрезвляет голову. Натягивая на себя капюшон и закрываясь теплой кофтой по шею, Володя прячет руки в карманы, а чтобы забыться, он включает музыку в наушниках, прячась от внешнего мира.
Хотелось все бросить, забыться и убежать, далеко-далеко, чтоб его больше никто не нашёл, даже он сам. Но чтобы тогда на это сказали родные?
Хотелось снова прожить прошлым, когда они с друзьями ездили в Тайланд, вместе с Владом шутили и смеялись по ночам, кричали, а потом снова смеялись, из-за игры. Ну или то, когда кто-то выключал стрим, приходил к кому-то, обсуждая кого-то, или отвечая на вопросы зрителей. Вова любил это, и забывать не имел право, как и все остальные. Ему никогда не было так хорошо и тепло с кем-то, как с Владом, с которым они могли начать смеяться с чего-то, а закончить какой-то терапией травм, и советов. Он любил делать с Калюкой то, что никогда бы не сделал с кем-либо.
Он в принципе любил Влада.
Заходя домой, он буквально вваливается в свою квартиру, закрывая за собой дверь. Когда дверь была закрыта, а в ушах больше ничего играло, думать стало куда легче, да и мозги выветрились. Сердце вновь заболело, не от нарастающей болезни, а из-за чувств внутри. Осознание что его скоро может не стать, убивало, словно... Нож в грудную клетку.
— Блять. — выдыхая сквозь зажатые зубы, он закрыл глаза, на которых нарастали слёзы.
Володя спустился на пол по стенам, словно,
он находился в каком-то фильме, где являлся главным героем, который заболел болезнью и под конец чудом выздоровел, так еще и в процессе лечения нашёл себе человека, который в итоге провёл с ним всю жизнь до конца. Так не бывает ведь. Особенно у Вовы, который вовсе отказался от лечения, ибо он не видит смысла, ведь, если бы это была хотя бы вторая стадия, можно было исправить все, но... Отдавать последние деньги на лечение, после которого ничего не получиться, ужасно тупо.
Когда телефон в кармане завибрировал, он вздрогнул, прекращая плакать и смеяться от досады жизни. Смотря затуманенным взглядом на экран мобильного телефона, он видит контакт своего друга. Нажимая на кнопку, он поднимает трубку, сразу же слыша смехи и крики.
— Алло, Вовчик. — приветствует Влад, начиная отбиваться от остальных друзей, которые начали пищать и кричать, словно их резали.
— Привет.. — тихо произнес Володя, с нахмуренным лицом отдаляя от себя трубку телефона, когда крики болезненно бьют по ушам, переходя в головную боль, давящую в висках.
— Приедешь к нам, тут стрим, только бухнуть возьми че нить. — начинает говорить Калюка на повышенных тонах, а Вова лишь мычал, кивая головой, словно думал что парень увидит его. — Ты чего, заболел что-ли? — остановился Влад, не понимая почему друг так вяло отвечал, конечно, это свойственно для Иванова, но не настолько депрессивно.
— Нет нет, где говоришь находитесь? — вопрошает русый, сразу же вставая с холодного пола, тут же чувствуя пронзающую боль в боку и в голове. Ещё чуть-чуть и его вырвет.
— У меня на хате.. ты, точно живой? — беспокойно спрашивает темноволосый, совсем немного настораживаясь из-за друга, слишком уж вялый он в последние дни, будто бы лихорадка или еще чего хуже. На стримах не просто Вова сидел, а труп какой-то, бледный весь, с оттенком зелёного цвета, и с синяками синими. Старший переживал вдруг что, парень делает что-то с собой, может опять стресс заедает, а после все выворачивает наружу, либо же не спит ночами, боясь окунуться в темноту с параличом. Много чего младший утаивает, и если Влад все узнает, просто отнекивается, выставляя руки вперёд, и пытаясь как-то увести разговор в другое русло, и у него получается. Калюка ужасно переживал за Володю, словно за своим младшим братом. Хотя, даже за Артёмом он так не бегал, пытаясь помочь, хоть и любил брата.
— Да, но наверное чуть-чуть приболел, побуду дома, а то голова болит. Вы отдыхайте там, не переживай. — улыбается Иванов, натягивая улыбку на себя так, будто счастлив. Но, Влад все равно не видит его. Непонятно для чего тело изображает всякие действия, будто бы его увидят.
— Хорошо, я потом тебе позвоню. — тепло проговорив, Калюка медленно бросает трубку, пол неловкие вздохи и выдохи.
Когда после звонка начинает идти музыка, которая до этого играла в наушниках, Володя полностью погружается в своих мыслях. Что ему дальше делать? Рассказать он не мог, не хотел, он не хотел умирать на глазах дорогих для него друзей, да и чтобы они страдали, он тоже не хотел. Он смирится с тем что выстраивал долгие года, он смирится что больше никогда не будет жить как прежде, да и в принципе он не доживёт. Он смирится с тем, что он больше никогда не увидит дорогих людей и яркое солнце над головой, и больше не вспомнит ничего из своей нынешней жизни. Но, он никогда не смирится с тем, что его близкие люди, с которыми была особая связь, будут страдать или хуже чего, сделают что-то с собой. А люди которые смотрят его? Что делать? Куда себя деть?
Снимая с себя уличную одежду, он смотрит на свисающий живот и толстые бёдра. У него они никогда не вызывали прям ужасных комплексов во взрослой жизни, но сейчас.. он ненавидит себя. Почему у него проснулась эта ненависть и желчь к себе? Потому что... Он сам не знал. Хотелось это все срезать и выкинуть как страшный сон. Он никогда не мог быть худым, до идеальности, как Влад например или Саша, да и ему это не надо было. Но сейчас, хотелось все поменять, изменить себя, но он знал что времени мало.. Ужасное состояние и чувство отвращения к себе поглощала с головой, не хотелось ничего, буквально лишь лежать и ничего не делать, расползтись по кровати и все. Ничего.
Укутываясь в тёплом одеяле, Иванов чувствует тепло, но даже так, боль в боку только усиливается, пульсируя.
За сегодня он ужасно устал, столько эмоций в нём активно выражалось, что забрало много энергии. Поудобнее устроившись на своей кровати, парень закрывает глаза, тут же проваливаясь в сон, с надеждой что он не увидит паралич снова, ведь он настолько устал с этого всего, что не хотелось в принципе ложиться спать.
Перед глазами плывёт, когда слышит сквозь туманное сознание звук домофона, что заставляет встать на ватные ноги, с сонными мыслями отвечать на трубку.
— Кто? — раздражённо вопрошает Вова, прикрывая свои глаза.
— Я, Влад. — тут же произносится на другом конце провода, и Володя чуть ли не роняет трубку и очки в руках на пол. — открывай.
Вова ничего не мог сказать против, поэтому безмолвно отворяет дверь, начиная хаотично убирать в доме все, что считалось провокационным. Обдумывая все слова вновь и вновь, русый ничего не придумывает. Он решил сказать то, что можно было бы обойти сказав правду, но... Нет. Он не хотел наблюдать страдания близких и любимых для него людей. Он добивался и проходил многое, чтобы потом иметь таких замечательных личностей возле себя.
Стук в дверь будто прошиб его до мурашек, теперь он не такой смелый. Слова которые он должен был сказать сейчас Владу в глаза, будто были запретными, будто бы нельзя было их говорить. Но, нельзя по другому, по другому он умрёт с чувством виновности.
— Чего так долго? — заходя в квартиру друга, который сейчас мялся у входа, ощущая каждый ветерок, который заставлял его вздрагивать. Посмотрев на Володю, что загадочно сейчас стоял, было совсем непонятно что произошло. Они не виделись несколько дней, а может и несколько недель, но, общались же, хоть и не в реальной жизни.
— Прости. — прокашлившись, Вова опускает взгляд вниз, пропуская замёрзшего гостя дальше. Очень хотелось сейчас просто иметь силу и сказать слова, которые он должен был сказать его в звонке, но он не мог.. было тяжело.
— Ты как будто после ебли в жопу, что случилось? А в общем, я принёс бухнуть, щас расскажешь. — говорит Влад, показывая пакет перед лицом русого, слегка улыбаясь. Но эта улыбка уходит, как и Вова в зал, так ничего и не сказав. Стало больно в сердце, как будто что-то защемило. Оставаясь в недоумении, Калюка снимает верхнюю одежду и вымыв руки, плетётся на кухню, чтобы взять стаканы для алкоголя.
Усаживаясь на диван, рядом с младшим, темноволосый ставит на маленький столик спиртное, рядом с бокалами. Смотря на все старания Влада, у Володи плывёт. Он никогда не был настолько сломлен, но говорить нельзя, это добьёт его морально еще больше, а возможно он просто умрёт в сей час от переживания, тогда он без чувства стыда уйдет на покой. Было бы куда лучше, только без Влада.
— Рассказывай давай. Что случилось? — встревоженно глядя в зелёные глаза за очками, Калюка берёт первую бутыль с красным вином, наливая в бокалы. Подставляя налитый бокал младшему, тот прикусывает губу, что не остаётся незамеченным от Влада.
— Я... Блять. — зарываясь пальцами в свои русые волосы, он аккуратно их сминает. Слабо перебирая локоны волосы, он не решается даже взглянуть на Влада, не говоря о том, что ему надо сказать болющие слова, которые навредят.
— Блять, Вов, что ты как сучка мелкая, говори нормально, не убью же тебя. — нахмурившись, темноволосый отпивает вино мелким глотком, глядя на поникшего парня, который еле оставался на плаву.
— Нам... Надо прекратить, общаться. — словно на одном дыхании произносит Иванов, сжимая бокал в руках, изредка поглядывая на рядом сидящего друга, который недоуменно глядит на него.
— Че ты высрал нахуй? — приподнимая одну бровь, Влад пытается найти камеру или ещё что-то, по типу пранк, розыгрыш.. ну не может это быть реальным. На крайний случай, он думает что это и вовсе не Володя, не его младший, который в любой момент приходит к нему, а возможно это он насильно говорит, ведь его неуверенность и боязнь чего-то очень хорошо видно.
— Влад.. Нам стоит прекратить общаться. — снова повторяет Вова, прикрывая свои глаза. На этот раз он сказал это чуть смелее, но неуверенность и боль не уходит никуда.
— Посмотри мне в глаза и скажи это еще раз. — тихо говорит парень, ставя бокал на стол. Снимая свои очки, он ожидает дальнейших действий русого, но, ничего. Он как сидел весь сжатый, так и сидел. Хватая Вову за подбородок, он пододвигается ближе, заглядывая в прикрытые, красные и усталые глаза. Тот отводит взгляд, но все же останавливается на зелёных глазах, таких родных, которые сейчас начинают слезиться, тихо затуманивая взгляд. Это было невыносимо больно видеть, но, это лучше. — Скажи, нахуй, это, еще раз. — сквозь зубы проговаривает Калюка, снимая с младшего его очки, чтобы было видно глаза. Он надеется на ложь увиденную в чужих глазах, но видит лишь отчаяние, которое резко сменяется на дикую уверенность.
— Нам надо прекратить общение. — проговаривая эти слова, произношение с каждым звуком все тише и тише. Но взгляд никуда не отводил, ибо знал что по нему можно узнать врёт ли человек. — Ты мне противен, я ненавидел тебя. — едва ли слышно говорит Вова, сам же себя порицая за острые слова.
— Вот как. — аккуратно убирая руку с подбородка младшего, он напяливает очки на себя обратно, вставая с дивана, зачем-то отряхивая ладони. Володя опускает голову ниже, слушая как Влад намеренно воздерживаясь от речи, собирался домой немтырем. — Прощай, Вов. Ты хороший, друг. — сломано говорит Калюка, закрывая за собой дверь, хлопая ею, оставляя русого совсем одного возле спиртного.
Володя остался один и страдает от одиночества, и болезни. Это было неожиданно, ведь всего несколько месяцев назад его жизнь была полна радости и любви. Он был окружен семьей и друзьями, которые всегда были готовы прийти на помощь и поддержать в трудные моменты. Но судьба, как часто бывает, решила иначе.
Иванов постепенно умирал от болезни рака. Каждый новый день приносил с собой все больше тяжести, как будто мир вокруг него становился невыносимо тяжелым грузом. Он часто смотрел в окно, где зима покрывала улицы белоснежным покрывалом, и его мысли уносились далеко от собственной квартиры. Вспоминал, как когда-то с друзьями катался на санках, смеясь до упаду. Теперь же, лишь бледный свет полоснул его лицом, и тени воспоминаний становились все более смутными.
С каждым новым днём, Вова терял надежды на что-то иное, да и в принципе, на что он надеялся, отказавшись от лечения. Каждый день был испытанием, каждый день был обречён болью, как и моральной так и физической. Он буквально умирал на своих глазах.
Заходя на стрим Калюки, он еле держал слёзы, когда он сидел с ужасным настроением, отрекаясь от всяких бесконечных расспросов и просьбы позвать Иванова на стрим.
— Да блять, ребят, я сам решу кого и когда звать, Вова больше не придёт на стрим, закрыли тему. — выговаривает Влад, тут же начиная задирать голову к вверху, чтобы выступившие слёзы перестали мешать ему работать. Чат сразу же переполнился вопросами, а и позже Мафаня вовсе выключил эфир, становясь обычным Владом, который утопал в своих чувствах из-за потери близкого.
Он вспоминал, как они вместе мечтали, строили планы, и сердце его сжималось от тоски. Каждый вопрос без ответа обжигал, и в одиночестве Влад искал утешение, которого не находил. Они были близки, могли бы быть опорой друг для друга, но мир оказал неумолимое давление, и их пути разошлись, оставив за собой лишь пустоту.
Он, оставшийся на краю пропасти, не понимал, почему их дружба закончилась так внезапно. С каждым новым днём он боролся с чувством обиды и горечи. Обиды на Володю за то, что тот закрыл двери своего сердца, и на себя за то, что не смог его остановить.
Калюку терзали бесконечные вопросы, на которых не было ответов. Он не понимал, что произошло, и каждый раз, он просыпался с мыслью, что он сделал не так. В какой момент он что-то сделал неправильно настолько, что Вове стало противно от него. А может, парень с первых же дней чувствовал себя плохо. Но, у них была крепкая дружба, в которой была видна эта взаимная любовь и особая взаимосвязь.
Иванову тоже было тяжело за всем этим наблюдать, каждый раз, день пытаясь выжить, не жить, а именно выживать.
Каждый день, глядя на проникающее солнечное свечение через окно, Вова чувствовал, как тени его недуга растягиваются по комнате, достигая его мыслей. Он пытался объяснить себе, что такое молчание – это не просто отсутствие слов, а необходимость сохранить свою хрупкую душевную гармонию. Влад, ведь в его представлении, был исходящим источником жизни, радости, но теперь также стал языком страха, пробуждающего боль. Сейчас они в разных мирах, хотя клялись всегда разговаривать и спокойно обсуждать все, и никогда не заканчивать подобным образом. Но, это было необходимо. Сейчас Влад ненавидит его, что к лучшему, ведь он не будет страдать, когда к Вове придёт смерть. Лучше сдохнуть в муках, но не причиняя другим боль.
Володя сидел в тёмной комнате, вокруг него витала тишина, нарушаемая лишь еле слышным шорохом страниц книги, которую он не читал. Боль, как злая тень, вытесняла все светлое из его жизни. Рак изменил не только его тело, но и душу, заставив его закрыться в себе. Он не мог больше делиться своими переживаниями, смеяться над глупыми шутками, которые ранее казались беззаботными. Это было слишком тяжело.
Володя чувствовал себя одиноким и печальным, но он знал, что это единственный способ защитить своего друга от боли. Он не хотел, чтобы Влад видел, как он медленно умирает, не хотел, чтобы он переживал его уход. Поэтому он решил пожертвовать своей дружбой ради его счастья.
Но несмотря на все свои старания, Володя не мог забыть о друге. Каждый день он думал о нем, мечтал о том, чтобы вернуться в прошлое и изменить все. Но он понимал, что это уже невозможно.
Пытаясь сообразить что-то, он посмотрел вниз на страницы какой-то книги, литературного произведения, которого он не читал, и не вникал в историю, думая лишь о своём.
Обрывисто дыша, он прикрывает глаза. Слёзы потекли по его лицу, оставляя холодный след после себя. В груди все сжималось, и слова Влада засели так глубоко, что вырвать это было тяжело настолько, что не хотелось в принципе это разгружать.
Время подходило до начала стрима, и запускать его до жути не хотелось, ведь явно было бы много вопросов про пропажу его на несколько дней, про ссору с Владом и прочее. Но, Вова знал что на это будет отвечать Каша, но не он, это Каша будет отвечать на вопросы про Мафаню, и что делал он все эти дни.
Включая свой компьютер и программы для начала стрима, он видит словно мертвый человек уселся за стриминг. Он был белый, настолько, насколько он никогда не был, синяки увеличились, а когда-то пухлые щеки уходят с неимоверной скоростью. Было до жути страшно осознавать, что и почему. Он сам удивился такой быстрой потери массы. Ему всегда было тяжело добиться такого результата, ведь у него возрождённая припухлость в лице и в теле, но зато сейчас, за несколько дней буквально он сбросил несколько килограммов.
— Привеет. — неловко протягивает он, натягивая на себя фальшивую улыбку, сразу же обращая внимание в чат, где все поголовно писали что-то про Мафаню, не давая даже начать. — Ребят, я все расскажу, только... Давайте без спама. Модеры баньте тех кто пишет что-то про Мафаню. — выдыхает он, сразу же видя как половину чата было исключено модераторами, сразу же еще видно оскорбления в его сторону, ведь то видео с Владом, который плакал разлетелось, и сразу же пошли загадки и удивления, ведь парни словно созданы друг для друга. Что пошло не так?
— Чмо безмамное, зачем мафаню до слёз довёл? — первый донат тут же ударяет по больному. Вова никогда не думал что будет настолько тяжело держаться. Как только люди выходили из мута, тут же начинают снова писать про Влада, также сразу улетая в исключение из чата. Донаты маленькой суммы разрывались, вопрошая и оскорбляя.
— Блять, я серьезно не могу понять,по вашему, я не могу перестать общаться с человеком или что? Что-то вы так не пиздели когда я перестал общаться с кем-либо, а как Мафаня поплакал на камеру, вы сразу начинаете гнать на меня. Не лезьте не в свои дела, вы лишь смотрите нас как отдельных личностей, почему я должен перед вами отчитываться, если я даже перед родителями мёртвыми так не отчитывался. Закройте рты и засуньте пальчики ваши в жопу далеко до простаты. Не лезьте, блять, не в своё дело. То что это случайно вылезло в интернет, я сожалению, но имейте совесть сука, и заебите ебла. Поняли? — выговорив все что было на уме, Иванов потёр переносицу, так как голова назло начала пульсировать, болеть.
Зрители были навязчивы, но Вова просто не обращал внимание, и в скором времени все перестали писать не по теме, все еще находясь в неком шоке. Непривычно было слышать от самых дружных ребят, подобное. Словно родители развелись. Это сильно ударяло, но не настолько, насколько ударяло по самим парням. Иванова съедало внутренняя совесть и чувства, а Влада съедало чувство одиночества и безнадёжности. Обоим было больно.
— Все пока, рейд никому давать не буду. Идите куда хотите. — нажимая кнопку завершения, Вова упал прямо на стол, больно ударяясь об стол. Голова ужасно болела и сидеть сейчас было неприятно, особенно когда бок ужасно колол, заставляя согнуться по полам. Живот урчал и просил поесть, но аппетита так такового не было, как только крошка еды попадала внутрь, начинало воротить, сразу же убегая в уборную.
Хотелось сейчас запить все горе алкоголем, но тогда не исключено что ему станет ещё больше хреново, и скорее всего он вообще умрёт, захлебнувшись своей рвотой. Он не против в принципе, ведь мучиться не надо будет, но это ведь нелепая смерть, так умереть он не мог.
Поднимаясь с кресла, он болезненными шагами доходит до кровати, сразу же падая на неё. Ноги не держали почти, ведь силы никакой не было, еда не поступала в организм еще раньше, чем был выявлен рак.
Прикрывая глаза, усталость вновь берёт своё, пытаясь окунуть русого в тьму снов. Телефон что лежал рядом начал вибрировать, снова отдаваясь в висках. Неприятно. Но все же он поднял трубку, даже не глядя какой там именно контакт.
— Алло? — хрипло спрашивает Володя, еле удерживая в руках смартфон.
— Привет, это Антон. — здоровается парень по ту сторону провода, и Вова чуть ли не подскакивает, недопонимания, правда ли это.
— Ага, чего звонишь? — спрашивает он, снова закрывая свои очи, укладывая руку сверху.
— Вопросы есть, не против если задам несколько? — спрашивает Абрамов, и Вова утвердительно мычит. — Что у вас с Владом произошло? Он не говорит нихуя, лишь ноет бесконечно. — снова вопросы про Калюку, они добивали еще больше, вспоминая грустный голос друга.
— Я прекратил общение с ним. — кратко даёт объяснение на вопрос. Антону он доверял, но не самое личное, как Владу, но все же, он тоже был его другом.
— Чего? Нахуя, что случилось? — беспокойно спрашивает парень. Вова знал что если он расскажет все Антону, тот передаст другу, и на этом все начнётся переворачиваться.
— Просто. Все, пока. — не успевая что-либо сказать и сделать, Антон слышит гудки, которые после выключаются.
Вова тяжело выдыхает, чувствуя тяжесть в груди. Задумываясь о дальнейшем, Иванов и вправду задумывается, правильно ли он сделал. Ведь чувства пожирали его изнутри, выходя наружу.
— Я не могу так... — с дрожащим голосом произносит Володя, и с такими же дрожащими от напряжения руками берёт свой телефон, тут же набирая знакомый контакт. С первого раза не получается дозвониться, но Вове срочно был нужен этот человек, ведь без него, он не мог. Но и навредить ему не мог. Две стороны буквально разрывались между выбором.
— Чего? — спрашивает грубо пониженный голос, и парень даже заволновался не решаясь дальше вести разговор с собеседником.
— Приедь ко мне, пожалуйста... — также тихо произносит он, прикусывая губу, стыдясь за свои слова.
По ту сторону телефона доносится тяжёлое дыхание и резкий выдох. Вызов завершается, и Вова роняет телефон рядышком, сворачиваясь в позе эмбриона, он чувствует снова слёзы, которые потекли по его лицу. Нельзя, неправильно было делать по своему желанию, нельзя было поддаваться чувствам и эмоциям. Он поступил по скотский, по эгоистичному, ведь Влад будет страдать.
Может быть через несколько часов, или минут, в дверь начали звонить, и Вова быстрыми шагами доходит до входа. Отпирая дверь, он видит напротив стоящего Калюку, что шатаясь, вошёл в квартиру, тут же заключая младшего в объятия, такие, которые Вова никогда не ощущал на себе. После кончины родителей, он вообще забыл объятия, хоть и фальшивые. И только с появлением Влада, он начал чувствовать настоящую любовь, искренность в эмоциях, которые потом перерастали в настоящую любовь, возможно это просто привязанность, но ему нравился Влад, он любил его.
— Прости, Влад. — начиная почти что рыдать на взрыв, Иванов сильнее сжимает спину старшего, заставляя его согнуться, чтобы еще больше сжать пухлое тело.
— Зачем ты это делаешь, я, я не мог нормально спать и есть. — Вова никогда не видел Влада настолько поникшим и грустным. Практически нависая на друге, русый зарывается в чужой шее.
— Прости меня. — отодвигая от себя Калюку, Иванов смотрит в чужие, но такие родные зелёные глаза. Тяжело глядя на заплаканные глаза, Володя прижимается к старшему, накрывая своими губами, его.
Обхватывая чужую шею, он медленно переходит на тёмные, коротко стриженные волосы. Этот поцелуй был освобождением — от обид, от непонимания, от всего, что разделяло их. Он говорил о прощении и новой надежде. Их сердца вновь забились в унисон, и все тревоги растворились в воздухе, словно ветер унес их в вечность.
Они прежде целовались лишь по шутке, но сейчас, это было чем-то новым, чувства что копились долго в мыслях разрывались. Взрыв, всплеск эмоций поглощал в себя, укатывая с головой.
Прижимая Володю к холодной стене, Калюка позволяет себе нагло залезть под домашнюю футболку друга, очерчивая каждый сантиметр мягкого тела.Слушая звонкие стоны под ухом, Влад спускается вниз, идя к шее, мокрым следом, оставляя красные отметины. Снимая с себя обувь в спешке, старший ведёт русого в комнату, аккуратно укладывая на кровать. Хоть и держать себя было тяжело, Влад обязан был делать все аккуратно, обильно используя смазку и презервативы.
Володя слышит лишь пряжку ремня и мокрые поцелуи что разносились по комнате, заполняя ещё похабными стонами, под неприличное хлюпанье и до ужаса пошлые хлопки двух тел. Бёдра сталкивались с друг другом, создавая очередной хлопок по комнате.
***
— Так значит.. я нравлюсь тебе и поэтому ты перестал со мной общаться? — спрашивает Калюка, выдыхая дым изо рта, поворачиваясь на лежащего парня, что держал глаза закрытыми.
— Типо. — кратко отвечает Вова, угнетая себя за ужасное враньё. Не то чтобы он не любил Влада, наоборот, но он выдал свою любовь за оправдание о прекращении общения. Как же низко...
— Ты мне тоже нравишься. — наклонившись, Влад быстро целует друга в губы, оставляя на них мокрый, фантомный след.
— Мы, встречаемся теперь? — неуверенно вопрошает Иванов, переворачиваясь на бок, чтобы видеть парня, что сидел уперевшись спиной об верхушку кровати.
— Скорее всего да.. если хочешь. — хмыкает он, смахивая пепел с сигареты, снова вдыхая табак у свои лёгкие.
— Хочу. — бормочет парень, подо двигаясь ближе к Владу, он прижимается, закидывая ногу на чужие, чтобы ощущать безопасность.
— Милашка. — улыбается Калюка, устраивая руку на русых волосах, поглаживая по голове, перебирая локоны волос, что кажется держались еле-еле на голове. Потянув слегка русые волосы, он замечает что они остались на пальцах, а нижний даже ничего не почувствовал, лишь начиная сопеть под нос. — Не верю я тебе, Вовка. — поджимая свои губы, темноволосый аккуратно укладывает голову парня на подушку, пытаясь быстро уйти из комнаты, главное по тихому.
Закрывая за собой дверь, парень оглядывается, вспоминая точное место аптечки. Проходя на кухню, он начинает рыскать над холодильником, в итоге находя лишь обычные бумаги. Откладывая их в сторону на стол под фырканье, Влад начинает ходить по квартире, особенно по залу, каждый шкафчик и тумбочку. Заглядывая под комод снизу телевизора, он находит небольшую коробку.
Доставая её, он находит фотографии, из детства, подросткового возраста и по сегодняшний день. Там много фоток из Тайланда, скорее всего распечатанные уже в Санкт-Петербурге, после отдыха.
Была также фотка, где Влад был заляпанный в жгучем соусе, кривясь на камеру телефона. Это все заставило улыбнуться, обнажая клыки. Смысла искать что-либо там не было, поэтому обратно положив милые и смешные фотографии с чем-то живым, личным, Калюка начинает все обдумывать.
— Неужели это именно та причина? — хмыкая под нос, парень встаёт на ноги, убирая весь бардак за собой, усаживаясь на диван с выдохом то ли досады, то ли спокойствия. — Забыл. — поднимаясь с места, он медленным шагом плетётся на кухню, чтобы убрать бумаги назад, ведь будет много вопросов от младшего.
Поднимая их в руки, Влад только-только собирался положить на место, как его приспичило прочитать что именно это за документы. Усаживаясь на рядом стоящий стул, он осматривает бумаги.
***
Докторское заключение
Пациент: И.В.Ю.
Дата обследования: 13.10.2024.
Возраст: 21 год.
Заключение: после проведенных лабораторных и инструментальных исследований, включая УЗИ, КТ и биопсию, установлено наличие злокачественного новообразования в печени. Образование размером более 50 мм, расположенное в печени, имеет неравномерные контуры и признаки инвазии в соседние ткани.
Уровень специфических маркеров, таких как альфа-фетопротеин, значительно превышает норму, что дополнительно подтверждает онкологический процесс. Обнаружены метастатические изменения в самой области железы.
На основании полученных данных ставим диагноз: рак печени Т3. Рекомендуем дальнейшее обследование для определения тактики лечения, включая возможность хирургического вмешательства и системной терапии. Важно начать лечение как можно скорее, чтобы увеличить шансы на длительную ремиссию и улучшение качества жизни.
Пациенту даны рекомендации по режиму питания и физическим нагрузкам, а также предложено обратиться к специалистам для психологической поддержки. Предполагается регулярное наблюдение для мониторинга динамики заболевания.
***
— Что блять? — руки начинают трястись. Укладывая бумаги назад на стол, Калюка опирается лбом об ладони. В голове снова начинается этот текст, с каждым разом всё громче и громче. — Не верю, сука. — всхлипывая снова, Влад вовсе разложился по столу, начиная тихо плакать, осознавая все прочитанное.
— Ты чего ревешь? — потирая глаза, Иванов проходит на кухню, сразу же замечая бумаги на столе, тут же вставая в ступор. Он не должен был видеть это. — Блять, Влад, слушай..
— Ты когда мне планировал рассказать? — поднимая оголтелый взгляд на Вову, он снова проводит глазами по документам. — Это было почти больше недели назад, неужели ты скрыть хотел? — склонив голову к плечу, он ожидающие смотрит на парнишку, который начал виновато потирать свою и так красную шею. Голова вновь разболелась, почти что раскалывалась. Больно.
— Влад... — даже и не зная что сказать, Иванов чувствует словно сердце уходит в пятки, видя глаза Влада, они показывали обиду и немую злость.
— Что "Влад"? Отвечай, ты когда планировал это, рассказать? — вставая со стула, Калюка подходить к младшему, оглядывая его светлую макушку.
— Прости меня. — пытаясь ухватиться за рукав, он чувствует как та напряжена. Но откидывать он не стал, лишь отвёл взгляд, не желая смотреть на Вову.
— Простить то прощу, но что ты собрался делать с этим? — аккуратно скидывая руку с себя, Влад снова усаживается на ближний стул, зарываясь руками в свои волнистые волосы.
— Ничего. — отвечает парень, чувствуя как шея начинает пульсировать и неприятно жечь.
— Как блять, ничего... — осматривая своего друга, что стоял сейчас переминаясь с ноги на ногу, он резко ударил по столу, вызывая у стоящего дрожь. — Как блять ничего, Вов!?
— Влад, я не хотел... Я не думаю что, есть выход из этого.
— Ты совсем блять, сука ты реально на приколе. — начиная ходить по кухне, он останавливается стукая по гарнитуру, сжимая кулак до дрожи в руках, впиваясь ногтями в ладони.
— Я не шучу, Влад. Прошу, иди домой. — аккуратно прижимая руку к чужому плечу, она сразу же была откинута, и Калюка словно ошпаренный подорвался с места, выбегая из квартиры куда подальше, даже не удосужившись закрыть за собой дверь.
Закрывая за другом дверь на ключ, Вова снова съезжает по стене вниз, обхватывая руками под коленями, а после утыкаясь в них. Стресс снова пробил его насквозь, заставляя волноваться ещё больше. Вниз по подбородку потекла жидкость, сначала Вова не придал значения, думая что это слеза, но как только капля упала на шорты, окрашивая в красный цвет, он смотрел на это долго. В итоге просто аккуратно поднялся, смывая кровь с лица, затыкая дело ватой.
Посматривая в зеркало, он не воспринимает себя, видя лишь синяки, что стали хорошо видны за последние дни, и лицо без больших щек. Стало противно от себя же, смотреть было невозможно, не только из-за смены внешности, но и от того, что он отпугнул последнего человека, который был ближе чем кто-либо. Конечно, он понимал что так и должно быть, что он и добивался этого, но... не таким образом.
— Может это и хорошо. — поглядывая на себя в зеркале проговорил он, осматривая русые волосы, что успели приобрести довольно тёмный оттенок. Их стоило бы еще помыть и подстричь, ведь они стали почти лезть в глаза, перекрывая лобовую область.
Вставая над ванной, он еле сгибается, сразу чувствуя небольшую боль в спине. Включая более тёплую воду, он начинает вымачивать её , сразу же нанося шампунь. Втирая пену в волосы, как он обычно делал, он замечает как волосы запутываясь в пальцах, вместе с ними же притягиваясь. Проще говоря, отрывались, идя вслед за пальцами, на которых были закручены волосы.
Посматривая на свою руку, он слегка нервничает, смывая волосы с ладоней водой. Смывая пену, он замечает как вместе с ними половину волос уплыло к сливу, оставаясь на решётке.
— Что за хуйня. — скривившись Вова поднимает их, осматривая в руках. Все те же волосы, но отпали клочками.
Откидывая их назад в ванную, Иванов высушивает голову полотенцем, идя сразу же в свою комнату. Правое предплечье ужасно пульсировало и тянуло, а в особенности болело ы правом боку, где-то в подреберье. Снова заглядываясь на отражение в зеркале, он видит припухлость в животе, словно он не сбросил вес, а потолстел.
Почти усаживаясь на мягкую кровать, он тут же перестаёт видеть. Голова начинает неимоверно кружится и болеть. Последнее что почувствовал Володя, это резкую боль, которая потом перестала ощущаться, словно спал в очередной тёмный сон, где кругом тьма.
А ведь и вправду, как в фильме прям.
***
Вова лежал полностью укутанный по шею в белом покрывале, не в своей квартире, а в больнице. Где-то торчали трубки, катетера и врачи, что почти что часто ходили, проверяя своего пациента.
— Что вы от меня хотите? — вопрошает мужчина, постукивая папками по столу, посматривая напротив сидящего парня.
— Ну сделайте что-нибудь, это ведь явно не приговор, может получиться излечить его? — почти что умоляя на коленях, требует Калюка, хватая доктора за руку, рыдая на взрыд.
— Владислав. Я понимаю что вы переживаете на счёт своего друга, но... Мы делаем все что можем. Предпоследняя стадия перешла на четвёртую, опухоль очень быстро прогрессирует, и, я не уверен что Владимиру Иванову осталось долго. — выдыхая, отвечает врач, поправляя свои очки. Влад ошеломляюще сидит, скрестив ноги.
— Можно к нему пройти? — спрашивает темноволосый, и врач кивает, на что Влад безмолвно встает со стула, направляясь в палату Иванова.
Отпирая скрипящую дверь, Калюка проходит в неё, запирая. Оглядывая белую палату, он приятно улыбается, видя лежащего друга на белых простынях.
— Неплохо выглядишь. — усаживаясь рядом с кроватью и бледным Володей, Влад несколько минут смотрит на него, а потом кладёт руку сверху его руки, чтобы ещё раз почувствовать чужое тело, тепло и мягкость кожи.
Пульс Иванов был в норме, но не парня, что сидел рядом. Сердце стучало, стоило снова посмотреть на больное лицо русого. Он сейчас жалел о содеянном настолько, что хотел и сам лечь в кому, лишь бы оказаться рядом с Вовой, и тогда он смог бы попросить прощение.
Укладывая голову на чужое бедро, он смотрит на то, как пульс на экране бился, равномерно. Прикрывая свои глаза, он забывается, улетая в сновидения.
— Вов? — кричит он, оборачиваясь по сторонам, когда слышит чужой голос, едва слышный.
— Ты, Влад? — задаётся вопрос и Влад отвечает положительно, как дурак кивая головой.
— Прости меня, Вов. — снова поворачивая голову в сторону звука, он замечает темную тень, которая после скрылась.
— Хорошо, но... — из всего вырывает аппарат который начал громко пищать.
Не зная что делать, Влад резко встает со стула, сразу же видя много врачей, которые как тараканы разбежались по палате. Выводя Калюку из палаты, девушка просит не заходить, и удаляется.
Парень стоял в полном шоке и не понимая что делать, начал метаться туда-сюда.
Пошел час, два, и более, Влад ждал, но никаких новостей. И только засыпая на своих ладонях, он слышит звук открывающейся двери, из которой вышел главный врач.
— Ну, что с ним? — порываясь с места вопрошает парень, мужчина лишь повёл взглядом, в итоге опуская вниз к ногам.
— Мы... сделали все что смогли. — говорит он, а у Влада ёкает к сердце, разрываясь на мелкие тысячу кусков.
Было не просто больно, а ужасно больно, потерять родного человека, с которым ты прошёл многое и сблизился за короткий срок, невыносимо. Особенно когда ты нагрубил человеку при жизни, никак не разобравшись в ситуации и не помогая как и себе, так и ему... Как же хотелось вернуть все вспять, вспомнить былое и жаркую ночь с большими чувствами.
На шатающихся ногах он побрёл куда-то вдаль, не слушая что вообще говорил доктор, лишь слыша свой звон в ушах и стук собственного сердце, на которое хотелось забить, и хотелось лишь чтоб оно остановилось.
***
— Прости. — выдыхает Влад, глядя на мраморный камень, выкуривая последнюю сигарету в своей пачке, которую он нашёл на подоконнике Иванова. — Я забрал сигареты, надеюсь ты не против был. — хмыкает он, сжимая губы вместе.
Стоя сейчас напротив чёрного цвета мрамора, и глядя на серую фотографию с былой улыбкой. В Питере уже давно началась весенняя пора, согревая холодные улицы. А снег, что лежал на земле таял, как и когда-то сердце Влада, в день признания Вовы в чувствах. Подснежники вылезали самые первые, одаривая еще одной радостью в жизни людей.
— Я, кстати, выпустил еще новый альбом, людям нравится. — улыбается он, усаживаясь на корточки рядом с камнем на земле, на котором красовались несколько букетов красивых цветов. Пальто упало на тающий снег, тут же намокая, как и лицо Влада. — До сих пор не верю в это, думаю что шутка и каждый раз с утра хочу написать тебе и спросить правда ли это.. Прости что я был настолько обижен, что не смог сразу узнать причину. Прости, блять. — смахивая слёзы с щек, он смотрит в экран телефона, на котором красовался милый Володя в Тайланде, он словно был живой, только на обоях.
— Влад. — на плечо опускается тяжёлая рука, отвлекая от горечи. Это был Антон, который тоже пытался понять правда ли это, не веря что Иванова больше нету в живых. — Пойдём.
— Хорошо. — кивает Калюка, вставая на свои две, оставляя любимые цветы Володи на мраморе, поглаживая фотографию. — Идём. — говорит он, разворачиваясь на пятках назад, направляясь к выходу из кладбища. Он обещал Вове прожить достойную жизнь и он будет жить, не ради себя, а ради него.
Солнечный Вова не уберёг себя, но уберёг Калюку.
