особый перекус хирурга

она легла на кушетку. это было последним что она помнит. все эти хождения по коридорам, приветствия с медсёстрами, инвалиды на колясках просто испарились из мыслей девочки. это всё было неважно. никто не был важен кроме него. того кто её создал, наделил сознанием и..прочее. никакие другие моменты жизни так хорошо не впивались в мозг как он. его.. ненависть?понимаете ли.. сознание ушко было довольно примитивным. она не умела писать, плохо читала, еле как научилась ходить, и то постоянно спотыкается, а задачки на логику были невозможны для её ограниченного сознания. порой она не понимала очевидных намёков, ведь даже не знала как называется то что делал с ней он. как это называлось? у всего же в этом мире есть название? а может..это великое открытие её хозяина? может у этого ещё нет названия? часто девочка пыталась придумать наименование обычному сексу. но исходя из того что она знает довольно мало слов помимо базовых нужных для комфортной коммуникации - ничего кроме белеберды уровня детсадовцев не выходило. и возвращаясь к ненависти, так как она могла выстраивать лишь лёгкие логические цепочки - он причиняет ей боль – он её ненавидит. но эта боль ей..нравилась? это вяжущее ощущение на бёдрах, когда твою полость насквозь прорывает лезвие скальпеля, кровь сочится капельками. обычно он слизывал кровь с её частей тела. чаще всего искромсаны были бёдра, поэтому именно оттуда. дрожь бежала по всему телу, сердечко учащённо билось. какое оно у неё вообще? кажется что плюшевое, у неё, будто бы нет ничего настоящего. а впрочем к чему это я.. стеклянные глазки девочки открылись и тут же захлопнулись от ослепляющей лампы. это была не боль. это неприятно. она потихоньку училась отличать приятное от неприятного, но получалось плохо, в следствии чего, во первых, она порой не понимала что чувствует. в её глупенькой головке не было понятия мазохизма, поэтому ей казалось что она какая-то не такая. тут начала формироваться и самооценка. ушко постоянно казалось что из-за того что ей нравится страдать она становится плохой и какой-то...не знала она слова извращённой, поэтому не могла до конца описать свои чувства. ну а во вторых - если она и подумывала что "а может это нормально? может у этого есть название?" то списывала даже неприятную боль, по типу ослепляющего света лампы или ушиба о кафель на приятную. вообщем, тут было только учится и учится. стук туфель о пол напомнил ей открыть глаза. она же сможет вновь увидеть..масакрика. её мир, её бога и создателя. она приподнялась на кушетке с помощью слабеньких ручек и села свесив ноги. - о, я думал действие будет подольше - смеясь сказал масакрик. она молчала. как и обычно. она всегда молчит. либо просто не знает что сказать и словарного запаса не хватает на выражение примитивных чувств..пока что, примитивных. может её сознание когда нибудь дойдёт до философии хозяина "психом быть круто". кто такие психи? если они такие же как масакрик, то почему же их осуждают? он же такой классный! мужчина начал что-то перебирать на подносах со шприцами, скальпелями и прочим, чем так приятно проводить по мёртвой плоти. ушко же труп из морга, не так ли? пусть и полуживая. когда масакрик что-то очень хотел, у него начинало всё валится из рук, это ушко смогла подметить, ведь всегда смотрела только на него. "когда он.. пишет какие-то..ээ..бумажки..его руки не дрожат. а когда он хочет играть со мной то всегда злится и наливает что-то не то в ту штуку..острую, которую мне потом в ручку вставляют. а ещё говорит какие-то непонятные слова, б-ятль? лять? я не слышала.." -ушко, подверни рукавчик, пожалуйста - в его голосе слышалась надменная нежность, напускная. на самом же деле проскакивала нетерпеливость и лёгкое раздражение. как обычно, джентльмен лишь на вид. ушко послушно закатила рукав полосатой кофты, обнажив ему свою руку, изрезанную, с синяками и гематомами. своей костлявой рукой масакрик провёл по ним, словно восхищаясь. будто хоть что-то в этой жизни способно заставить его быть восхищённым чем-то или кем-то кроме себя самого. -какие красивые ~ сегодня на своём теле ты получишь ещё множество украшений, милая~ – слащаво проговорил он, маниакально рассматривая измученную руку. его будто..возбуждало это? ушко не понимала его чувств, ведь все его действия по отношению к ней - либо ненависть, либо любовь. другие чувства для неё были не изучены, она их просто не знала. две крайности из которых она выбирала первое. игла пронзила гнилую кожу, но ушко не было так больно как в первые разы. тогда чувствительность её тела была сильнее, но со временем и со всеми перенесёнными ею пытками её перестали пугать уколы так сильно. но мазохистское удовольствие она от них получала. - я не совсем помню что там в этом шприце, но сейчас мы это и проверим! если бы он работал настоящим врачом, а не только пытал своих пациентов ради удовлетворения садистских потребностей - его бы моментально уволили, как минимум за то что постоянно забывал какую жидкость в какой шприц наливал и что она делает. действие препарата подействовало почти сразу. всё тело затрясло и буквально каждое прикосновение собственной плоти к своей же вызывало повышенную чувствительность и дрожь. - больно.. - это не было больно. пока что. это было просто странно и непривычно. но терпеть можно было. терпеть. терпеть. терпеть. всю послесмертную жизнь терпеть. но терпеть было приятно. довольно плавным движением масакрик приблизился к полному и взял оттуда не медицинский прибор - нож. он был ещё плохо знаком ушке, ведь в основном её резали скальпелем. - сейчас будет немного больно, но тебе понравится, а если нет - ну..не моя проблема! - весело сказал доктор. он уже тяжело дышал. - можешь снять кофту, она мешает.. ушка не имела понятия смущения..почти не имела. то что она могла оголённая сидеть перед ним было для девочки чем-то нормальным, поэтому та без проблем сняла полосатую, в каких-то местах дырявую кофту. лихорадочно трясясь, руки масакрика, или точнее лезиве ножа приблизилось к плоти живота трупа. нож вошёл внутрь со смешным звуком! вот тут началось настоящее веселье. из-за повышенной с помощью наркотика чувствительности тела, это было ещё больнее чем обычно. он ещё никогда не пырял её ножом. все их игры были в пределах больной нормы, но до такого ещё никогда не доходили. ушка не знала что она может жить бесконечно, ведь масакрик будет возвращать её к сознанию снова и снова, пока самому ему не надоест. нож был прокуручен внутри девочки. глаза закатилось от удовольствия смешанного с болью. но боли было больше. если в другие разы она охотно шла на повтор, то в этот раз ощутить это снова ей не хотелось бы. но самое худшее ещё впереди. масакрик сделал длинный надрез вдоль всего торса подопечной. так как морг в котором пару дней лежало тело ушки порой торговал органами своих "клиентов", у неё отсутствовала печень и некоторые кости были заменены прочным пластиком. судорожно её бог начал выпускать ей кишки, он был как те весёлые дяденьки которых она видела по телевизору! они доставили "кишки" из продолговатой шляпы. это было ужасно больно. она пыталась закричать, но язык будто бы отрезали..или нет..ах..да, отрезали. он отлетел на кафельный пол с забавным шлепком. поэтому кричать она теперь не может, бедняжка :( только сдавленные хриплые стоны, которые скорее похожи на зомбака. так она же и есть..пропустим! когда он выпускал кишки, он делал это медленно, это была как боль в животе, но хуже. постепенно девочка теряла сознание. ей не хотелось снова умирать. страх. страх. страх. не хочу его потерять. это приятно но больно. зачем зачем зачем зачем. громкий стук и её тело упало на пол. масакрик взял длинный полусгнивший кишечник в котором было пару червей и личинок и сев на стул - откусил маленький кусочек. на вкус это было отвратительно, поэтому он откинул их на пол. - живая ты была вкуснее - сказал он с раздражённым вздохом и вышел из лаборатории, оставив ещё немного живое тело мучаться в агонии. вот такая любовь.